В теплые августовские дни супруги Сметанины, они же агенты ЦРУ «Миллион» и объекты оперативной разработки «Сом», выехали в отпуск в Москву. По полученным данным, можно было предположить, что Сметанин намеревается навестить в Казани мать и родственников, после чего возвратиться за границу и остаться там навсегда.
Однако никто не мог предугадать действительные намерения и действия шпиона.
В день прилета погода была великолепная. Ни жары, ни дождя, только теплота солнца и благоухание лета. Подлетая к Шереметьево, Сметанины могли любоваться в иллюминатор самолета красотами русской природы. Яркая зелень лесов и разноцветье полей, извилины рек и голубовато-серая гладь искусственных озер. Чем ближе к Москве, тем чаще растительность сменялась вкраплениями разноцветных квадратов жилых домов. Радость для глаз и бальзам для души русского человека.
Но Сметаниным было не до сантиментов. Из головы не шли мысли о скором завершении этого этапа жизни, о расставании с родственниками и о непредсказуемом будущем. Как-то все сложится?
Сметанин сильно нервничал по поводу предстоящего прохождения таможенного контроля. У него был дипломатический паспорт, но он отлично понимал, что в случае возникновения подозрений для КГБ это не аргумент. Скорее, наоборот!
Опасаться было чего – у него в багаже были средства связи и кое-что из разряда особо опасных веществ в очках… А у Натальи тоже были не предназначенные для чужих глаз «мелочи» – известно, что женщины любят бриллианты. Да мало ли к чему еще могли придраться таможенники. Но обошлось. Дипломатический паспорт сыграл свою роль, и на таможне никто не обратил на них внимания.
Отметив приезд и выспавшись, Сметанин на второй день в Москве решил на всякий случай проверить, нет ли за ним слежки. Накануне его слегка насторожил телефонный звонок. Когда он снял трубку, неизвестный абонент сказал, что ошибся и положил трубку, в которой послышались короткие гудки.
Сметанин профессионально смекнул, что его могут слушать, и некоторое время не клал трубку на рычажки, имитируя разговор с мнимым собеседником:
– Да, мы уже приехали. И тебе от Натальи привет. Завтра собираемся на родину, к маме… Встретимся после возвращения из Казани. Но, если срочно, хорошо, сейчас выйду…
Он вышел на улицу и пару раз покружил вокруг своего квартала, чередуя заходы в проходные дворы с перемещением по открытому пространству. Он делал вид, что разыскивает кого-то, но на самом деле старался обнаружить слежку.
Сотрудники «семерки» в это время осуществляли наблюдение с закрытых стационарных постов, и Сметанин не заметил ничего подозрительного. Хотя полной уверенности и спокойствия у него не могло быть по определению.
Вместо того чтобы немедленно выехать в Казань попрощаться с матерью и быстро возвратиться, Сметанин на несколько дней задержался в Москве. На это были причины. Он ежедневно встречался с несколькими коллегами из ГРУ, ненавязчиво поясняя им, что работа за границей пробудила в нем дружеские чувства к ним. А что, вполне реальная версия для встреч с сослуживцами…
В процессе застольного общения обсуждались и служебные вопросы, представляющие первостепенный шпионский интерес для Сметанина. Так он продолжал активно собирать и накапливать оперативно значимую для американских спецслужб информацию. Будет чем торговаться со своими новыми хозяевами. Заодно он всех коллег фотографировал на память. Этот домашний альбом с комментариями должен был лечь в архив ЦРУ.
Вскоре в соответствии со своими планами Сметанин неожиданно выехал Казань. Контрразведчики были готовы к этому.
Накануне в кабинете генерала Кондратова в присутствии полковников Малахова и Седова подполковники Ткаченко и Михайлов докладывали план завершения разработки.
Ситуация была сложной, но не критической. В связи с накладками при проведении негласного обыска в московской квартире Сметанина, операцию по задержанию супругов-шпионов необходимо было форсировать.
Учитывая, что Сметанин имел опыт контрнаблюдения, слежку за ним надо было проводить очень аккуратно, чтобы не спугнуть, не дать ему скрыться за границей или покончить счеты с жизнью.
Оперативным путем уже были получены данные о том, что резидентура ЦРУ снабдила его очками с вмонтированной в дужку ампулой с ядом. Но шпион и его жена нужны были чекистам живыми, чтобы окончательно задокументировать их шпионскую деятельность, получить от них дополнительные данные для завершения игры с американской разведкой.
Кондратов лаконично сформулировал задачу опергруппы:
– Предлагаю создать оперативную группу из сотрудников Первого отдела, сотрудников «семерки», закрепленных за нашим Управлением во главе подполковником Юдиным и группы захвата от подразделения «Альфа». Группе выехать в Казань послезавтра и на месте организовать взаимодействие с КГБ Татарстана для наблюдения и ареста Сметаниных на месте и последующего конвоирования их в Москву, в Лефортово для проведения следственных действий.
После этого планируется осуществлять оперативное сопровождение следственных мероприятий в соответствии с указаниями следователей и планом наших мероприятий. Ответственные – Малахов, Седов, Ткаченко и Михайлов, от «Альфы» – полковник Зайцев, от КГБ Татарии – генерал Сайдашев.
Полковник Седов остается в Москве для координации действий. Остальные коррективы будем вносить по ходу операции…
Кондратов знал старую чекистскую мудрость – ни одна намеченная операция никогда не идет строго по разработанному оперативниками и утвержденному руководством плану, но предпочел сейчас не говорить об этом.
Вначале всё действительно шло по плану. Группа приехала в Казань, разместилась в служебной гостинице КГБ и организовала взаимодействие с местными оперативниками. Передали объект для наблюдения местной «наружке», группа «семерки» и «Альфа» работали на подстраховке.
Сметанин и жена вели себя непринужденно, часто передвигались по городу, где у них было много родственников и знакомых. Наружное наблюдение докладывало обо всех его многочисленных контактах, которые немедленно проверялись. Случайные отбрасывались, заслуживающие оперативного внимания брались на заметку и проверялись.
Внимание оперативников привлек неожиданно объявившийся родственник Сметанина. Это был его двоюродный брат Игорь, который ранее работал на горнодобывающем комбинате в Якутии. Уехал он оттуда с хвостом проблем. В его бригаде обнаружилась крупная недостача необработанных алмазов. Потом при загадочных обстоятельствах в автомобильной аварии погибли двое рабочих, на которых начальство списало пропажу, однако пропавшие алмазы так и не были найдены.
Вскоре Игорь уехал на родину в Татарию и след его потерялся. Теперь он подозрительно крутился около Cметаниных. Вполне возможно, что Игорь сумел договориться со Сметаниным о продаже ему краденых алмазов с целью их нелегального вывоза за рубеж.
Руководство опергруппы, проанализировав ситуацию, пришло к неутешительному выводу: скрытно «взять» Сметаниных не представляется возможным. А это было обязательным условием – никто в стране, а особенно кураторы «Сома» из ЦРУ, не должны были знать о его аресте.
Данные разведчиков «наружки» свидетельствовали, что Сметанин уже взял билеты на самолет и 14 сентября должен был вылететь в Москву.
Казалось, что всё шло хорошо, можно сказать, по плану, пока не произошло непредвиденное – внезапно Сметанины ушли из-под наружного наблюдения и исчезли. Вначале руководители «Альфы» не могли в это поверить. На розыск шпионов были брошены силы местной контрразведки, но – Сметанины пропали! Их искали несколько дней и ночей – все безрезультатно.
Оперативная группа находилась в критическом положении – если шпион ускользнет, многих ждет как минимум понижение в должности или увольнение в запас. Руководство опергруппы в Казани не спало несколько ночей. Не спали и в Москве. Полковник Седов за эти несколько дней стал полностью соответствовать своей фамилии – его прямые темно-русые волосы окончательно поседели. Теперь он походил скорее не на доброго ежика, а на сердитого дикобраза. Ежедневно по несколько раз полковника вызывали в кабинеты руководства военной контрразведки и первого заместителя председателя КГБ Цинева.
Вначале его просто спрашивали о результатах поиска и пытались убедить в очевидном – в оперативной и политической значимости успешного проведения операции по аресту американского шпиона. Потом всё чаще стали напоминать об оргвыводах в случае провала операции. В этом-то он не сомневался и без напоминания – уволят!
Но что полковник мог сделать, находясь в Москве?!
До этого момента оперативная группа, прибывшая из Москвы, действовала автономно, не раскрывая своих замыслов перед местными чекистами. Теперь с санкции руководства КГБ руководитель Первого отдела полковник Малахов и начальник отдела «Альфы» вынуждены были обратиться за помощью к местным коллегам. Но те тоже пока не могли обнаружить Сметаниных – «Сом» реально залег на дно!
Теперь к реализации плана операции по захвату шпиона в части, касающейся задержания, были подключены все, кто нужен, – погранвойска и таможня обеспечивали контроль в аэропортах и пунктах пропуска через границу, чтобы не дать возможность Сметаниным бесконтрольно выехать за границу. Сотрудники УПДК, охранявшие посольства в Москве, бдительно следили, чтобы беглецы не проникли на территорию иностранных посольств.
Анализировались все обстоятельства пребывания Сметаниных в Москве и Казани, чтобы найти зацепку, позволявшую ускорить их поиск. На желтом здании Лубянки многие окна на шестом и седьмом этажах не гасли и ночью, что не осталось незамеченным сотрудниками иностранных посольств. У них могли возникнуть нежелательные предположения – не готовится ли СССР к военным действиям. Пришлось срочно организовать светомаскировку.
За это время Казань была прочесана во всех мыслимых направлениях. Сотрудники контрразведки были на грани физического изнеможения и нервного срыва. Милицию к поиску, естественно, не подключали.
Изучались все возможные варианты бегства Сметаниных за границу. Ведь за прошедшие дни они уже могли добраться до границы на автомашине, поездом, самолетом и даже на быстроходном катере по Волге. Там они легко могли затеряться и при необходимости обратиться в любое западное посольство, чтобы попросить политическое убежище. И все варианты приходилось «отрабатывать»!
Тем более что таких примеров в последние годы было достаточно. В том, что посольства западных стран предоставят беглому шпиону политическое убежище, сомневаться не приходилось. И представят охотно, и создадут возможность нелегального «ухода на Запад».
Таким способом в Ватикане бежал на Запад полковник ГРУ Юрченко, а шифровальщик 8-го главка КГБ Виктор Шеймов вместе с семьей был вывезен американцами прямо из аэропорта Внуково. Понятно, что сотрудники оперативной группы понимали остроту момента и хотели не допустить нового провала любой ценой.
Однако на этот раз спасли ситуацию не ноги сотрудников «семерки», а мозги аналитиков. Кто-то в штабе операции, перерывая документы на столе, вспомнил о том, что в день приезда Сметанина в Казань ему по межгороду звонил неизвестный. Но Сметанин не стал с ним разговаривать, сославшись на усталость и пообещал: «Я тебе перезвоню позже».
После этого звонков от него не было зафиксировано. Следовательно, они связались иным способом. Выяснить это было уже делом техники, то есть местных «технарей». Через несколько минут специалисты из казанского ОТУ сообщили, что объекту звонил двоюродный брат, проживающий в поселке Козловка.
Немедленно на стол перед оперативниками легла карта Казани и республики. Оказалось, что Козловка находилась совсем недалеко и опергруппа могла через полчаса быть на месте.
Вопрос состоял в том, можно ли конспиративно арестовать шпиона в маленьком поселке? А если установить за ним наблюдение, какие его действия можно прогнозировать. Через Козловку проходит железная дорога в сторону Москвы, следовательно, он может сесть на поезд там или в Казани.
После случившегося оперативники могли ожидать от Сметанина чего угодно. Он оказался коварным и непредсказуемым противником. Сотрудники «Альфы» уже имели печальный опыт бегства за границу объектов разработки, особенно из числа сотрудников внешней разведки, – спецслужбы США и Великобритании находили возможности для вывоза ценных агентов через аэропорты и в багажниках машин иностранных дипломатов.
Теперь, когда Сметанин был обнаружен, контрразведчики постарались выяснить, не приобретал ли он билеты на поезд. В то время эта задача была достаточно сложной, ведь пассажиры приобретали железнодорожные билеты в кассах без предъявления документов. Пришлось перерывать все базы данных по продаже билетов и анализировать их по датам, местам отъезда и приезда и другим косвенным признакам.
Но кто ищет, тот всегда находит. На второй день поиски увенчались успехом. Оперативниками был обнаружен заказ кассира станции Юдино на три купейных билета на скорый поезд от станции Юдино до Москвы. Сотрудники «семерки» выяснили, что именно там проживают дальние родственники Сметанина, которые и заказали для Сметанина, его жены и двенадцатилетней дочери «по блату» билеты на фирменный поезд «Татарстан».
Сложность заключалась в том, что на этот же день у них были заказаны билеты и на самолет. На каком варианте Сметанин остановится в последний момент, не мог предугадать никто. «Светиться» в Козловке оперативникам было запрещено руководством КГБ, но оставлять его без контроля было еще опаснее.
Руководитель группы «Альфа», за два часа до отлета самолета не обнаружив в аэропорту Казани Сметаниных, настаивал перед руководством КГБ на том, что группу захвата все-таки надо направлять в Козловку.
Однако руководство в Москве только «нагнетало обстановку». Колебания генералов можно было понять, никто не хотел брать на себя ответственность за вполне вероятный провал операции. Но до отхода поезда оставалось три часа. Медлить больше было нельзя, и «отмашка» на проведение операции по захвату шпиона в поезде была дана…
После получения санкции на захват в Козловке Зайцев направил туда группу пока только для визуального контроля за шпионом во главе со своим заместителем Демидкиным.
Через сорок минут его разведчики, залегендированные под приехавших к дачникам родственников, уже накрывали стол для выпивки в компании с двоюродным братом Сметанина и несколькими аборигенами. Это облегчило контрразведке контроль за объектом наблюдения, но не позволяло конспиративно взять его. В таких условиях сохранить арест агента ЦРУ в секрете не было ни малейшего шанса. Время шло, и число возможных вариантов захвата катастрофически сокращалось.
В результате было принято окончательное решение – брать Сметанина в пути, в вагоне, среди других пассажиров. В этом случае расчет делался на профессионализм и находчивость сотрудников группы захвата. Они бывали в разных переделках, хотя, к сожалению, ни один случай не бывает похож на другой. Им каждый раз приходилось импровизировать и рисковать.
Опасность заключалась в том, что если Сметанин обнаружит слежку, то может пойти на всё – попытается совершить побег в одиночку, бросив семью, или окажет вооруженное сопротивление, ранив или убив кого-то из пассажиров. Наконец, он мог решиться свести счеты с жизнью, приняв яд…
Ни один из этих вариантов контрразведчики допустить не могли, шпион нужен был им живым, без всяких эксцессов с его стороны, и желательно, чтобы об этом никто из посторонних даже не заподозрил. После того как Сметанин, исчезнув в Казани, обманул многоопытных профессионалов, довести дело до конца по своему сценарию становилось для контрразведчиков делом чести.
20 августа в 20 часов 20 минут сотрудники «Альфы» и руководители операции под торжественные звуки марша, звучавшие на перроне, сели в поезд и отъехали от станции Казань. По договоренности с начальником поезда и проводницами они без проблем разместились в вагоне, соседнем с тем, в который были куплены билеты у Сметанина. До прибытия на станцию Юдино оставалось 20 минут. За это время надо было еще подготовить место для задержания в купе, где ожидалось появление Сметанина.
Тут неожиданно возникли непредвиденные проблемы. В этом купе уже расположился дородный мужчина лет пятидесяти, который подготовился к поездке основательно и разложил на столе традиционные дорожные продукты: отварную курицу, сало, помидоры, малосольные огурчики и хлеб. Но, едва он приступил к трапезе, контрразведчики вынуждены бвли испортить ему аппетит. Он успел выпить только стакан самогона и закусить малосольным огурчиком, когда в купе вошла проводница в сопровождении оперативника.
Проводница, с интересом осмотрев эту живописную картину, вначале вежливо обратилась к нему с просьбой:
– Не могли бы вы перейти в другое купе?
Жующий пассажир, не удостоив непрошеных посетителей даже взглядом, сердито проворчал:
– Вы кто такие? У меня билет, и вообще, не пошли бы вы…
Дальше вести полемику в таком ключе контрразведчики не собирались. Оперативник подошел к непонимающему пассажиру и строго предупредил:
– В ваших интересах перейти в другое купе! На станции «Юдино» в ваше купе сядут два врача с буйным психически больным человеком, которого они везут на обследование в Москву. Вам, наверное, самому не захочется провести с ними ночь…
Этот довод неожиданно оказался неотразимым, и жующий пассажир немедленно освободил купе, по-хозяйски забрав курицу и сопутствующие ей закуски.
До остановки в Юдине оставалось всего пять минут. Один из сотрудников «Альфы» едва успел зайти в купе и разложить на столе свои продукты. Его курица и помидоры на столике тоже выглядели вполне убедительно. В соседних купе разместились остальные оперативники.
Теперь казалось, что всё было готово к захвату шпиона.
Поезд остановился в Юдине точно по расписанию. Станция выглядела не слишком приветливо. Недавно прошел дождь, оставивший большие лужи. Редкие фонари плохо освещали платформу. В отсветах окон остановившегося поезда видны были только железнодорожные пути. Ни пассажиров, ни станционных работников не было видно. Слышно было только, как диспетчер нечленораздельно бубнит что-то в репродуктор.
Время шло, но на платформе по-прежнему не было никого, и никто не садился в вагон. Такой ход событий в очередной раз создавал для оперативников стрессовую ситуацию.
– Что у вас с объектом? – не выдержав, нарушил режим молчания старший группы, вызвав на связь руководителя группы «наружки».
– У нас всё нормально. Подходим к поезду. Принимайте объект! – отозвался старший из компании «дачников-грибников».
В этот момент действительно из темноты показалась группа людей, послышались слова прощания. Какой-то высокий мужчина втащил в тамбур чемоданы, следом за ним вошли женщина и девочка.
Руководитель операции с трудом опознал в загримированном мужчине Сметанина. Тот был в парике и очках и выглядел как типичный провинциал. Это для контрразведчиков был очередной сюрприз от шпиона. Хотя свои же «профессора» из академии ГРУ выучили этого негодяя премудростям тайных дел…
Дальнейшие действия оперативников были заранее распланированы до мельчайших деталей. Сигналом к началу операции должно было послужить объявление проводницы об открытии туалетов. К этому времени один сотрудник с полотенцем на шее стоит у туалета и якобы ждет своей очереди. Старший группы из «Альфы» с молодой женщиной – сотрудником «наружки», страхуют в коридоре. Предполагалось, что Сметанин обязательно пойдет в тамбур курить, где его и должны были арестовать.
Однако тщательно разработанный в очередной раз план пришлось менять. Сметанин несколько раз выглядывал из купе, но, увидев, что у туалета стоит человек с полотенцем, возвращался в купе. Сотрудника пришлось срочно убрать.
После этого уже сотрудникам «семерки» пришлось периодически выглядывать из своих купе в коридор, чтобы выбрать удобный момент для захвата. Но в очередной раз всё произошло естественным образом. В купе Сметаниных сама собой стала заедать дверь. Он занервничал и, пытаясь устранить неисправность, стал её открывать и захлопывать. Но не справился и вынужден был позвать на помощь проводницу, которая также ничего не смогла слелать.
Тогда помочь ему вызвался один из оперативников:
– Давайте я посмотрю, что с вашей дверью?
– Помогите, если получится, – неохотно согласился Сметанин.
Как только он вышел из купе, дверь за ним захлопнули. Остальное произошло мгновенно. В коридоре не было никого, кроме оперативников. Один из них профессиональным приемом обхватил Сметанина сзади и слегка приподнял. Другой поднял его за ноги, и они бегом бесшумно донесли его до купе проводников в соседнем вагоне.
Здесь полковнику ГРУ было предъявлено постановление об аресте. Его тут же переодели в спортивный костюм, отобрали личные вещи и произвели медицинский осмотр на предмет обнаружения вшитых ампул с ядом.
Во время осмотра вещей оперативников насторожило, что он настойчиво пытался вернуть себе изъятые очки. Это было странно, потому что стекла в очках были без диоптрий. Но кто об этом мог догадаться в ходе молниеносной операции? Очередная хитрость Сметанина и специалистов из ЦРУ выяснилась только впоследствии.
Детальный осмотр предметов, изъятых у шпиона, показал, что улик его преступной деятельности было обнаружено достаточно. В очках, кроме ампулы с ядом в левой дужке очков, в потайной полости футляра находилась инструкция для связи с ЦРУ.
Лицо Сметанина, молча наблюдавшего за профессиональными действиями контрразведчиков, мгновенно покрылось красными пятнами. Надежда свести счеты с жизнью при помощи яда и легко уйти от ответственности мгновенно испарилась. Специалисты из лаборатории КГБ позже выяснили, что ампулу с ядом даже не надо было глотать. Ею можно было воспользоваться, посильнее сжав дужки очков, чтобы из микроскопических резервуаров вытекла жидкость и попала на кожу. В этом случае смерть гарантированно наступала через двадцать секунд.
Поезд со Сметаниным и опергруппой КГБ прибыл в Москву строго по расписанию. Здесь их встречал на перроне солидный эскорт, который, впрочем, для непосвященных остался незамеченным. Остальные следственные действия со шпионской четой проходили уже в Лефортове.
Обыскать жену Сметанина сразу после предъявления ей ордера на арест не смогли, на неё надели наручники и обыскали на ощупь. Когда из соседнего вагона пришла женщина-оперативник, то при детальном обыске в богато расшитом и оформленном черненым серебром поясе Сметаниной обнаружили 44 крупных алмаза. Это добавляло в дело новый состав преступления – незаконный оборот драгоценных камней и покушение на контрабанду.
Оказалось, что двоюродный брат Сметанина, ранее работавший в Якутии, незаконно приобрел там алмазы и дал их брату для перепродажи за границей.
Для того чтобы надежно скрыть факт ареста шпиона, после его захвата родственникам была послана телеграмма, что вся семья досрочно улетела за границу. Знакомые Сметаниных в Москве всё это время считали, что они еще находятся в Казани. Эти легенды необходимо было поддерживать, чтобы о провале шпиона не узнали в первую очередь его кураторы в ЦРУ. Речь шла о том, чтобы как можно больше водить иностранную разведку за нос и по возможности отвести подозрения от агента советской разведки, который помог разоблачить шпиона ГРУ.
Оперативная игра с ЦРУ продолжалась еще около года.
Следствие по уголовному делу четы Сметаниных длилось около девяти месяцев. 1 июня 1986 года Военная коллегия Верховного суда СССР признала их виновными в измене Родине в форме шпионажа и приговорила полковника Сметанина к высшей мере наказания – расстрелу, а его жену Наталью Сметанину – к пяти годам лишения свободы в исправительно-трудовой колонии строгого режима с конфискацией имущества, без ссылки.
При определении меры наказания жене Сметанина было учтено, что муж вовлек ее в преступную деятельность, ранее она не была судима и характеризовалась положительно, а также что у неё на иждивении находится несовершеннолетняя дочь и родители Сметаниной нуждаются в уходе.
Вполне закономерный итог шпионской карьеры семьи Сметаниных. По иронии судьбы сотрудника ЦРУ Эймса, выдавшего Сметанина, ждала аналогичная судьба. Его выдали предатели в российских спецслужбах. Он был осужден на пожизненное заключение (смертная казнь в США применяется только в отдельных штатах), а его жена Розалия также получила 5 лет тюрьмы.