Мармыжи Мармыжам – рознь. Есть в Советском районе Курской области железнодорожная станция с таким названием, а есть село, находящееся в нескольких километрах от неё. В воскресенье 12 октября 2014 г. мне посчастливилось с доброхотами круга Белгородского музея народной культуры побывать в обоих Мармыжах, поскольку оба пункта связаны с именем Вячеслава Михайловича Клыкова.
Начали мы со станции Мармыжи, на которой в одном из бывших станционных одноэтажных строений располагается теперь музей В. М. Клыкова, филиал музея художника А. А. Дейнеки. Это здание облюбовал ещё сам Клыков, отремонтировал за свой счёт под воскресную православную школу. Однако преждевременная кончина 2 июня 2006 г. оборвала земной путь всенародно любимого скульптора на 67-м году жизни.
По соседству от музея высится остов полуразрушенного здания бывшего локомотивного депо, в котором скульптор мечтал обустроить мастерскую. Ветер гудит в сквозных проёмах, когда-то бывших окнами, и из подкровельного дрогнувшего фриза машут тонкими ветвями молодые берёзки, уцепившиеся за осыпающийся кирпич.
Нас радушно встречают в музее директор В. Кулешов и старший научный сотрудник В. Степанищев, живущие в Мармыжах, о многом рассказывают, показывают личные вещи Вячеслава Михайловича – казацкую форму, ручку, часы… На циферблате остановлено время кончины. На больших щитах мы видим замечательные снимки, запечатлевшие мастера за работой: вот он прикасается к глиняному лицу маршала Жукова, а вот – к ленте в волосах своей землячки певицы Плевицкой, которую государь Николай II называл курским соловьём. Острыми скулами и усами Клыков на снимках похож и на киевского прозаика-фронтовика Виктора Некрасова, автора известного романа «В окопах Сталинграда», и на своего сопоколенника, кинорежиссёра Андрея Тарковского. А ещё в его облике есть что-то жилисто-корневое шукшинское, несгибаемое, неслучайно Шукшину он поставил несколько памятников – в Сростках и не только.
Музей был открыт во вторую годовщину кончины В. Клыкова, коллекцию составили уменьшенные копии работ народного художника России – памятников преподобному Серафиму Саровскому (коленопреклонённый святой, стоящий на камушке, установлен и в Саровском лесу, и в Курской Коренной пустыни, осеняющий дали реки Тускарь, где была обретена икона Богоматери Коренная), святому благоверному князю Александру Невскому, святому праведному Иоанну Кронштадтскому, страстотерпице императрице Александре Феодоровне, священномученице великой княгине Елизавете Феодоровне и другим.
Рассматривая эти гипсовые и деревянные копии, я вспоминал оригиналы клыковских монументов, которые посчастливилось увидеть в разных краях нашей Родины.
Несгибаемое, как мы понимаем, упирается, противится воздействию. И если не сдаётся, враг старается его уничтожить. Трудно не обратить внимание, что практически со всеми памятниками, сделанными Клыковым, возникали некие «проблемы»: их запрещали, отменяли, переносили с места на место.
Изумительный по ухваченному состоянию памятник поэту Николаю Рубцову клыковской работы поставить в Вологде не дали; хорошо, что он обрёл достойное место в 1986 г. на родине поэта в Тотьме, где поэт сидит теперь, бронзовый-навечный, на лавочке на берегу реки Сухоны.
Хорошо, хоть удалось в Вологде в 1987-м на Соборной площади установить скульптурную композицию поэту Константину Батюшкову; работа непростая, многофигурная: молодой поэт ведёт коня, а поодаль сидит девушка в крестьянском наряде и со свирелью, с другой же стороны стоит с копьём Афина Паллада, символ и свидетельство античной привязки к войску – поэт воевал в русском народном ополчении в Пруссии, где получил тяжёлое ранение. Лиричная и трогательная, красивая памятная композиция с Батюшковым стала, как принято говорить у экскурсоводов, одной из визитных карточек древнего города, вписалась в старинную архитектуру, скульптор был удостоен Государственной премии РСФСР.
«Не повезло» клыковскому маршалу Жукову: Георгий Константинович изваян на коне, в традиции мемориалов военачалия, и автор задумывал этот образ как высшую точку воинской и личностной биографии полководца: конный Жуков принимает Парад Победы, состоявшийся 24 июня 1945 г. на Красной площади. Там Жукову было бы самое место. Но так считали не все. Некие влиятельные силы «выдавили» монумент на площадь Манежную, где он и был, повернутый спиной к Красной, открыт 8 мая 1995 г., к 50-летию нашей Победы в Великой Отечественной войне. По справедливому замечанию скульптора, такое решение стало «издевательством над памятью героя».
Вокруг чего эти «вражеские завихрения»? Вокруг Клыкова? Жукова? В целом вокруг отечественной истории и памяти? Кого-то корёжит прямой отсыл к соименнику прославленного воина – святому Георгию Победоносцу, попирающему змия? А ведь он – покровитель Москвы. Уверяют, что московский горсовет рассматривал «вопрос о памятнике Жукову» и не смог сдвинуть его на Красную площадь.
Мощные «завихрения» конца советской эпохи, при ещё живом однопартийном идеологическом досмотре, возникали и с памятным знаком преподобному Сергию Радонежскому, который с огромным трудом и организационными ухищрениями русскими патриотическими силами был установлен 29 мая 1988 г. на родине святого, в Радонеже, недалеко от церкви Преображения Господня.
В. Клыков (архитектор Р. Семержиев) построил композицию так, что трёхметровая каменная фигура монаха словно укрывает собой, содержит в себе фигурку мальчика отрока Варфоломея (образ с картины М. Нестерова «Видение отроку Варфоломею») с иконкой Святой Троицы в руках, из которого и вырастет знаменитый русский святой. Образ ярко демонстрирует тезис «два суть одно» (если говорить о персонах) и одновременно – «три суть одно» (если говорить о наличии также духовной составляющей, представленной предметно в виде иконы). Эта композиция похожа на космический корабль, стартующий в небо. «Ракета-носитель» здесь даже визуально – устремлённый духом ввысь, хоть и глядящий в себя и на землю монах, а «корабль», выводимый ею на орбиту, – удивительный мальчик Варфоломей, которому Господь вручил икону Святой Троицы как послание Русскому миру.
О Клыкове я впервые услыхал как раз в день открытия в Радонеже памятного знака святому, находясь в мастерской клыковского белгородского друга – Станислава Косенкова. Ему вечером позвонил из Москвы наш общий друг Николай Ряполов, на тот момент – главный редактор Центральной студии документальных фильмов, и взахлёб стал рассказывать все перипетии с установкой и шествием патриотов по просёлкам, в обход «компетентных органов». Слушая пересказ из уст Косенкова, хотелось и плакать, и смеяться. Это было по тем временам событие особо духоносное, прорывное. Был год 1000-летия Крещения Руси.
Тот же символичный стилистический ход, что и в радонежской работе, использует Клыков спустя полтора десятилетия во псковском бронзовом памятнике святой равноапостольной княгине Ольге (2003): маленький внук, княжич, словно покоится внутри высокой Ольги. Но если в случае с преп. Сергием монах-холм, монах-ракета стоит, как бы укрыв в себе свой исток – нестеровского отрока Варфоломея, который вырастет потом в столп земли Русской, то псковская Ольга укрывает собой своё продолжение – в том числе и в первую очередь – духовное: внука Владимира Красное Солнышко. Белый цоколь памятника основоположнице русского христианства окружают барельефы псковских святых, выполненные в стилистике древнерусской резьбы, каковой Клыков воспользовался и в украшении стен Звонницы на Прохоровском поле, и потом в Покровском храме в родных Мармыжах.
Молодой ученик М. Манизера, Н. Томского, с восхищением посещавший мастерские А. Матвеева и С. Конёнкова, у которых, по его словам, «понял, что подлинное искусство – как Вечность», с годами получит разные регалии – Госпремии СССР (1982) и РСФСР, звание академика, народного художника России, станет главой Всероссийского соборного движения, президентом Международного фонда славянской письменности и культуры, председателем возрождённого Союза русского народа и даже генерал-полковником казачества и почётным гражданином сербского города Нови Сад. Но превыше регалий для Клыкова всегда будет неизменная внутренняя установка: «Моя работа – как молитва, где есть исповедь перед Богом».
Вячеслав Клыков – автор более чем 200 памятников выдающимся государственным, религиозным и общественным деятелям. Известны памятники его работы, посвящённые великой княгине Елисавете Феодоровне в Марфо-Мариинской обители в Москве (1990), Илье Муромцу в Муроме (1998), святому Савве Сербскому в Белграде (2003), Александру Даргомыжскому в Арсеньево (1988), Ивану Бунину в Орле (1995). Он создал также памятники преподобному иконописцу Андрею Рублёву, поэту Велимиру Хлебникову, императору Петру I в Липецке (1996), маршалу Рокоссовскому в Курске (2000), писателю Достоевскому в Старой Руссе (2001), несколько – Александру Пушкину. И многие другие. Ко дню канонизации царской семьи 20 августа 2000 г. в подмосковном селе Тайнинском, на месте царского путевого дворца, был открыт памятник императору Николаю II.
Дело отца теперь продолжает Андрей Клыков, возглавивший знаменитую московскую клыковскую мастерскую, он установил памятник генералу Александру Родимцеву в Черемисинове Курской области, чьё воинское подразделение сыграло здесь решающую роль в оборонительных сражениях во время Великой Отечественной войны; памятник императрице Марии Феодоровне в Санкт-Петербурге и Петергофе. В 2008 г. на Прохоровском поле встали бюсты святому благоверному князю Дмитрию Донскому, генерал-фельдмаршалу М. И. Кутузову и маршалу Г. К. Жукову, символизирующие связь трёх ратных полей России; а в 2009 г. в г. Серпухове Московской области установлен памятник князю Владимиру Храброму, брату Дмитрия Донского, сыгравшему важную роль в Куликовской битве.
Привелось мне повидать ещё одну работу Клыкова – у стен иркутского Знаменского монастыря, где покоятся мощи святителя Иннокентия Иркутского (Кульчицкого), почитаемого как покровителя Сибири. Монастырь стоит на правом берегу Ангары в устье реки Ушаковки, на которой поблизости в ночь с 6 на 7 февраля 1920 г. были расстреляны Верховный правитель России Александр Васильевич Колчак и председатель Совета министров Виктор Николаевич Пепеляев. Совсем неподалёку на берегу Ангары теперь поставлен доброхотами небольшой крест – где, как утверждают, тело убиенного Колчака было вынесено рекой. Так вот, у ворот обители в ноябре 2004 г. был установлен клыковский памятник адмиралу. Верховный стоит в накинутой шинели, погружённый во многую думу, – и о личной судьбе, и, конечно, о судьбе России. На барельефе постамента белый и красный воины опустили скрещённые штыки вниз. Непрекращающийся ад Гражданской войны, нераскаянность общего братоубийственного греха и чаяние примирения хотя бы спустя столетие, несомненно, были думой и мукой казака Клыкова.
Белая златоглавая Звонница работы Клыкова (архитектор тоже Семерджиев) на Третьем ратном поле России, под Прохоровкой, на высоте 252,2, – это «свеча Господу» в память о погибших в самом страшном танковом сражении истории, произошедшем в ходе Курской битвы. Она воплощена в камне, с высокими рельефами по четырём стенам. Открыта в мае 1995-го, к полувековому юбилею Великой Победы, как и памятник Г. К. Жукову в Москве. Неподалёку от неё теперь установлен и памятник самому Клыкову, работы белгородца А. Шишкова.
Белгородской земле вообще, как видим, с Клыковым повезло. Областной центр Белогорья украшают ещё несколько работ прославленного мастера: крестом с Харьковской горы осеняется Белый город святым равноапостольным князем Владимиром (крупнейший в мире памятник Крестителю открыт 4 августа 1998 г., накануне 55-летия освобождения Белгорода от немецко-фашистских захватчиков, в год 1010-летия Крещения Руси), на Соборной площади у здания областного драматического театра в кресле задумчиво сидит актёр Михаил Щепкин. В берёзовую нишу на Гражданском проспекте (я бы вернул название улице императора Николая II, несколько раз посещавшего город и инициировавшего прославление святителя Иоасафа) «утоплен» (я бы поискал ему новое место!) вписанный в круг крест с ликом Христа и фигурами святых равноапостольных учителей словенских Кирилла и Мефодия, об увековечении памяти которых Клыков пёкся особо; именно ему мы обязаны тем, что Россия теперь отмечает День славянской письменности и культуры в дату празднования памяти этих святых. Его же работы памятник Кириллу и Мефодию был открыт в Москве 24 мая 1992 г. на Славянской площади. На памятнике написано по-старославянски: «Святым равноапостольным первоучителям славянским Мефодию и Кириллу. Благодарная Россия», и нам понятен отсыл в надписи к спасительной для нашего Отечества паре, увековеченной Иваном Мартосом на Красной площади, – гражданину Минину и князю Пожарскому.
Свой трудный путь прошли и клыковские монументы, изображающие князя Святослава. 15 октября 2005 г. пятиметровый памятник Святославу Храброму работы Клыкова был открыт на берегу Днепра в г. Запорожье в Воскресенском парке, напротив острова Хортица, где, по одной из исторических версий, князь-герой был злодейски убит. Святослав словно передаёт потомкам с высокого постамента оружие защиты: «Возьмите меч, несите нашу славу!»
Конную статую князя Святослава, повергающего хазарина, Вячеслав Михайлович планировал установить в конце того же года в Белгороде. Однако ещё до установки монумента в СМИ появилось множество заметок – о том, что в ноябре «в Белгороде памятник князю-антисемиту уже поставлен». Публикации снабжались фотографиями, и акцент публикаторами делался на детали: на щите хазарина была изображена звезда Давида. Однако это было лишь фото макета (его мы и увидели в музее В. Клыкова в Мармыжах). А 21 ноября 2005 г. было опубликовано некое заявление с требованием запретить установку памятника князю Святославу в Белгороде. Начиналось оно так: «Федерация еврейских общин России считает установку в Белгороде памятника Вячеслава Клыкова провокационной акцией, которая не только искажает историю, но и крайне негативно влияет на современность». Дальше шли обвинения скульптора в антисемитизме, упрёки в адрес руководства Белгородской области. Затем целый ряд еврейских общественных организаций выступил с осуждением Клыкова. «Творение скульптора Клыкова заслуживает места в одном ряду с памятниками пособникам германского нацизма, воздвигаемыми в странах Балтии», – заявил глава Евро-Азиатского еврейского конгресса Михаил Членов.
2 декабря 2005 г. в интервью «Российской газете» В. Клыков ответил на выпады: «Я не собираюсь в угоду еврейским организациям идти против истории. Это же исторический факт: хазары сначала тайно приняли иудаизм, а потом и официально. Об этом говорят раскопки на территории Хазарского каганата».
Было обнародовано и мнение исполнительного директора Научно-исследовательского центра социально-политических проблем России В. Кириенко, подчеркнувшего: глупо считать, что установка памятника великому князю Святославу Храброму оскорбляет чье-то национальное достоинство, поскольку в нашей стране много памятников, посвящённых победам России над наполеоновской Францией или над Швецией Карла XII, изгнанию поляков из Московского Кремля или победам князя Александра Невского и т. д., при этом французам, шведам, полякам или немцам не приходит мысль утверждать, что их национальные и религиозные чувства оскорбляют все эти памятники. К тому же в Эрмитаже, как и в других музеях, немало археологических экспонатов эпохи Хазарского каганата, которые убедительно доказывают, что символ иудаизма, звезда Давида, в Хазарии всё-таки был.
12 января 2006 г. Вячеслав Клыков пояснил в интервью: «В 2005 году исполнилось 1040 лет со дня разгрома Хазарского каганата Великим князем Киевским Святославом в результате похода, состоявшегося в 965 году. В ряду наших побед это событие занимает особое место – без него не было бы вообще России ни как Московской Руси, ни как православного государства, ни как Российской империи. И вот, из всех памятных дат, которые широко отмечались в 2005 году, – 625-летие Куликовской битвы, 60-летие разгрома фашистской Германии – об этой важнейшей дате, об этой победе почему-то умолчали. Не забывайте о том, что Святослав – сын святой равноапостольной Великой княгини Ольги, отец святого равноапостольного Великого князя Владимира, крестившего Русь. Святослава я считаю крупнейшим полководцем мирового уровня. Защищая интересы русского государства Киевской Руси, он не проиграл ни одного сражения. Мы помним Александра Македонского, но не чтим Святослава, нашего русского полководца, не ведавшего поражений…»
Монумент великому князю киевскому Святославу Храброму (6,5 м постамент и 6,5 м скульптура) в итоге был установлен между г. Чернянка и Новый Оскол, по соседству с Холковским Свято-Троицким монастырём, на одном из холмов бывшего Дикого поля; это место создаёт, по мнению автора памятника, ощущение древнего пейзажа земли, по которой проходили не только Святослав, но и другие русские князья.
Памятник был открыт и освящён 11 июля 2006 г. Через 40 дней по кончине автора.
От Мармыжей до Мармыжей по проселочным дорогам километров пять-шесть. Но просто и напрямую к Клыкову не подберёшься. По совету директора музея нас повезли по хорошему асфальту, а потому, давая большой крюк, мы стали нетерпеливы: туда ли едем, наконец? И успокоились лишь на повороте с указателем «Храм в с. Мармыжи, 2 км».
Это был канун праздника Покрова Пресвятой Богородицы, и храм нас ждал – Покровский. Когда мы подъезжали, выглянуло, как водится, солнце. Было примерно три часа пополудни, и мягкий свет бабьего лета проявил разное золото огромных берёз, показал среди небесной синевы голубой шлемок богородичного храма, поставленного Клыковым на окраине сельского кладбища. Среди высокотравья и шиповниковых кустов тут покоится много поколений Клыковых, лежат здесь и родители Вячеслава Михайловича.
Старожилы села нашли веские доказательства, что в 1913 г. именно на этом месте предки намеривались построить храм, но их планы не осуществились из-за начавшейся мировой войны. Новая инициатива возведения церкви в родном казачьем селе принадлежала В. Клыкову, а расходы по строительству взял на себя курский меценат.
Закладной камень был освящён митрополитом Курским и Рыльским Ювеналием в 1997 г., а 15 ноября 2003 г. на храме установили небесного цвета купол с золотым крестом. Кстати, владыка, хорошо знавший Клыкова, так потом отзовётся на кончину земляка: «Вячеслав Михайлович был глубоко верующим человеком. …Это был православный христианин, делом и жизнью засвидетельствовавший свою веру в Бога, до конца дней земной жизни служил православной России и был истинно русским художником».
Входя в храмовую ограду, обращаешь внимание на стилистику врат, выполненных, как сербская звонница, и сразу видишь крест, установленный Клыковым над специально привезённым им большим вертикальным камнем на братской могиле советских воинов, которых здесь покоится, по разным оценкам, от семидесяти до четырёхсот. В 1941–1943 гг. в этих местах шли ожесточённые бои. Станцию Мармыжи обороняли тринадцать бронепоездов, и в результате боевых действий она была полностью разрушена.
Настоятель храма, отец троих деток молодой иерей Николай Пазуха, провёл нас по храму, рассказал о деревянных иконах – преп. Серафима Саровского и Николы-угодника, подаренных Клыкову благодарными резчиками-вологодцами; они же подарили скульптору красивое деревянное распятие.
Образ храма для родных Мармыжей Клыкову навеял знаменитый храм Покрова на Нерли – самая прекрасная русская церковь. И древняя владимирская каменная резьба была мастеру сердечно близка. Горельефы в этом стиле теперь украсили Покровский храм в Мармыжах с четырёх сторон – канонические Богородичные образы, святые и крылатые львы у самых вершин.
Прах раба Божия Вячеслава покоится у стены церкви, ближе к алтарной части. Мы читаем поминальную молитву и глядим на золотые ветви берёз, стекающие к чёрному литому надгробному распятию. Сквозь них в зеленоватой дымке виднеются курские дали, подарившие всем нам преподобного чудотворца Серафима Саровского, преподобного Исаакия Оптинского, затворника и чудотворца Иоанна Святогорского, композитора Георгия Свиридова, прозаиков Евгения Носова и Константина Воробьёва, певицу Надежду Плевицкую и скульптора Вячеслава Клыкова.
За окоёмом не видна вся Россия, но мы твёрдо знаем, что она есть. Как знаем и то, что Клыков жил, работал и погиб для неё и ради неё.