Сегодня друзья решили собраться без повода. Впрочем, повод у друзей есть всегда – просто сам факт, что они есть, и то, что есть, что выпить и что съесть. К тому же в Москву приехал их однокашник по Новосибирской школе КГБ Николай Волин. Остановился он у Кирилла Белова, который уже несколько лет как получил назначение в «девятку» (Девятое управление КГБ, занимающееся охраной членов Политбюро).

Теперь Кирилл сам стал важной персоной, приближенной к небожителям, которых имел возможность видеть ежедневно, иногда даже общаться с ними. Впрочем, лишнего он о своей работе не рассказывал. Инструкции «девятки» строжайше запрещали допускать малейшую утечку информации о жизни и деятельности охраняемых лиц и членов их семей.

Это не касалось только Виктора Дмитриева, который тоже пять лет отработал в «Барсуках» в тесном контакте с руководством «девятки» и сам немало общался с членами Политбюро. С ним Белов был более откровенен.

Друзьям, конечно, интересно было бы узнать какие-то подробности о жизни руководства страны, но они тоже были сотрудниками КГБ и старались не задавать лишних вопросов, чтобы не подвести друга.

Встречу по предложению Кирилла решили отметить в ресторане гостиницы «Белград», которая в связи с периодическим проведением там протокольных мероприятий для охраняемых лиц находилась в сфере интересов «девятки».

В половине седьмого у входа в гостиницу собрались Николка Волин, работавший теперь в свердловской прокуратуре, Виктор Дмитриев из военной контрразведки, Валера Малов (занимавшийся специфическим аспектом оперативной деятельности КГБ – «центровыми» проститутками из «Интуриста») и Володя Беспалов из знаменитого Управления «С» ПГУ (нелегальная разведка).

Эта странная на первый взгляд компания объединена была священными узами товарищества – десять лет назад они вместе учились в Новосибирске, постигая азы службы в контрразведке. Нет на свете ничего выше товарищества, как говаривал Тарас Бульба.

Несмотря на то что теперь они служили в разных подразделениях КГБ и там у них тоже появились друзья, при каждом удобном случае они старались собраться, вспомнить прошлое, поделиться успехами и проблемами и, конечно, расслабиться. Они ведь были молоды, к тому же каждый, кто носит погоны, в душе чувствует себя гусаром. Гусары, как и положено, любили женщин и вино. А женщины тоже были неравнодушны к гусарам. Ну, это общеизвестно…

Ждали Кирилла, который, как всегда, опаздывал. За это время друзья успели пожать друг другу руки, намять бока, обменяться новостями и уже начинали посматривать на часы, ругать опаздывающего Кирилла и обращать внимание на проходящих мимо женщин. Рабочей день закончился, и их молодые растущие организмы требовали пищи, вина и зрелищ.

Наконец, с неизменной улыбкой на хитровато-есенинской физиономии появился Кирилл, пожал всем руки, побалагурил с каждым и широким жестом пригласил в гостиницу. Они пошли не в ресторан, а в уютное кафе, где Кирилла встречали плутоватого вида директор, улыбчивая яркая блондинка барменша и особое обслуживание.

Разместились за большим столом в углу. Николка Волин, который был здесь впервые, с интересом рассматривал строгий европейский интерьер кафе, посетителями которого были в основном иностранцы.

– Здесь уютненько! – заметил он.

– Да уж, это тебе не «Соляные пещеры» Урала! – добродушно проворчал громкоголосый Валера Малов, носивший фамилию Малов явно по недоразумению. Внешне это был вылитый Портос из «Трех мушкетеров» Дюма. Добродушный, но лихой и коммуникабельный, иначе ему никогда не доверили бы работу на «земляничных полянах» «Интуриста».

– Всё отлично, но здесь в меню только кофе, чай и бутерброды… Хотелось бы чего-нибудь посущественнее, – пролистав меню, недоуменно поинтересовался Николка.

– Николка, не переживай, всё будет! – миролюбиво, но с тайным намеком заметил Кирилл.

Остальные, знающие особенности избирательного гостеприимства этого места, только загадочно улыбались.

Вскоре отворилась дверь, соединяющая кафе и кухню ресторана, расположенного в другом крыле гостиницы, и разбитная официантка Маша ввезла тележку, на которой «случайно» оказались большие блюда с вареным картофелем, над которым поднимался ароматный пар, котлеты по-киевски, нарезка из колбасы и сыра, селедочка, усыпанная кружочками лука и политая уксусом. А к этому пара бутылочек столичной прямо из морозилки, затуманенных от холода влажным налетом.

– Маша, ты у нас, как всегда, на высоте, – удовлетворенно произнес Кирилл.

– Стараюсь! – расплылась в улыбке Маша и призывно повиляла задом.

– Ты, Маша, главное, не расслабляйся раньше времени, а то… – он выразительно окинул её фигуру взглядом.

– Я рядом, если понадоблюсь, зовите! – Маша знала наверняка, что еще понадобится. Как говорится, не в первый раз замужем! Хотя, вообще-то, она замужем не была никогда. Не по этой части создана…

Застолье началось. Тосты произносились, водка наливалась и выпивалась (это называлось «водку пьянствовать и разговоры разговаривать»), поэтому и закусками закусывали, и разговоры разговаривали. Словом, всё, как учили.

– А помнишь, Николка, как ты в Новосибирске сочинил гимн нашей группы, в котором был припев: «Я не скажу, в которой школе КГБ…» – раздумчиво произнес Виктор.

– Как можно забыть, ведь я его и написал! Могу спеть. Хотя нет гитары, да и обстановка?.. – он вопросительно окинул взглядом зал кафе.

– Может, всё-таки споем? – решительно предложил Малов.

Зал был полон. Иностранцы и так с удивлением взирали на то, как бравые офицеры в штатском уплетают запрещенные в кафе деликатесы. То, что это кагэбэшники, ни у кого из иностранцев сомнений не было. Они четко ориентировались в том, что, кому и где позволено в СССР.

– Объясняю для непосвященных, хотя в «Белграде» живут иностранцы в основном из соцстран, но есть и америкосы… – сообщил Кирилл.

– И французы, – поддержал его наблюдательный Белов, который работал во французском направлении ПГУ.

– Кроме того, – продолжил Кирилл, – здесь почти все прослушивается, поэтому вслух про КГБ ни слова.

– Ладно, обойдемся без песен. Лучше сейчас спросим у Машки… – предложил, хитро ухмыляясь, Малов.

– А что спросим? – заинтересовался Николка.

Малов только молча махнул на него рукой и остановил проходившую мимо Машу.

– Маша, выпить хочешь? – он протянул ей наполненную водкой рюмку.

Маша осторожно посмотрела по сторонам, подумала и нерешительно отвергла предложение:

– Не сейчас…

– Тогда расскажи, ты минет не бросила? – как бы без особого интереса спросил он.

– Нет, конечно, а что? – Маша, чувствуется, была польщена проявленным к ней интересом.

– Да мне интересно, есть ли разница? – Малов продолжал прикидываться простачком, но коллеги уже еле сдерживали смех.

– Конечно, разница есть, – охотно делилась своими познаниями Машка.

Это был традиционный прикол Валеры Малова. Похоже, что Машка тоже понимала это и подыгрывала ему, не желая портить отношения с веселой компанией чекистов.

Поздно вечером они в меру трезвые и удовлетворенные вышли на улицу. Вечерняя Москва была прекрасна. Слева по Садовому кольцу сновали в разные стороны вереницы неугомонных машин. Справа по Москве-реке проплывали в огнях и с музыкой прогулочные катера. Напротив, за сквером, высился второй корпус гостиницы, где на первом этаже неоном горела вывеска магазина «Руслан».

– Мне бы сейчас «Людмилу», – мечтательно произнес Малов.

– А то у тебя их мало? – ехидно спросил Владимир.

– Хорошего всегда мало! – стоял на своем Валера.

– Володя, ты мне обещал из Франции джинсы привезти, – перебил их трёп Кирилл.

– Да я во Франции был всего один день, потом мы сразу улетели в Алжир, – пояснил Володя.

– А в Алжире разве джинсы не водятся? – настаивал Кирилл.

– в Алжире есть всё, как в Греции…

– И джинсы?

– И джинсы тоже…

– И привез?

– И привез. «Леви Страус»!

– И что же ты целый вечер молчал? – радостно воскликнул Кирилл.

– А кто мне обещал из кремлевских закромов колбасу и икру? – серьезно возразил ему Володя.

– Ну, это я завтра запросто организую. Ты напиши – чего и сколько тебе надо… Давай сейчас заедем к тебе за джинсами, а потом вместе с Николкой ко мне домой, жена нас кремлевскими деликатесами накормит, – Кирилл привык решать всё и сразу.

Друзья стали прощаться.

– Ну что, по домам? – спросил Виктор и, не услышав от коллег однозначного ответа, объявил: – Тогда я иду в метро.

Из всей компании он и Николка Волин были неполноценными гусарами. Каждому своё.

– Кто по домам, а кто – по дамам! – у Малова никогда нельзя было понять, он шутит или всерьез.

Разъехались кто куда. Кирилл взял с собой Николку Волина, который должен был ночевать у него дома, а по пути заехали к Владимиру за джинсами. Оттуда все вместе заявились уже за полночь к Кириллу. Его жена не очень убедительно изобразила радушие и гостеприимство. Однако напоила, накормила и спать уложила. Благо, было чем и на чём!

– Вова, что ты так редко к нам заходишь? Кушай, дорогой! У нас есть всё, нет только птичьего молока!

Володю она выделяла из всех друзей Кирилла за простоту. С другими она чувствовала себя «не в своей тарелке», постоянно опасаясь, что что-то может сказать или сделать не так. Это у неё обычно именно так и получалось.

У жен чекистов судьба сложнее, чем у жен военных. У тех занятость и проблемы связаны только с несением службы, а у чекистов и оперов из МВД есть еще необходимость встреч с агентурой, которая часто возникает внезапно, в любое время суток. Особенно трудно женам оперов понять, что их мужья-оперативники имеют полное право конспиративных встреч с женщинами, и попробуй разобрать, это он делает по служебной необходимости или по зову сердца.

Обычно, когда оперативный работник делает первые шаги по службе в КГБ, его начальство обязано провести с женой соответствующую разъяснительную работу. Одни жены понимают всё с полуслова, другие не мирятся с таким ущемлением своего права собственности на мужа никогда. Как говорится, такова она – чекистская се ля ви.

Ретроспектива

Если в разведке, даже в советской разведке, нелегалам не только разрешено, но и необходимо для пользы дела вступать в интимные контакты с другими женщинами (светлый образ штандартенфюрера Штирлица не в счет), то в отношении контрразведчиков руководство и партком КГБ применяли другой стандарт.

Об интимных отношениях с агентурой из числа женщин – даже думать не сметь! С другими женщинами – тоже нежелательно. Если это становилось достоянием гласности, следовало разбирательство и неминуемое наказание по партийной линии. Развод вообще мог поставить крест на карьере чекиста.

Тем не менее в реальной жизни были и случайные связи, и настоящая любовь «на стороне», которые заканчивались по-разному, иногда счастьем, а иногда драматически.