– Чего же вы, глубокоуважаемый Михаил Александрович, нас спешно до себя пригласили? – вопрошали гости – купцы Немчинов и Базанов. – Не иначе обсудить дела надобность пристала, так вроде складно выглядят и совет две недели назад держали.

– Тут как сказать, в двух словах не обернёшься, обсудить нужда напрашивается, а боле известить вас о необычайности новшества. – Сибиряков взял из книжного шкафа конверт и присел к столу. – Вчера получил от моего доверенного лица нашего компаньона Петра Григорьевича Аврамова депешу. Как известно, он до сего дня в резиденции и на приисках время занимает.

– Я восхищён его усердием, вдали от цивилизации личным присутствием ведёт обследование и контроль промыслов Компании в беспокойстве за нашу общую деятельность. Свой представитель всегда надёжней, нежели со стороны, и надо отдать должное Петру Григорьевичу в том, – произнёс Базанов.

– Но наряду с ревизией приисков Пётр Григорьевич и своими личными интересами занят, смотрите, как развил открытые работы на своём прииске, в числе первых поставил на службу конную откатку пустых наносов, выработку повысил, а тут и результат иной, – заметил Немчинов.

– Всё так, новизна во всём способствует прогрессу, а в нашем предприятии так наипаче. Однако удивлю вас, господа, куда боле особливо, уж приготовьтесь на стульях усидеть. – Сибиряков извлёк из конверта исписанный лист бумаги, развернул и положил перед собою.

Гости заёрзали, сидя на стульях, уж не случилось ли чего? Знать, случилось, и весьма неладное, коль так скоро Сибиряков к себе пригласил.

– Неужели что неладное на промыслах? – насторожились в непонятном предчувствии Немчинов с Базановым. – Не томите, Михаил Александрович, поведайте, уж не стряслось ли чего?

– Напрасно взволновались, – заулыбался Сибиряков, отчего купцы успокоились и ждали, о чём желают их известить. – Слава богу, всё в благополучии, и даже с превышением – радостную весть мне сообщил Пётр Григорьевич. Проходкой шахты, так вдруг вздумалось Аврамову заняться, на глубине долинных наносов обнаружил пласты с завидным содержанием золота, весьма богатые. Весьма! Тут же с пристрастием Пётр Григорьевич переключился на проходку подземных выработок, организовал промывку песков, излагает о солидных съёмках золота, и металл крупный. Таковы новости, господа. Шахты для нас – вид разработки непроторенный, так предстоит осваивать новизну. Перспектива явно очевидная.

– И где же, в каком месте Аврамову открылась удача? – Немчинов от удивления вскинул брови и откинулся на стуле туловищем назад. Глаза загорелись нескрытой завистью.

– В пойме Бодайбо, в нескольких вёрстах от наших поверхностных работ.

– При таких обстоятельствах следует спешно наладить разведку проходкой глубоких шурфов, правильно сказать теперь – стволов. Безотлагательно! – Немчинов поднялся со стула и прошёлся по залу, ходил туда-сюда, с возбуждением сожалея, почему Аврамову, а не ему пришла идея проходки вертикальных стволов.

– В письме Пётр Григорьевич просит немедля прислать маркшейдера со всем необходимым инструментарием для работы в подземных условиях, а также изыскать и доставить шахтёрские керосиновые лампы и насосы для откачки грунтовых вод. В тексте подчеркнул: просьбу просит исполнить в крайне сжатый срок, дабы успеть многое.

– Ай да новость, ну и Пётр Григорьевич! Надо же, до какой вершины достиг! Встряхнём ныне, господа, Сибирь, встряхнём матушку! – продолжал Немчинов, выхаживая взад и вперёд, изменившись цветом лица до розового. – Действующее число рабочих на приисках окажется недостаточным, а препровождать их на проходку шахт неуместно, ослабим добычу открытым способом. Думается, более активно возобновить вербовку народа, использовать все мыслимые и немыслимые методы.

– Считаю, наконец-то отпала надобность привлечения людей с выплатой им для покрытия расходов передвижения до промыслов. Ныне люд, прознавший о золотых приисках, и сам пришёл в движение, самоходом добираются, жаждут иметь привлекательные заработки. Выгоднее было бы привлечь на промыслы ссыльнокаторжных. Ими Россия немалым числом обросла, чего им прозябать в казематах, а так дешёвая, а то и дармовая рабочая сила. Как вам, господа? – с оживлением предложил Базанов.

– Дельный выход. Но как вам видится сей рецепт? – Сибиряков прищурился, оценивая неожиданное предложение коллеги.

– Обратимся с письмом к генерал-губернатору Синельникову, всё же Николай Петрович сенатор и решение вправе принять. Восточная Сибирь – его вотчина, и власть употребить вполне ему посильно. А Компания возьмёт на себя расходы по отправке заключённых по этапу, оплате содержания конвойных, построим казармы, другие затраты, остальное за счёт отчислений из казны российской. А как иначе, коль золото идёт в закрома государства? Кто бы спорил в верхах, неправомерно будет выглядеть, не пристало им на купцов излишнее вешать.

– Насколько осведомлён, Николай Петрович человек практичный и такому письму вполне даст ход, – согласился Сибиряков. – Дело за написанием толкового послания и расчёты убедительные составить, сообща и поразмыслим, изложим.

– Позвольте, господа, вернуть вас к промыслам. Надобность развернуть работы вверх и вниз по течению Бодайбо от устья Накатами теперь, как никогда, остра и неоспорима. – Немчинов всё ходил и озвучивал с возбуждением в голосе свои мысли. – Развернуть разведку и проходку месторождений шахтами в сей же промышленный год!

– О чём разговор, непременно развернём, и перво-наперво надобно расширить работы на уже действующей шахте, но без какого-либо ни на йоту афиширования. – Сибиряков сделал особое ударение на последних словах. – Случись утечка этакой деятельности, так ждите и успехи наших конкурентов – примутся осаждать долину Бодайбо и столбить отводы. Допустить подобное ни в коем разе нежелательно, нетерпимо. А так до поры успеем оформить земельные межевания и приступим к планомерной проходке шахтных стволов. А в следующем году, Господь даст, бить забои, заняться нарезкой подземных площадей. В предстоящую же зиму произвести заготовку леса для крепления выработок, это позволит ускорить подземные работы.

– Шахты – это не поверхностные разработки, здесь открываются возможности вести горные работы круглогодично, безостановочно, и не мешало бы, и даже очень не помешало бы, озадачить инженеров изыскать применение механизации какой-либо в помощь ручному труду – проходку ускорим и золота больше поднимем, – развивал мысль Базанов, предвидя дальнейшее извлечение прибыли. Действительно, такой подход привлекательный и даст куда более выгодные результаты.

Собрание компаньонов продолжилось в таком же возбуждённом, но и деловом русле, и не напрасно – всё, что обсудили, обдумали, нашло своё отражение в реальном их воплощении без промедления.

Компания в истекшем году добыла солидное количество золота, перевалив цифру за шестьдесят пудов, а следующий год шахтные работы удивили и самих купцов-партнёров, и ударили в зависть соперников Компании – более ста десяти пудов! И не без оснований виделось дальнейшее увеличение и доселе невиданные доходы.

Способствовало использование каторжников на золотых промыслах. Базанов первый без каких-либо колебаний изъявил желание и внёс денежный взнос на оплату снаряжения и отправки по этапу ссыльных на его прииски, и немалым числом – от ста до двухсот заключённых, оказавшихся за решёткой по разному составу преступлений. За Базановым потянулись и Сибиряков с Немчиновым, и удивлялись, когда в числе ссыльных оказывались и осуждённые по политическим мотивам.

Бодайбинская резиденция в связи появлением ссыльнокаторжных обрела горно-полицейского исправника Ракитникова Святослава Герасимовича с его канцелярией и подчинением ему урядника Мыльникова Степана Тарасовича, десятка два конвоиров и построек – казармы и карцера.

Но и с первых дней купцов в некоторой степени настораживали случаи побегов заключённых, а служивых раздражало, злило и заставляло идти в тайгу на их поиски. Кого излавливали, а кто и исчезал бесследно с подъёмным из породы золотом или отнятым у своего круга похитителей, а те, кто противились, несговорчивы, порой лишались жизней. Превосходство в силе над соузниками и алчность тому были причиной.

Не одного, а двух маркшейдеров с точными инструментами послали купцы на разработки. Шахта не одна и перспектива знатная. Одному маркшейдеру не справиться, спешка в подземных расчётах во вред оказаться может, убытками обернуться. А посему с двоих и спрос двойной.

Прииски на Лене загремели славой, разнеслись молвой по всей России – там люди ходят по золоту и роют его пудами, отчего ещё более привлекало народ податься за счастьем, найти несказанные богатства, обрести зажиточность. «Это надо же, люди купаются в деньгах! Да каких!.. Ай да край!..» – где с подачи, где в сплетнях слышались людские разговоры в деревнях и сёлах. И люди шли, где одиночки, где группами с нажитых земель, уйти от передаваемых из поколения в поколение бедности.