Никита с Колобком завершили избу, принялись за установку печи. Ствол шахты достиг глубины шести саженей, а скалы всё нет, и это не могло не волновать бригаду и особо Аврамова. Пётр Григорьевич ударился в сомнения и с тревогой думал: так и до центра земного шара копать можно, и без толку. Но Свиридов успокаивал, уверяя глубоким залеганием западения плотика, и советовал забор проб брать и промывать чаще.

На доделку мелочей по избушке и заготовку дров из неделовых хвостов леса, что не использовались для крепи шахтного ствола, Аврамов оставил Колобка, а Никиту, назначив старшим бригады, переключил на проходку с одновременной промывкой проб. Сам же наряду с объездом приисков занимался и контролем горных работ на мелкозалегающем месторождении Накатами. Тем не менее при такой занятости он старался чаще появляться у проходки ствола, двигал душевный зуд: когда же настанет, и настанет ли день с положительным результатом?

Работы при непосредственном участии Никиты продвигались проворнее, а продвинувшись на один аршин и взяв очередной забор песка для промывки, Никита на дне лотка увидел мелкие самородки разной величины от зёрен ржи до тыквенных семечек, о чём с восторгом известил мужиков:

– Всё, шабаш, зацепили золото! Остальные подъёмы грунтов бадей в отвалы прекращаем, мыть будем!

Углубившись на восемь вершков, пески дали золото крупнее.

Аврамов не появлялся два дня, и Никита, взяв на себя ответственность, прекратил дальнейшую проходку, а переключил бригаду на устройство бутары к дальнейшей промывке песков на шлюзе. Бутару соорудили из подручных материалов, сделали деревянные лотки для забора воды, однако трафаретов для днища бутары не было, их нужно завозить, брать из приисковых запасов или складов резиденции.

В это время и появился Аврамов и застал бригаду за изготовлением элементов водоподводящего лотка и строго спросил:

– Почему с бутарой занялись, лоток собираете, почто проходку остановили? Не дано было мною такого указания!

Никита поспешил остудить вспыльчивость Аврамова:

– Пётр Григорьевич, не гневайтесь, в той причине виноват я. Дошли до золота, не иначе как не лотком, а бутарой следует промывку вести, вот и занялись в ваше отсутствие. – С последними словами Никита достал из кармана кусочек тряпицы, развязал и протянул Аврамову.

Аврамов изменился в лице и восторженно смотрел на первое извлечённое из глубины шурфа золото.

– Да неуж?! Ай да удача! Это ж явно при плотике золотоносный пласт зацепили! Знать, и плотик вот-вот покажется! Ай да успех, порадовали!

Взял из рук Никиты золото, рассматривал его, с аккуратностью завернул в тряпицу, положил в карман.

– Трафареты отсутствуют, а то б и бутару и лоток установили и помыть испробовали, – высказал сожаление Никита.

– Ну, голубчик, за этим промедление не станет! Немедля распоряжусь, живо завезут всё потребное и бутару готовую доставят, а эту в покое оставьте, позднее до ума доведёте, лишним не будет, тоже в работу запустим. Не мешкая и поеду на прииск, а заодно и Свиридова с Карпухиным приглашу, пускай оценят, а вам пока выходной на сегодня. Спозаранку завтра шурф бейте, а породу складируйте у берега на расчищенной поверхности, и водоприёмник доделайте, как привезут бутару, так и установите лотки и промывать начнёте под приглядом Степана Ильича, – закончил Аврамов, вскочил в седло, стегнул коня и умчался.

И всё же бригада выходной себе не устроила, а продолжили работу в проходке ствола, подогрела хвала Аврамова и надежда на повышенную оплату, коль обнаружен золотоносный пласт. Да и Никиту послушали, призвавшего быстрее достичь желанного плотика, о котором постоянно твердили горные инженеры.

Следующий выбранный из глубины аршин породы ударом кирки известил о крепкой подошве, не поддающейся острию железа. Не иначе долгожданная скала. Зачистив лопатами и метёлкой дно ствола, вытащили последнюю бадью и закрепили на уровне человеческого роста нижний венец крепления сечения, подпёрли его в углах поддерживающими стойками, нарастили лестницу.

При последнем слое зачистки Никита не утерпел и промыл лотком. Каково же было удивление, когда наряду с небольшими кусочками драгоценного металла увидели два самородка величиной с голубиное яйцо, с разницей – они были плоскими с характерным для золота цветом, один вытянутой формы, второй овальной.

– Ну и ну! Каково ж крупное! – произнёс Никита, разглядывая с бригадой золото.

– А может, разделим по себе? – глядя горящими глазами на жёлтый металл, предложил Колобок. – Бадьи никто не считал, так с отложенного отвала ещё промыть, самородков ещё смоем, а можа, и крупные попадутся, когда случай удобный представится, а тут вот оно. – Члены бригады посмотрели на Никиту, как он отреагирует, согласится ли промыть зачищенную с поверхности плотика породу несколькими лотками и разделить золото?

– Начальства нет, предоставлены сами себе, кто ж узнает о промывке и делёжке, дело говорит Михаил, в самом деле, момент-то удобный, – подхватил один из проходчиков ствола. – Припрячем на день чёрный, а там и ещё какой раз вдруг получится, без надзору-то мы тихо сообразим.

Никита, опешив от предложений, вскипел:

– Если с кражи начать труд на приисках, так и в остроге сезон закончим. Михаил, у тебя как фамилия?

– Почто интересуешься, знаешь же – Колобок, – удивился вопросу Михаил.

– Правильно, так сейчас вдарю кулаком в ухо, и покатишься колобком до речки, смутьян, выбрось из головы чужое загребать. Видал чего! И ты, Григорий, хорош, подстрекателя подхватил. Золото увидели, тут и на чужое потянуло. Воровское зерно проклюнулось? Вы что, с задумкой грабежом карманы набить на промыслы прибыли али жить по совести и деньги за труд получать? Так и семьи и матушки и батюшки вас не дождутся, коль в оковах окажетесь. Стыд-то где оставили? Или где честь была, там навозом запахло! У-у, не ожидал, мужики, от вас, никак не ожидал, надо же с кем в паре работаю, татьба в головах ваших, оказывается.

Никита собрал самородки со дна лотка и замотал в тряпицу, промолвил:

– Завтра порадуем Аврамова, тут уж куда выше восторжествует супротив ранее намытых проб.

Бригада стояла, понурив головы, только что проявленный порыв соблазна колко отозвался в головах упрёком Огородникова. Предстали пред глазами его ворами, грабителями. Моложе всех, а осадил крепко и справедливо. Вот он, чёрт, когда вылез, так и норовит в свой омут затащить.

– Ты, Никита, уж не доноси, ради бога, благодетелю Аврамову про слабость нашу. Это ж бес в нас вселился, чуть было не попутал. Извиняй заплутавшихся, – загалдели мужики.

Никита нахмурился, мужики ждали, что ответит на то – донесёт или спустит гнев.

– Как что плохо, не туда голову сунули, так и про Бога и про кормильца вспомнили. Ни слова не промолвлю, в доносчики не нанимался, – махнул рукой Никита. – А наперёд урок вам.

С облегчением вздохнули мужики, молча себя ругая за случившийся разговор. В уме ругали Колобка, первым призвавшим к соблазну, а они подхватили, закудахтали курами. Колобок и сам себя упрекал – высунул язык где ни попадя.

На следующий день, по утрени, прибыли три подводы в сопровождении Аврамова, Карпухина и Свиридова. Завезли элементы бутары, тачку, несколько досок и потребный технический инструмент. Топограф и геолог с повышенным интересом разглядывали предоставленные Никитой самородки, удивлялись их размерам и количеству намытых всего лишь в двух лотках. Но больше поражался Аврамов, он не скрывал ликования.

Изучали пройденную выработку, спускались вниз, осмотрели плотик и золотоносный пласт. Выбравшись наружу, Аврамов распорядился немедленно приступить к монтажу бутары и водоподводящего к ней лотка, устройству ходка из досок для тачки по доставке породы на промывку. Свиридов промыл пару лотков, изумлялся богатому содержанию золота в доставленных на поверхность песках. Было чему удивляться, сроду пред собою не видал ни породы редкостной, ни полноты её драгоценным металлом.

– Невероятно! Невероятно! Пётр Григорьевич, вот уж поистине золотая жила вами обнаружена. Это ж открытие! Не чета мелкозалегающим запасам супротив всех приисков! Выходит, пойма речки Бодайбо наверняка на всём её протяжении представлена богатейшими залежами золота. Ненапрасным оказался труд, не напрасен. Ваше упорство и интуиция не подвели, загремит теперь ваша шахта немыслимой добычей. Под русло Бодайбо подберётесь, так и боле богаче золото пойдёт, уверяю вас. Тут уж я обеими руками ручаюсь. Неизбежно станется. Металл тяжёлый, так, за века его скопление образовалось в основном на самых нижних слоях скальных пород и в их трещинах.

– Не спугните, Степан Ильич, везение. Не суеверным будучи, а прошу, постучите перстом по дереву и сплюньте через левое плечо трижды, смахните с плеча бесёнка.

Свиридов, улыбаясь, тут же костяшкой пальца постучал по борту бутары, и трижды из его уст прозвучало:

– Тьфу-тьфу-тьфу.

– Благодарю вас, Степан Ильич, уж не замедлили исполнить просьбу. Боюсь, а потому народные приметы в таком случае соблюдать потребно, – изрёк Аврамов, перекрестившись. – А вот что скажет Иван Фёдорович? – обернулся к Карпухину:

– Горизонтальную проходку выработок без вашей помощи в данном случае не пройти, покамест туман для меня, так здесь ваше, голубчик, участие прямо-таки как нельзя уместно.

– Милейший Пётр Григорьевич, я топограф и прежде всего специалист по картографии, измерительным работам на дневной поверхности, а тут вы проникли в земные недра.

– Так как быть?

– Начальные направления выдам буссолью с определением магнитных азимутов и отвесами, а далее инструменты понадобятся куда более с точнейшими показателями – теодолит, в нём не только горизонтальные, но и вертикальные углы измерений заложены, в моём же арсенале нет такового. Рекомендую заказать на горные работы маркшейдера – знатока по выносу в натуру и контролю подземных направлений проходки. И вверх по простиранию месторождения и вниз по течению русла, и все работы запечатлеет вам на план. Нарисует вам всё в стихах и в красках, – улыбнулся шутке Карпухин и продолжал серьёзно: – Больше скажу: при надобности пройти дополнительный вертикальный ствол, так маркшейдер безошибочно с поверхности приведёт рабочих в подземные выработки, а то и наклонный ствол до плотика рассчитает, нужда пристанет и подземным водам направление даст проходкой штрека. Мой совет: не терять времени, запросить маркшейдера с надлежащим инструментом и инвентарём. А пока помогу, чем могу и в чём способность имею.

Аврамов так и поступил, спешно отправил Сибирякову сообщение, в нём подробно изложил об открытии проходкой шахты богатого золотом месторождения в речке Бодайбо и срочной необходимости маркшейдера с теодолитом и устройствами к нему, качественной бумагой и чертёжными принадлежностями.

Карпухин и Свиридов сориентировали бригаду на проходку выработки по плотику в сторону русла, чем и занялись рабочие, ставшие в одночасье шахтёрами. Вели забой с одновременным креплением кровли свода и стенок листвяком, его заготовили впрок – лиственница в округе росла в достатке. При расширении забоев отработанное пространство местами закладывали камнем. Пески поднимали на-гора и вели непрерывную промывку. Золото с бутар снимали крупное и хорошим весом. Всё радовало, кроме появления небольшого количества грунтовых вод – почва «плакала», что затрудняло работы. Аврамов организовал работы в две смены, увеличив численность бригады.

Оставив Никиту смотрителем за всеми видами работ, Пётр Григорьевич всецело доверился Огородникову, видя в нём беспорочного и ответственного человека. К подземным работам подключил и горного инженера, сняв его с одного из приисков. Сам продолжал отвлекаться на добычу золота открытым способом в пойме Накатами, объезжал прииски, подконтрольные Сибирякову и Компании. Настроение у него теперь по понятным причинам было повседневно возвышенным.

Никита упивался своим участием в открытии столь обильных золотоносных запасов, гордился оказанным поручением со стороны Аврамова, но внешне виду не показывал, эмоции сдерживал, хранил внутри себя. Часто мысли возвращались к построенной им избёнке в резиденции, оставленной закрытой на замок, скучавшей без хозяина. Думал о семействе Подкорытовых, о Ксюше. Чем занята, думает ли она о нём так же, как он о ней? Какие сомнения, безусловно, думает, и душа теплела, но ныла от неведения, а пред глазами вставал её удивительной красоты облик. Задумывался Никита и о родителях. Сколько прошло лет, а они не ведают, каким образом у него устроилась жизнь, как всё довольно хорошо складывается. Собирался написать письмо и отправить в Нюю, но, закрутившись в заботах, откладывал, а больше мечтал, как появится послабление в работе, поехать к ним и увидеться, обнять отца, мать и сестрёнку.