Наверное, первым троичное единство главных ратных полей Отечества отметил белгородский поэт Игорь Чернухин (1930–2017), словно на скрижалях написавший о поле танкового сражения под Прохоровкой:

Интересно задуманная, необычная экспозиция «Третье лето. Петров день» впервые была воплощена в жизнь в Белгородском государственном литературном музее 22 июня 2018 г. и представила легендарное Прохоровское сражение в произведениях художественной литературы и изобразительного искусства. Тогда на ней были собраны экспонаты из фондов Белгородского государственного историко-художественного музея «Курская битва. Белгородское направление», Белгородского государственного художественного музея, личных собраний местных, а также курских и сумских художников. В частности, графическими листами серии «Прохоровское поле» был представлен С. Косенков.

Концепция выставки зародилась у Натальи Крисановой, заведующей отделом экспозиционно-выставочной работы Белгородского литмузея, во время написания статьи «Третье лето. Петров день. Танковое сражение под Прохоровкой в поэмах белгородских поэтов», опубликованной в декабре 2017 г. Исследовательница отмечает в ней, что все три рассматриваемых ею автора – Игорь Чернухин, Владимир Молчанов, Станислав Минаков – белгородцы, представители послевоенного поколения, а их поэмы были созданы благодаря историческим знаниям и творческому воображению, пробудившемуся во время посещений памятного места – поля битвы. Для поэтов посылом, направившим творческий интерес к Прохоровскому сражению, стали незыблемая память о погибших, поклонение мужеству воинов и глубокая благодарность им. Отражен в поэмах и «самый страшный час в бою – час ожидания атаки». Перед читателем проходят картины кромешного ада, в который за несколько часов превратилось место сражения. Крупным планом изображены отдельные эпизоды схватки. Завершая свои повествования, авторы возвращают нас на мирное поле. Война отгремела, но есть и должна быть память и безмерная благодарность ныне живущих поколений.

* * *

Белгородские литмузейцы впоследствии литературную часть экспозиции повторили в разных городах, придав ей мобильный вид и подкрепив исторической фотохроникой (дизайн Ольги Рымар). Эффект от первой выставки оказался удивительным: получился иллюстрированный метатекст, три поэмы словно слились в одну, перекликаясь в общей памяти с древнерусскими летописями и «Словом о полку Игореве».

В известном смысле эта выставка – космическое эхо; ведь Косенков еще в конце 1980-х вынашивал идею выставить поэму Минакова «Петров день», выписанную кириллицей на больших листах, вместе со своим знаменитым прохоровским циклом, в хлебах у села Прелестное именно 12 июля. Мастер также подал в московское издательство «Современник» заявку на подарочное издание поэмы. Замысел художника не был реализован. И вот теперь Белгородский литмузей вынес строки поэм – золотыми буквами – на белые полотна.

Белые выставочные поля-полотнища отсылают также к белым рушникам со стареньких рамок, хранимым в каждой семье с фотографиями погибших отцов, мужей и сыновей.

Этот образ представлен и в гравюрах Косенкова, и в строках, завершающих поэму «Петров день»:

Журналист Александр Жихов вдумчиво откликнулся на выставку:

«Ощущение причастности к событиям прошлого во многом определяют ментальный облик сегодняшнего жителя края – мы люди белгородской черты и в то же время люди Огненной дуги. Вот из этого сплава родился проект выставки к юбилею Прохоровского танкового сражения, да и Курской битвы в целом. Слово, образ и вещь. Воплощенные и материализованные. Поэмы Игоря Чернухина, Владимира Молчанова и Станислава Минакова, отпечатанные на белых полотнищах и рассекающие экспозицию дорожками текста, но притом соединяющие времена, показывают зримый образ пространства и времени «Третьего поля России» в памяти людской, от боевых схваток до мирного урожая, и портреты генералов и солдат, ветеранов, матерей, детей».

* * *

Итак, определяющими выставочное повествование стали три поэмы – «Третье поле» Игоря Чернухина, «Поле русской славы» Владимира Молчанова и «Петров день» Станислава Минакова. Голоса и интонация, стилистика у названных авторов отличаются друг от друга, однако у этих произведений есть общие образы, главный из которых – поле брани, на котором воины сложили свои головы за землю русскую, «за други своя».

Над поэмой «Третье поле» И. Чернухин работал на протяжении нескольких лет. Ее первая редакция, опубликованная в 1998 г. в газете «Белгородская правда» и в сборнике «Третье поле», значительно отличается от редакции 2003 и 2015 гг. Первый вариант поэмы В. Молчанова «Поле русской славы» был представлены читателям в 1980-х. С этого времени на протяжении нескольких десятилетий автор продолжал работу над текстом. Опубликовано несколько редакций, последняя – в 2015 г. «Петров день» С. Минаков написал в августе 1986 г., через год поэма была опубликована в «Белгородской правде», а позже многократно переиздавалась.

«Куликовское, Бородинское. // Поле Прохоровское – родня: // Все по духу по кровному близкие, // Разве только из разного дня // … // Память Родины не убывает, // И как прежде волнует сердца…» (Чернухин).

«О солдатах скажу я слово, // Что прошли через тьму невзгод, // Когда тучей чернел сурово // Над землей сорок третий год. // О солдатах скажу я слово, // Что создали реальный миф – // Третье поле российской славы – // Поле Танковое. // О них!» (Молчанов).

«Мать вынесет стол // во пшеницу густую, тяжелую… // и поставит // на стол фотокарточку сына // зеленую // в старенькой рамке» // … // – Помянем Петра» (Минаков).

«Третье поле» Чернухина – сказание, в котором представлена история борьбы русского народа с внешним врагом. И Прохоровское поле, которому посвящена третья часть поэмы, – это третье славное поле нашей ратной истории, наряду с Куликовым и Бородинским. А сама третья часть поэмы композиционно напоминает древнерусскую воинскую повесть: сбор войск, битва, ее последствия. «Поле русской славы» Молчанова – гимн воинам, восхищение мужеством, восхваление подвига. «Петров день» Минакова – поэма-поминовение, настраивающая читателя на молитву о погибших.

Н. Крисанова также отмечает, что кроме прочего в поэмах Чернухина и Минакова отражен, говоря словами С. Гудзенко, «самый страшный час в бою». Представляя «час ожидания атаки», Чернухин делает акцент на природе: «Травою пахнет, пахнет бересклетом // И ягодами Курская дуга. // И тишина вокруг стоит такая, // Как будто нет и не было войны. // Плывет спокойно небо с облаками, // И солнце светит ясно с вышины». Красоту, гармонию и умиротворение, подмеченные в природе накануне сражения, поэт переносит и на состояние бойцов, ожидающих сражения и своего последнего часа: «Отоспались немного солдаты, // Отдохнули от бед и тревог. // На еду и махорку богаты – // Старшина выдал полный паек. // Носят снедь еще жители местные. // (За посадкой большое село // С необычным названьем «Прелестное») // Что тут скажешь? – // Считай повезло. // Что бойцу еще нужно? Ну разве // Пообмыться? Так рядом река…»

Минаков величественную землю еще накануне танкового сражения представляет израненной. А в монологе солдата, ожидающего начала битвы, поэт обнажает его полную готовность принять смерть.

Во всех поэмах возникают образы воинов, которые сражались в буквальном смысле за свою землю, за свою малую родину. У Чернухина и Минакова этот мотив проходит в эпизодах ожидания сражения:

«Встал Ватутин, размялся и вышел, // На ступеньки присел подышать. // Светит месяц веселый над крышей // И гремит соловьиная рать. // «Вот и родина. С детства знакомы // Эти белые хаты и гать… // Воевать у родимого дома – // Кто, когда это мог угадать? // Где-то рядом Валуйки, деревня, // Отчий дом… // Может, мама не спит, // И под шепот знакомых деревьев // Заклинание тихо творит…» (Чернухин).

«Ну а я тыняюсь, места себе не нахожу. // Уже за полночь к комбату пришел: // так, мол, и так, – // с начала войны родичей не видел, // а они тут, в Прелестном, // прелестненский я, товарищ майор. // А он: «Ты что, язви тя в кочерыгу, // Не мог сказать раньше?» // Короче, дал сорок минут. // Я сразу в танк – и погнал!» (Минаков).

А в поэме Молчанова похожий мотив возникает уже при описании сражения. Перед нами возникают крупным планом эпизоды баталии. Художественное осмысление получает воздушный бой, в котором совершает подвиг и погибает гвардии лейтенант Алексей Горовец (подвиг совершен 6 июля 1943 г., летчик посмертно удостоен звания Героя Советского Союза); атака танка, которым управляет старшина Найденов, ослепший в бою, но продолжавший вести машину.

Чернухин посвящает строки взводу бронебойщиков под командованием гв. старшего лейтенанта Шпетного, тоже вспоминает ослепшего механика Найденова, и даже пишет о потерявшем рассудок немецком танкисте, который на месте сражения среди искореженной техники играет «Катюшу» на губной гармошке. Но для Чернухина, как и для Минакова, важно представить кромешный ад, в который превратилось место сражения.

Чернухин: «Зной вселенский // И Поле дымится. // Меркнет солнце, // Горит небосвод. // Время, кажется, остановилось: // Час, второй и четвертый подряд // Победителя нет – и не снилось!.. // Только танки, как свечи горят. // Все смешалось: // Железо и поле, // Небо черное вместе с землей».

Минаков: «И вреза́лась // сталь в сталь. // Огонь в огонь. // Дух в дух… // И машины в упор изрыгали смерть. // И горели // металл, // и земля, и мышь, и человек. // И был неразличим // в грохоте, лязге и скрежете // вопль человеческий. // И обугленные птицы // не долетали до села… // И горело Поле. // … // …И к полудню, // когда уже пали те, // что вступили в битву // первыми, // когда из колодцев окрестных сел ушла вода, // к полудню // настала ночь. // И теперь только чутьем // в дыму и копоти // каждый угадывал его // и убивал…»

Завершая повествование, все авторы переносят нас в современность, на мирное поле, вид которого привычен нашему взору. Сражение отгремело, но есть и должна быть память и безмерная благодарность поколений, продолжающих жизнь.

«Третье Поле… // На мраморных плитах // Бесконечные списки убитых, // Да окопов глухие останки, // Да твои придорожные танки // … // А к тебе все идут ветераны – // Поседевшие мальчики рано. // Вдовы в черных платочках и жены. // Дети малые. Молодожены. // И у вечного стынут огня, // Тишину ветровую храня» (Чернухин).

«Приношу к обелискам // Свой сердечный поклон // Скорбным памятным спискам // Близких русских имен. // … // В отклубившемся дыме // На родных большаках // Вам всегда молодыми // Оставаться в веках. // … // В чувстве долга // ответном // Четко поняли мы, // Что ни весен, ни лет нам // Нет без вашей зимы…» (Молчанов).

«Их // не // различить // в невозвратной неволе. // Но память Отечества – // Поле… // …И долго мы будем // сидеть за столом // меж хлебов // и небес. // У дороги мы будем // сидеть» (Минаков).

Познакомившись с этими поэмами, посвященными страшному танковому сражению, заключает исследователь, мы понимаем, что перед нами художественные произведения как о духе воинов, сражавшихся на Прохоровском поле, так и обращение к новым поколениям с просьбой хранить память о погибших, помнить о том, какой ценой мы отстояли мир и благополучие.