3 мая 1945 года

Поздно вечером генерал-лейтенант Вадис в штабе 3-й ударной армии собрал совещание с руководителями управления контрразведки Смерш 1-го Белорусского фронта, отделов контрразведки армий и корпусов и оперативно-розыскных групп. Генерал начал с достигнутых результатов:

– На сегодняшний день мы имеем следующую картину: во-первых, собрана некоторая информация о самоубийстве Гитлера и его жены Евы Гитлер, в девичестве Браун, однако реальных фактов, подтверждающих это, нет; их трупы не найдены; есть ряд косвенных подтверждений, основанных на противоречивых показаниях свидетелей. Во-вторых, установлен факт самоубийства Геббельса и его жены Магды Геббельс, в девичестве Квандт; их трупы обнаружены; имеются акты об обнаружении трупов и их опознании, а также два протокола допросов опознавателей. В-третьих, обнаружены трупы шестерых детей Геббельсов: дочерей Хельги, Хильды, Хольды, Хедцы, Хайды и сына Хельмута, умерщвлённых своими родителям при помощи врачей лазарета рейхсканцелярии. Это подтверждено актами об обнаружении и опознании, а также протоколами допросов опознавателей детей. В-четвёртых, установлены факты самоубийств начальника Генерального штаба сухопутных войск генерала Кребса и начальника управления личного состава вермахта и главного адъютанта Гитлера генерала Бургдорфа; трупы их обнаружены; акты об обнаружении и опознании имеются, протоколы допросов опознавателей тоже. В-пятых, задержана группа высокопоставленных военных и гражданских лиц, находившихся в бункере Гитлера. Среди них наиболее значимыми фигурами являются начальник личной охраны Гитлера группенфюрер СС Раттенхубер, вице-адмирал Фосс, командующий обороной имперской канцелярии и всего центра Берлина бригаденфюрер СС Монке, адъютант Гитлера штурмбаннфюрер СС Гюнше и секретарша Гитлера Юнге, личный камердинер Гитлера штурмбаннфюрер Линге. С ними проводятся следственные мероприятия. В-шестых, – в голосе Вадиса зазвучали металлические нотки, – установлено, что заместитель Гитлера по партии Борман, начальник гестапо группенфюрер СС Мюллер, руководитель гитлерюгенда Аксман, личный пилот Гитлера группенфюрер СС Баур, личный шофёр Гитлера Кемпка и личный врач Штумпфеггер в ночь с 1 на 2 мая исчезли из бункера в неизвестном направлении, – генерал бросил тяжёлый взгляд в сторону полковников Мироненко и Грабина. – По этому факту необходимо серьёзно разбираться как с командирами стрелковых полков, участвовавших в штурме канцелярии, так и с офицерами контрразведки, прошляпившими уход этих фашистов.

Слово попросил начальник отдела контрразведки Смерш 3-й ударной армии полковник Мироненко. Вадис недовольно поморщился, но разрешил.

– Товарищ генерал-лейтенант, вы сами знаете о накале боёв вокруг имперской канцелярии. Все наши офицеры сражались в составе штурмовых групп. Трое погибли, одиннадцать человек ранены. Контрразведчики первыми ворвались в здание. Мы не располагали ни сведениями об оставшихся в рейхсканцелярии, ни нормальными картами города, ни техническими схемами и планами канцелярии, метро, городской канализации. Кроме туристических планов Берлина у наших людей ничего на руках не было. Так при чём же здесь командиры стрелковых полков и наши оперативники? За такую работу людей награждать надо, а не наказывать.

Генерал уважал Мироненко, ценил его профессиональную работу, тот стиль опытного военного разведчика, который полковник привнёс в военную контрразведку. Сам его выпросил в штабе фронта весной сорок третьего из разведуправления, когда вместо особых отделов НКВД в армии были созданы органы военной контрразведки Смерш, подчинявшиеся непосредственно Верховному главнокомандующему. Тогда крайне не хватало кадров с военным, особенно разведывательным опытом. Многие бывшие особисты НКВД, ставшие кадровой основой военной контрразведки, плохо знали разведывательный потенциал противника, не имели представления о его технологиях и поэтому с трудом выстраивали контрразведывательные механизмы. Дров тогда наломали много. Да и в войсках к ним относились по инерции с боязнью, но без всякого уважения. Именно такие армейские офицеры-разведчики, как полковники Мироненко и Грабин, майор Савельев, создавали новую систему военной контрразведки.

Вадиса такой демарш Мироненко задел. Однако ссориться не хотелось. Впереди была огромная работа. И делать её предстояло сидящим перед ним людям. Он пошёл на попятную, соблюдая лицо:

– Полковник Мироненко пытается защитить мундир, но забывает, что мы носим одну форму. Никого из наших офицеров я в обиду давать не собираюсь. Но прошу помнить, что и расслабляться никому не позволю. А награды будут, когда Гитлера найдём.

Довольный собой, Вадис продолжал:

– В-седьмых, до сих пор мы ничего не знаем о судьбе Гиммлера, Геринга, фельдмаршала Кейтеля, генерала Йодля, Кальтенбруннера, Шеленберга, гитлеровских министров… В сухом остатке у нас практически только установленный факт гибели Геббельса и его семьи, ряд косвенных доказательств смерти Гитлера и Евы Браун, много задержанных, имеющих, видимо, важные сведения.

Вадис поднялся и, медленно шагая по комнате, стал ставить задачи:

– Полковнику Грабину и его людям усилить розыскные мероприятия, продолжать интенсивные допросы задержанных. Стремиться к выявлению места захоронения Гитлера, если путём допросов мы убедимся в факте гибели Гитлера. Собирать информацию по крупицам, перепроверять её многократно. Выстроить всю хронологию событий в бункере Гитлера по часам и, по возможности, по минутам. Искать специалистов-врачей, когда-либо причастных к обследованию и лечению Гитлера и Евы Браун. Начальнику четвёртого отдела управления подготовить за моей подписью письма – запросы об имевшихся фактах задержания лиц из ближайшего окружения Гитлера к руководителям органов контрразведки американских и британских войск, соприкасающихся с частями и соединениями советских войск в полосе нашего фронта. О результатах работы докладывать дважды в сутки.

С минуту подумав, генерал продолжил:

– И вот ещё, товарищи офицеры. Все должны понимать особую ответственность, которая на нас возложена Верховным командованием и руководством ГУКР[9]. Генерал Серов на правах заместителя командующего фронтом стал серьёзно закручивать гайки. Мы обязаны представлять ему ежедневные отчёты о работе. Его приказом образованы оперативные районы НКВД в Берлине на правах районных отделов. В места сбора военнопленных прибывают сотрудники ГУПВИ НКВД. Есть сведения о том, что по линии НКВД и НКГБ[10] также будут проводиться, а возможно уже проводятся, оперативно-розыскные мероприятия по факту смерти Гитлера. Прошу, нет, требую от вас выдержки и деликатности. В конфликты с сотрудниками НКВД и НКГБ не вступать. Никаких документов им не представлять. Пленных передавать органам ГУПВИ НКВД только после того, когда наши офицеры завершат с ними работу. Обо всех фактах возникшей напряжённости докладывать незамедлительно.