Чуть позже и Виктор Дмитриев убедился лично, какой ценой достигаются спортивные результаты, которые кажутся такими банальными с экранов телевизоров. Изнурительные тренировки, связанные с длительным пребыванием на сборах вдали от дома, от семей; интриги по поводу включения представителей различных ДСО («Спартака», «Динамо», «ЦСКА» и других) в сборную страны и для поездок на конкретные международные соревнования; столкновение характеров и амбиций, а также различных, порой с криминально-политическим оттенком, бытовых склонностей и связей.

По роду службы Виктору пришлось в течение нескольких лет выезжать в составе спортивных делегаций во многие страны Западной Европы. Позже он вспоминал, что был в Италии, Испании, Греции, Финляндии, Югославии, Австрии, Бельгии и Швейцарии. В некоторых странах по несколько раз.

За эти годы им были «освоены» такие виды спорта, как хоккей, волейбол и спортивная гимнастика, лыжи и биатлон, ручной мяч и парашютный спорт. В действительности он ранее занимался только боксом и волейболом, неплохо ходил на лыжах, но все это не выше первого спортивного разряда.

Однако обстоятельства сложились так, что выезжать за границу ему пришлось со многими выдающимися спортсменами мирового класса, которые были и до настоящего времени остаются настоящими звездами. Их имена знает весь мир, их биографии служат источником вдохновения для писателей, кинематографистов, а также не перестают служить объектом для всевозможных сплетен и интриг.

Запомнились самые яркие моменты и случаи, которые могут пролить свет и объяснить последующие события в мире спорта того времени. Но больше всего запомнилось, какой это был хоккей, а из личностей – тренер Виктор Тихонов и хоккеист Владимир Петров.

Вышло так, что в период с 1980 по 1984 год Виктору неоднократно пришлось, а можно сказать, посчастливилось выезжать за границу с легендарной хоккейной командой ЦСКА. В основном это были отборочные и финальные игры на Кубок европейских чемпионов. За это время мы побывали в Голландии, Австрии, Швейцарии и Италии.

Руководили хоккейной командой ЦСКА Виктор Тихонов и Юрий Моисеев. Значительную роль в команде играл также Игорь Силин, не только как врач и психолог, но и как авторитетный во всех отношениях специалист хоккея.

Сказать, что это была команда звезд, будет не преувеличением, а скорее банальностью. Лучшего хоккея в СССР и в России не было и, возможно, уже никогда не будет. И дело не в том, что государство в то время связывало с хоккеем и другими престижными видами спорта надежды и расчеты на завоевание международного политического авторитета, а в том, что так оно и было.

Действительно, именно тогда различными методами – селекцией, формированием престижа хоккея и хоккеистов на государственном уровне, а также уникальной тренерской методической и воспитательной работой создавался коллектив, который мог всё или почти всё. За это хоккеистов самозабвенно любили в своей стране, их уважали и ими восхищались за границей.

Вот с каким коллективом Виктору предстояло познакомиться, жить и работать по много дней, особенно в периоды выездов за границу. Сразу можно сказать, что ему удалось установить товарищеские и доверительные отношения с руководством команды и с рядом хоккеистов, хотя это было нелегко. Все они, и игроки, и тренеры, были не только титулованными, всемирно известными спортсменами, профессионалами своего дела, но и яркими, неординарными личностями.

Наиболее доверительные отношения установились лишь с немногими: прежде всего со старшим тренером команды Виктором Васильевичем Тихоновым, врачом Игорем Силиным и хоккеистом Владимиром Петровым. Возможно, это связано с тем, что именно эти люди были более открытыми внешнему миру и интересы их выходили в определенной мере за узкие рамки хоккейной команды ЦСКА и своих собственных переживаний.

К этому выводу Виктор пришел, проработав с командой несколько лет, а вначале отношения складывались на основании сиюминутных бытовых деталей общения, в процессе решения конкретных вопросов. В советском хоккее все было прекрасно – игроки и тренеры, игра и спортивные результаты. Всем нравились великолепные победы хоккеистов, но мало кому довелось вблизи увидеть повседневную работу коллектива, чтобы понять, какой ценой достигаются эти победы.

Впервые придя на тренировку команды в спорткомплекс ЦСКА, Виктор стоял у бортика и наблюдал за сложным процессом тренировки: броски, пробежки, короткие спарринги выглядели интересно, но, по существу, мало что говорили непрофессионалу. Но вот в разгар тренировки в борт вблизи Виктора с треском ударилась шайба. Попади она на несколько сантиметров выше, его физиономия могла бы серьезно пострадать.

К счастью для своего авторитета, он не испугался и внешне никак не прореагировал на этот факт, хотя сделал это только потому, что не успел среагировать на полет шайбы, так как совершенно не ожидал ничего подобного. Стоявший рядом врач команды Силин сказал:

– Смотри, так развлекается с нами Петров…

И действительно, взглянув на площадку, Виктор увидел весело ухмыляющегося Петрова и лишний раз убедился в высоком мастерстве нападающего. Знакомство состоялось.

Первое знакомство с Виктором Тихоновым было чисто формальным. Виктора представили ему в тренерской комнате. Они поздоровались, и Виктор немного рассказал о себе, о небольшом опыте поездок за рубеж – в Финляндию, а Тихонов – о ближайших планах команды, а также достаточно дипломатично предупредил Виктора, что работу в команде ЦСКА надо строить так, чтобы не помешать тренировочному и игровому процессу.

Врач команды Силин, Док, как уважительно звали его хоккеисты, также с первых дней предупреждал Виктора об этом и просвещал о том, из чего складывается режим тренировок и отдыха, о психологических особенностях игроков и о взаимоотношениях в команде. Все это было ново для Виктора, привыкшего уже работать с высокопоставленными военными чинами, и потому неоценимо при подготовке к выездам за границу.

Вскоре он уже достаточно знал о взаимоотношениях между игроками и тренерами, о том, когда его вмешательство необходимо и может быть оценено как желательное, а во что лучше вообще не совать свой нос. Следует отметить, что два других ведущих человека в команде хоккеистов ЦСКА – второй тренер Игорь Моисеев и капитан команды Борис Михайлов – так и остались для Виктора «вещью в себе».

И тот и другой уже в то время откровенно готовили себя к роли главного тренера, рассматривая себя в качестве преемников Виктора Тихонова. Если Моисееву эта должность как бы предназначалась по штату, то Михайлов, будучи полевым игроком, капитаном команды, пусть и выдающимся, совершенно не имел тренерского опыта и поэтому не афишировал свои планы.

Лишь однажды, когда Виктор оказался рядом с ним в самолете, он показал ему свои записи в блокноте, пояснив, что он подробнейшим образом записывает методику тренировок Тихонова, чтобы затем использовать его опыт в собственной тренерской работе. Сразу можно заметить, что в будущем Моисеев, Петров и Михайлов стали тренерами, большего или меньшего масштаба, но превзойти своего учителя Виктора Тихонова по мастерству и авторитету в хоккейном мире, по результатам своей деятельности им не удалось.

В чем был секрет Тихонова? Виктор убедился, что он, несомненно, был первоклассным профессионалом, то есть досконально знал свое дело. Он был жесток и деспотичен с игроками в процессе тренировок, игр и соблюдения спортивного режима. Одновременно он был достаточно хитер и гибок в общении с ними. Но главное заключалось в том, что он был в подлинном смысле слова фанатиком хоккея, не будет преувеличением сказать, что для него по большому счету не существовало ничего, кроме хоккея. Словом, он в течение многих лет был на своем месте. Это бесспорно.

Ночевал он всегда в отдельном номере, в стране и за рубежом. Спать ложился очень поздно, по ночам делал записи с анализом дневных тренировок или игр. Спиртное употреблял в очень ограниченных дозах. Можно сказать, что он был прост и доступен в общении, не избегал официальных церемоний, приемов, пресс-конференций, не боялся интриг.

Однажды в аэропорту Шереметьево перед вылетом в Голландию Виктор уединился с ним в зале ожидания и спросил:

– Виктор Васильевич, почему вы терпите такие сложности во взаимоотношениях между отдельными игроками, а также между игроками и тренерами?

Тихонов, не сильно задумываясь, ответил:

– Не надо бояться конфликтов в спортивной команде. Они должны быть… Более того, если в команде нет конфликта, тренер должен его создать искусственно.

Виктор сразу не нашел, что можно сказать на это, возразить или согласиться. Потом, поразмыслив над словами умудренного опытом тренера, решил, что, возможно, один из таких конфликтов, на первый взгляд странных и диких, однако вполне управляемых Тихоновым, ему пришлось наблюдать в австрийском городе Инсбруке.

Там Тихонов что-то не поделил на тренировке с хоккеистом Петровым. Дело кончилось тем, что он отстранил Петрова от участия в финальной игре на Кубок европейских чемпионов, чем соответственно лишал его премиальных за победу, где-то в сумме 300–500 долларов (это были большие деньги по тем временам).

Виктор Васильевич невозмутимо сообщил об этом команде вечером при разборе тренировки, на что Петров ответил своеобразным демаршем. На следующий день, когда команда играла официальный матч, он один самовольно ушел в город и на оставшуюся от предыдущих выездов за рубеж валюту купил себе самую дорогую по тем временам магнитолу.

Но Петров не был бы Петровым, если бы не преподнес это событие с блеском. Войдя в помещение, где Тихонов проводил с командой разбор игры, он, с вызовом глядя на Тихонова, громко сообщил: «Ну, что, Тишка, ты меня наказал? А я купил вот что!» И продемонстрировал всем огромных размеров магнитолу. Игроки молчали, хотя многие не могли сдержать улыбок, а Тихонов продолжал разбор игры, словно ничего не замечал, хотя это давалось ему нелегко.

Виктор вынужден был вмешаться и увести Петрова, чтобы не продолжать скандал, а затем постарался успокоить его и Тихонова по отдельности, так как считал, что в условиях пребывания за границей подобные конфликты были недопустимы. Спустя некоторое время Виктор понял, что Тихонов делал все это сознательно и знал, что по большому счету такая разрядка в отношениях между игроками и тренерским коллективом идет на пользу команде и его делу.

Нередко во время таких поездок возникали сложные непредвиденные ситуации, в которых проявлялись личные качества хоккеистов. Так, в Швейцарии после прилета в Цюрих хоккеистов посадили в огромный автобус и повезли в модный высокогорный курортный городок Ароса, где должна была проходить отборочная игра.

Дело было поздно вечером. Чем выше автобус забирался в горы, тем становилось темнее, а дорога, петляющая над пропастью, все ýже и ýже. Слева впритык к борту автобуса нависала скала, а справа в полуметре – глубокое ущелье, огражденное (точнее, обозначенное) только редкими деревянными прутиками. Дорога извилистая, рассчитанная на проезд небольшой автомашины только в одном направлении, но никак не на большой автобус.

Вначале спортсмены, уставшие за время полета, дремали, но затем постепенно стали просыпаться и молча, с опаской, наблюдали то за действиями водителя, то смотрели вниз на край дороги, который ничем не был огражден. Молчание было напряженным. Острота положения усугублялась тем, что один из швейцарцев, сопровождавших спортсменов, заметил, как бы между прочим, что вчера здесь упал в пропасть автомобиль.

Взорвалось это тягостное молчание неожиданно, когда один из хоккеистов подсел к водителю и начал задавать ему какие-то вопросы. Несколько человек одновременно закричали на него:

– Не отвлекай водителя, если не хочешь, чтобы мы разбились!

К счастью, доехали благополучно.

В другой раз хоккейная команда возвращалась в Москву из поездки за рубеж в августе. А именно в это время летом в атмосфере образуются высокие и мощные грозовые облака, между которыми возникают встречные восходящие и нисходящие воздушные потоки, которые могут легко переломать даже мощный самолет или столкнуть его в штопор. Так именно случилось в этот раз.

На подлете к Шереметьево самолет с хоккеистами попал в столь сильную грозу и ливень, что пилот трижды пытался совершить посадку, но из-за сильного ветра и плохой видимости от дождя так и не смог попасть на полосу. Тогда было принято решение лететь в Ленинград. Однако сильный ветер и многочисленные грозовые разряды не позволяли самолету набрать высоту. Оставалось одно – вновь попытаться совершить посадку в Шереметьево.

В это время на крыльях самолета стали возникать многочисленные электрические разряды – небольшие молнии. Все съежились в своих креслах. Многие, в том числе и сидевшие рядом с Виктором хоккеисты, стали говорить, что это – наш конец.

Желая подбодрить их и себя, Виктор громко заявил, что это не молнии, а отблески световых фонарей на крыльях самолета. Однако сразу несколько нервных голосов, чуть ли не матом, оборвали его:»Какие это фонари? Это молнии. И это – конец!»

Атмосфера в салоне самолета была близкой к истерике, но, к счастью, пилот оказался на высоте и сумел-таки с четвертого захода посадить самолет. Он не зря имел допуск для совершения посадок в столь сложных условиях.

Когда, истерзанные физически и психологически, хоккеисты и руководители спортивной делегации выходили из самолета, словно родившись заново, Виктор зарекся, что больше никогда не будет летать самолетами.

Однако прошло несколько месяцев, и пришлось лететь снова. После нескольких таких случаев он окончательно сформулировал для себя принцип: «Никогда не говори “никогда”»!

Случались в поездках за рубеж разные ситуации: смешные, странные, драматические, но большинство случаев столь уникально, что специально такого не придумаешь.

После финала хоккейного турнира в итальянском городе Больцано хоккеисты ЦСКА рано утром спускались с высокогорья на автобусе вниз, чтобы через пару часов самолетом вылететь из Милана в Москву.

Накануне, после одержанной победы, Моисеев, Силин и Виктор до часу ночи пересчитывали и раскладывали призовые деньги, чтобы утром раздать их хоккеистам, и они смогли их потратить до выезда из Италии. Раскладка лир по кучкам сопровождалась распитием в безмерном количестве хорошего итальянского красного вина, но по-русски – вперемешку с пивом и кофе.

При этом врач команды Игорь Силин внешне выглядел вполне трезво и бодро, а Юра Моисеев вел себя не совсем адекватно, совершал какие-то странные телодвижения и непрерывно смеялся. Виктор старался пить меньше, но, наверное, со стороны выглядел не менее странно, хотя и старался сохранять трезвость и серьезность. Словом, всем было «хорошо».

Тем не менее часам к двум ночи дело довели до конца, и утром деньги были розданы хоккеистами и успешно потрачены на рынке. Все сели в автобус и выглядели как ни в чем не бывало.

Виктор сидел у окна, рядом с ним у прохода доктор Силин. Через несколько минут после отъезда его лицо вдруг посинело, и он стал падать в проход на пол автобуса. Виктор с трудом успел удержать его от падения. Оказалось, что у доктора иногда побаливало сердце и перегрузки предыдущей ночи не прошли бесследно.

Автобус шел вниз по узкой горной дороге, и остановиться, чтобы съехать на обочину и вынести Силина на воздух, возможности не было. Врач команды, у которого была аптечка для оказания неотложной помощи, сам лежал без сознания и не подавал никаких признаков жизни. Кроме того, оставалось очень мало времени до отлета самолета из Милана.

Первым, кто нашелся в этой ситуации и взял на себя смелость оказания помощи, был Петров. Он порылся в аптечке Силина, нашел какую-то ампулу и на свой страх и риск сделал укол.

Вскоре автобус спустился на равнину, и при первой же возможности остановился на обочине. Игоря Силина вынесли на воздух и уложили на траву. Придя в сознание, он оказал себе более квалифицированную помощь, и мы доехали до аэропорта благополучно.

Еще один эпизод, характеризующий человеческие качества Петрова. Во время соревнований в Австрии к хоккеистам присоединился наш выдающийся телекомментатор Николай Николаевич Озеров, которого по его просьбе поселили в ту же гостиницу, что хоккеистов.

Общеизвестно, как в то время финансировали поездки за границу – в валюте, но по минимуму. Поэтому советские граждане за рубежом были вынуждены экономить на всем – селиться в дешевых гостиницах, питаться продуктами, привезенными с собой из Союза, чтобы привезти родственникам и знакомым хоть какие-нибудь иностранные сувениры. Это относилось и к Озерову.

Как-то перед обедом к Виктору подошли Петров и Силин, чтобы посоветоваться по деликатному вопросу. Силин сказал, что хоккеисты хотят помочь Озерову и спрашивают его совета, как лучше это сделать. Детали прояснил Владимир Петров:

– Зная материальные затруднения Озерова, хоккеисты решили отнести к нему в номер соки, минеральную воду, фрукты, бутерброды, которые ежедневно выкладывались принимающей стороной на обеденные столы с избытком.

Виктор согласился, что сделать это надо, только тактично, чтобы не обидеть Озерова.

Кажется, это взял на себя Петров и сделал всё, как надо. В процессе дальнейшего общения с Озеровым Виктор понял, что он был благодарен спортсменам за эту небольшую услугу. Доброта всегда конкретна…

В заключение соревнований был прием для руководителей делегаций, который проходил в шикарном ресторане на вершине горы. Приглашен туда был и Озеров. На приеме пяти руководителям от каждой иностранной делегации вручались в подарок большие коробки, но про Озерова забыли. Заметив, что он смущен этим обстоятельством, Силин попросил руководителя советской делегации обратиться к организаторам с просьбой – нельзя ли выделить для нашего знаменитого телекомментатора такой же сувенир. Через несколько минут такая же подарочная коробка была торжественно вручена Николаю Николаевичу.

Честно говоря, все в СССР тогда «болели» входившими в моду японскими магнитофонами, и, глядя на подарочные коробки, думали, судя по упаковке, что их-то нам и подарили. Однако, когда приехали в гостиницу и распаковали свертки, обнаружилось, что там находятся изготовленные местными умельцами статуэтки из ценных пород дерева, изображающие бегущих лошадей. Коробки все стразу выбросили, а лошадей положили в чемоданы, что, как оказалось, было ошибкой. Получив багаж в Москве, многие обнаружили, что у этих хрупких сувениров отломались ноги…