Ожоги и пророчества
25 мая 2017 г. прошло первое представление публике поэтического сборника «Я – израненная земля. Русская поэзия о весне крымской и войне донбасской» (Москва, 2017), вышедшего в свет в последние дни апреля.
Вечер состоялся в Большом зале Студенческого дворца культуры Белгородского технологического университета имени В. Г. Шухова, в рамках ежегодно проводимого этим учебным заведением межвузовского фестиваля «Русь заповедная».
В презентации приняли участие составитель книги писатель Захар Прилепин и авторы сборника, поэты – военкор «ТРК Петербург – Пятый канал» Анна Долгарева (СПб. – Донецк), журналист Андрей Дмитриев (Харьков – Феодосия), ведущий вечера Станислав Минаков (Белгород). Прозвучали также вошедшие в книгу стихи Игоря Грача (Нижний Новгород), Светланы Кековой (Саратов), Владимира Яковлева, Семёна Пегова (Москва). Последний, будучи военкором канала «Лайф», не смог прибыть в Белгород, поскольку срочно отправился на Донбасс в связи с обострившейся там фронтовой обстановкой и к собравшимся в зале обратился виртуально, прислав видеоролик, записанный утром того же дня в Донецке. О своих стихах, вошедших в сборник, С. Пегов говорил как об одном долгом событии своем боевом пути с батальоном «Спарта», «Сомали», интербригадой «Пятнашка», с главой ДНР А. Захарченко – во время боев в Дебальцево, Донецком аэропорту.
Белгородский «Технолог», один из опорных вузов Российской Федерации, славен своими творческими достижениями, а также патриотическим духом, руководимый ректором Сергеем Глаголевым и – на стратегическом направлении воспитательной деятельности и молодежной политики – проректором Ириной Авиловой.
Студентам – участникам фестиваля «Русь заповедная» из разных вузов и городов, а среди них немало ребят из донецких республик – от имени БГТУ на презентации издательской новинки было вручено 100 экземпляров книги с автографами литераторов – участников вечера. И. Авилова кратко охарактеризовала атмосферу, сложившуюся в переполненном, на 1100 мест (!), зале во время творческой встречи с писателями: «По напряженной тишине можно было судить, что молодежь разделяет боль, с которой написаны стихи этого сборника».
В книгу «Я – израненная земля» вошли подборки стихотворений 16 поэтов. Кроме выше названных это Юрий Кублановский, Олеся Николаева, Игорь Караулов (Москва), Алексей Пурин (Санкт-Петербург), Герман Титов (Харьков – СПб.), Ирина Евса (Харьков), Анна Ревякина и Владимир Скобцов (Донецк), Григорий Егоркин (Магнитогорск – Челябинск).
Через три дня после выхода книги, 1 мая, от выстрела украинского снайпера погиб в ДНР один из авторов сборника – журналист и писатель, ополченец Игорь Грач (род. 1964), выпускник историко-филологического факультета ННГУ (ГГУ) имени Лобачевского. На своей странице в соцсети Ярослав Грач рассказал, что его отец отправился в Донбасс воевать за идеалы Русской весны: «Для меня его поступок был и остается героизмом и квинтэссенцией его характера, сильной воли и веры в то, что воевать за правду нужно до конца и любыми доступными средствами». По его словам, отец «сотни раз выходил на боевые задания, написал десятки стихов о войне, писал свои рассказы, книги там, на фронте, в окопе, в казарме».
В стихотворении «Харцызск. Между обстрелами» И. Грач дает такую картинку:
Над притихшей площадью базарною
сполох молчаливого заката.
Детский сад,
назначенный казармою,
лязгает затвором автомата.
Остов бывшей хаты у окраины
в степь глядит
спокойным мертвым взглядом,
притаилась средь полей потравленных
стая невзорвавшихся снарядов.
В другом сочинении – автор сокрушается, что ратное дело не доведено до конца:
Тумана предзимнего теплая вата.
Меж нами и городом
встала стена.
Война отступила…
…а мы виноваты,
что недалеко отступила война,
что хлеб дорожает,
что нужен порядок,
а мертвых детей из земли не поднять…
…За Нижнею Кринкой
ложатся снаряды,
и некогда нам ничего объяснять…
Составитель книги, прочитавший на белгородском вечере стихи И. Грача, подвел итог работе над сборником: «Получилось очень весомо и убедительно. Я сам не верил, что за три года создана мощнейшая крымско-донбасская тема в русской поэзии. Это сразу вывело ее в один ряд с поэзией Великой Отечественной и Гражданской войн. Русская поэзия вписала эти события в национальную культуру навеки». И еще: «Стихи о Донбассе стали не только частью классической русской литературы, но и внесли эти события в контекст русской истории. Это пронзительное, сильное, душевное и трагическое соединение донбасских реалий и Русской весны. Стихи, собранные в книге, – это самые точные и верные слова, которые можно сказать о событиях в Донбассе».
Вспомнили на вечере и москвича Владимира Яковлева, из-за тяжелой болезни ушедшего из жизни в конце 2016 г. В. Яковлев – выходец из астраханских рыбаков, послуживший морпехом, мастер спорта по дзюдо, выпускник Кубанского аграрного университета (по специальности «землеустройство») и Литературного института. Ведущий вечера прочел публике стихи коллеги, написанные 22 августа 2014 г., в период самых ожесточенных боев в Донбассе.
Опять со станции Лихая
Уходит поезд на восток.
И ночь уходит, полыхая,
От Волгограда за Ростов.
Донская степь звенит на стыках
Пустых дорог и тишины.
И горько спят в вагонах тихих
Бегущие от той войны.
И лишь мальчишку из Луганска
Не успокоит проводник,
Когда опять свистит фугаска,
Убившая его родных.
Было прочитано также стихотворение В. Яковлева «Где-то под Ясиноватой», датированное 11 ноября 2014 г., в котором есть такие строки:
Где-то под Ясиноватой
Вас накроет тот снаряд,
И как в дымке синеватой
Ваши души воспарят.
Ни креста, ни звезд, ни крика —
Стылых губ не разлепить.
Будешь молча горе мыкать,
Боль глотать и слезы пить.
Будешь каждый день, поддатый,
Горький дым зубами рвать.
Будешь под Ясиноватой
Каждой ночью умирать.
Собиратель утверждает: «Скрывать не стану, поначалу я и сам начинал всем этим заниматься с опаской. Однако результат далеко превзошел мои собственные ожидания. Я знал, какие сильные строки написаны обо всем этом Станиславом Минаковым, Игорем Карауловым, Юрием Кублановским, Олесей Николаевой, знал поэзию военкоров Донбасса Семёна Пегова и Анны Долгаревой, знал Андрея Дмитриева и Анну Ревякину, знал как минимум двух ополченцев, продолжавших традиции окопной лирики, но, Боже мой, когда всё это собрано под одной обложкой и читается подряд… Вдруг стало пронзительно ясно: мы прожили пусть и жуткую, пусть и трудную, но – Историю. Историю с прописной буквы. И смогли отыскать слова для того, чтоб доказать свою правду. Нам эти слова подарили и помогли расставить в правильном порядке. Отстояв Крым и Донбасс, мы смогли еще и на поле русской литературы доказать свою правоту».
Русский язык мстит отступникам, утверждает писатель.
В предисловии к сборнику он пишет: «Наблюдая за событиями Русской весны – сначала солнечными, волнующими, потом жуткими и мучительными, – некоторое время я размышлял на тему: как русское слово отзовется теперь на случившееся? Нет, у меня не было никаких рефлексий на тему – правы ли мы или нет. За нашими плечами стоит русская литература: невозможно представить, что Державин, Пушкин, Гоголь, Достоевский, Есенин, Михаил Булгаков или Шолохов видели бы в происходящем что-то иное, чем увидели мы. В повести «Тарас Бульба» уже имеются все ответы на заданные нам сегодня вопросы. Другие ответы – не предполагаются вообще. Все любители порассуждать на тему «…с тех пор все изменилось», пусть заменят в учебниках русскую классику на колонки своих прогрессивных глянцевых журналов, и оставят нас в покое».
Составитель внятно напоминает, что «поле Куликово, Полтава, Очаково, Измаил, Бородино, Севастопольская страда, красные конники, идущие на Приморье, белые, покидающие Крым, бой подо Ржевом, знамя над Берлином – все это факты не только истории, но и великой поэзии, растворившейся в нашем национальном сознании. Значит, там была правда». И признаётся, что, собрав все лучшее из написанного о весне крымской, о войне донбасской под одной обложкой, был поражен, «насколько мощно и уже неотменяемо это звучит…».
Один из крупнейших мастеров современной поэзии С. Кекова была представлена на вечере в «Технологе» песней на ее стихи, написанной коллегой по Саратовской консерватории, где преподает доктор русской филологии профессор Кекова, руководителем вокального ансамбля И. Егоровой. Из цикла, написанного поэтом в период Русской весны 2014 года, в коем современные события даны с библейской подсветкой:
Настиг нас, грешников, час такой,
такая пришла пора,
что горе, льющееся рекой,
блестит, как вода Днепра.
«Поднимайте знамена против стен Вавилона», – метафорически взывает Кекова, живущая на Волге, соединяя две русские духоносные артерии – Волгу и Днепр, на которых и между которыми создавалась в течение последнего тысячелетия Русская цивилизация.
На следующий день на встрече авторов сборника «Я – израненная земля» с читателями Белгородской деловой модельной библиотеки было прочитано стихотворение С. Кековой из этого сборника, с эпиграфом из Иоанна Богослова – «…Отныне блаженны мертвые, умирающие в Господе» (Откр. 14:13):
В Киеве уже цветут каштаны,
с мостовой дождями смыло кровь.
– Ты мне, друг, для каждой новой раны
по свинцовой пуле приготовь.
Кажется, что смыты все улики,
в чистом небе носятся стрижи,
но слышны над Украиной крики:
«Москалей проклятых на ножи!»
Наточила лезвия осока,
и в лампадах кончился елей,
залита земля Юго-Востока
кровью этих самых москалей.
Сквозь вселенский ужас украинский
видно, как с ухмылкой воровской
медленно колдует пан Бжезинский
над великой шахматной доской.
Вспомнили и о том, что пан Збигнев в Харьковском университете в 2005 г. говорил: мы успокоимся, когда танки НАТО будут стоять у границы Белгородской области. И атака на последний оплот антизла – православие – ведется сегодня с новой силой, по заветам того же пана. Примечательно, что спустя полдня после прозвучавших в Деловой библиотеке строк пришло сообщение о смерти З. Бжезинского.
Уроженка Харькова и выпускница ХНУ имени Каразина Анна Долгарева знает о войне не понаслышке. Предметность и точность детали у этого молодого поэта в самом деле не надуманны, а продиктованы, как сказал бы Достоевский, «реализмом действительной жизни»:
В гильзу от АГС помещается 20 грамм
в данном случае – виски. Мы пьем без звона,
ветер с востока хлопает дверью балкона.
Пьем за тех, кто более не придет к нам.
…
Сентябрь начался, с востока идет гроза,
молчат минометы, автоматы притихли даже.
Один комроты, смотря на меня, сказал,
что мечтает увидеть женщину не в камуфляже.
Здесь земля отверженных, нам уже от нее не деться,
ветер степной пахнет смертью, мятой и медом.
Мы пьем за любовь, за правду, за счастливое детство,
пьем, не чокаясь, из гильз от гранатомета.
У Анны свои счеты с нынешней войной, отнявшей любимого человека и несущей тысячи смертей. Война открывает шлюзы для страшной, непостижимой, но подлинной, высокой поэзии, в данном случае ассоциативно отсылающей нас к аналогичным шедеврам Великой Отечественной – Симонова, Эренбурга, Гудзенко:
Друг мой, ты слышишь, – не называй врага
по имени и не помни его лица.
Нет у врага ни матери, ни отца,
нет во враге ни ребенка, ни старика.
Будешь стрелять во врага, так сразу стреляй,
бойся промедлить, в сторону отойти.
Нет у врага ни памяти, ни пути,
нет у него ни мая, ни февраля.
Ибо же, если увидишь его лицо,
северный ветер поселится внутрь тебя,
будет в тебе ходить, изнутри скребя,
тонкое неизвлекомое сверлецо.
Ибо придется купать тебя в молоке
и роднике сорок по сорок раз,
ибо придется отшептывать черный сглаз,
воском отлить, а воск утопить в реке.
И все равно не поможет, будет крутить,
ныть на погоду, где-то в костях свербя.
Не узнавай врага, пожалей себя.
Нет у врага ни памяти, ни пути.
Это ад воочью, поскольку на этой «странной» войне русским приходится убивать русских.
Составитель убедителен и в своем наблюдении, что «изумляющая в формулировках и безупречная в исполнении поэзия Андрея Дмитриева – человека, чьи стихи, написанные задолго до начала войны, оказались до какой-то мучительной уже степени пророческими».
Андрей Дмитриев (род. 1972), уроженец донецкого городка Доброполье, с журфаком Киевского университета за плечами и харьковской двадцатилетней пропиской, сказал задолго до донбасской войны (стихотворение «Это шахтный ствол, это клеть дрожит…»):
Нам – довольно Пруста среди зимы.
Нам бы – лишь боярышника кусты…
Но придем к шахтерам – просить взаймы,
исчерпав лексические пласты.
Чтоб, когда им скажут: «Всему хана.
Трепыхаться дальше – какой резон?» —
коногонки луч натыкался на
запредельный угольный горизонт.
….
Горнякам знаком ядовитый газ
и взрывная взвесь распирает грудь.
Я хотел бы с ними нащупать лаз,
ускользнуть отсюда – куда-нибудь.
И когда все станет огнем гореть,
их чумазый ангел проявит прыть —
на поверхность где-то поднимут клеть:
…и цветет боярышник, так и быть!
Имеющий греческие приазовские корни А. Дмитриев – еще до 2000 г. провидел грядущие события. Например, в стихотворении «Пограничное состояние»:
Мы посмотрим еще, чья бумага
дольше вытерпит, позже сгорит.
Я сбегу из-под вашего флага.
Соскочу с безнадежных орбит.
Так и брызжет слюной с никотином,
издавая хронический рык,
власть фригидная с «гэ» фрикативным.
Так и вырвет мой грешный язык.
Со строкой про фрикативное «гэ» любители русской словесности вспомнят знаменитого харьковчанина, фронтовика Великой войны Бориса Слуцкого, с его стихотворением «Как говорили на Конном базаре» – о довоенном Харькове («Все, что касалось культуры, науки, / Всякие фигли, и мигли, и штуки – / Это всегда называлось по-русски / С «Г» фрикативным в виде нагрузки»).
Дмитриев продолжает, за полтора десятилетия до украинского ада:
В огороде пасутся дебилы,
дядьки в Киеве сходят с ума:
«Убирайся в свои Фермопилы!
Заскучала твоя Колыма…»
И грозят из динамика в спину,
что моей здесь не будет ноги.
Так и ждут, что копыта откину, —
и припишут чужие долги.
….
К Фермопилам давай, к терриконам,
где копье до звезды достает,
где препятствовать волчьим законам
соберется не больше трех рот —
дармоедов встречать, мародеров
(для прикрытья – отечества дым),
где подпишутся триста шахтеров
за меня. А тогда – поглядим.
В 2014 г. шахтеры «подписались», а с ними русская поэзия, – и за русское слово, и за Донбасс, и за Новороссию, и за всю Россию. Надо ли было объяснять, что если Донбасс не выстоит, то и вся Россия рухнет?
Но Донбасс выстоял и выстоит. Израненная земля еще процветет, даст новые, благодатные плоды – и на сельской ниве, и в строительстве, и в промышленности, и в русской словесности.