Жизнь расставила на карте новой России суровые реалии: юго-восточное направление железнодорожной сети страны стало, образно говоря, фронтовым. Через Черноземье, обжитые и богатые земли, с юга на Москву и Урал, Поволжье и Сибирь идут составы с грузами и пассажирами, а также поезда из Ростова-на-Дону, Адлера, Харькова… Все они идут через Придонск и крупнейший железнодорожный узел Лиски. Одна из станций магистрали – Колодезная – ворота на Нововоронежскую атомную станцию.
Генерал-майору милиции Белову, начальнику УВДТ, прослужившему на Юго-Восточной более четверти века, схема магистрали, ее узловые точки давно и хорошо известны. Как известны теперь и подлые приемы террористов, их интерес к наиболее уязвимым и опасным, с точки зрения последствия теракта, объектам.
Генералу, конечно, известно больше, чем нам, простым смертным, о тех направлениях, в которых его подчиненные должны проявлять повышенное служебное внимание и рвение, – у него другой уровень информации. Так, разумеется, и должно быть. Хотя мысли о профессиональном долге часто перемежаются другими – житейскими, политическими, и он, генерал, не может сказать о том направлении, в каком движется сейчас гигантский поезд РОССИЯ с его многомиллионным населением.
А мчится поезд пока что в неизведанное.
В тумане.
Увы.
…Оперативный дежурный управления, встретивший Белова у входа, с ладонью у козырька фуражки, доложил, что ночью с поезда Элиста – Москва снята женщина, русская, в сумке которой обнаружен тротил в большом количестве, почти три килограмма. Детонаторы отсутствуют. Женщина, фамилия ее Котова, говорит, что ехала из Ставрополя; на станции Кавказская, ночью, в их купе села некая Луиза, чернявая такая женщина лет тридцати пяти, похожа на чеченку, вообще кавказской внешности. Луиза говорила, что едет к сыну в Москву, он у нее студент, учится на последнем курсе какого-то вуза. Встретит там, в столице, на Павелецком вокзале. Поезд, правда, приходит рано, в половине шестого, но ничего, ради матери можно прийти и пораньше…
– Докладывайте по сути, – строго сказал Белов. Он вошел в комнату дежурного, показал жестом – «продолжайте».
– Под Ростовом этой Луизе стало плохо с сердцем, – рассказывал далее дежурный – низкорослый, с усталым лицом майор в довольно помятом кителе и с проклюнувшейся уже черной щетинкой на щеках и подбородке. – Ее сняла скорая, увезла. А перед этим Луиза слёзно попросила Котову довезти ее сумку до Москвы, передать сыну – он обязательно придет встречать свою мать. При обработке поезда нашим кинологом собачка обнаружила в сумке Луизы взрывчатку…
– Котова где? – сейчас же спросил Белов.
– Сидит у нас на вокзале, в дежурной части. Там же находится в хранилище и сумка Луизы.
– В Москву с этим, элистинским, поехал кто-нибудь?
– Так точно. Два оперативника из линейного отдела, Лисицын и Шкабрин, товарищ генерал. Поездному наряду также было приказано оказать помощь при задержании «сына» Луизы.
– Во сколько элистинский прибыл в Москву?
– В пять тридцать пять утра, товарищ генерал. С опозданием на десять минут.
– Результат? – Белов напрягся.
– К вагону никто не подошел. – Дежурный тянулся в струнку за своим рабочим столом-пультом, но ему это плохо удавалось – мешало брюшко. Белов круто, по-мужски выругался.
– Сумку-то зачем здесь, на вокзале, оставили?! Тротил надо было, разумеется, изъять, положить туда хотя бы кирпич, послать с этой сумкой женщину… Тьфу! Проводницу, наконец, попросить: мол, так и так, кто тут Луизу встречает? Она вот сумку передала. Сын, или кто там должен был прийти, наверняка сумку знает по описаниям, а может, видел ее.
Оперативный дежурный молчал, лицо его бледнело с каждым мгновением.
– Почему меня не поставили в известность?!
– Ну… это было поздно ночью, товарищ генерал, вы спали… И потом, мы же сняли женщину с поезда, изъяли взрывчатку…
– Да, это хорошо, что вы ее сняли, но надо было задержать и того, кому взрывчатка предназначалась! – Белов помрачнел. – Я ведь ждал эту Луизу, или как там ее зовут по-настоящему. Вообще курьера. Ждал, понимаете, Хрипушин?! Не нужно было снимать Котову с поезда, пусть бы она ехала дальше. Надо было объяснить женщине, что к чему… И ехать вместе с ней, с этой сумкой! «Сын», ясное дело, оказался умнее нас, подстраховался, к вагону не подошел. Хотя был рядом, я в этом уверен. Когда же он увидел сержанта в форме, да рядом с ним еще двух оперативников… – Генерал досадливо стукнул кулаком об кулак. – Какой дурак полезет на рожон?! Прямо в руки милиционеров?!
Оперативный дежурный, опустив голову, молчал. Молчали и другие офицеры, стоявшие навытяжку.
– В Ростов, в скорую помощь, хотя бы звонили?
– Так точно, товарищ генерал!
– И что? Во сколько звонили?
– Сразу после задержания Котовой. Я позвонил оперативному дежурному и в Ростов, подполковнику Радченко, объяснил ситуацию. Он связался со скорой, там ему сказали, что Луиза Навруева… она сбежала, товарищ генерал. Полежала с полчаса, ей сделали стимулирующий укол…
– Все ясно, можете не продолжать, – Белов махнул рукой. – Поезд от Ростова до Придонска идет полсуток, не меньше, так? А за это время черт знает куда можно уехать!.. Вы будете наказаны, Хрипушин, и очень серьезно! – бросил генерал.
Белов был вне себя от возмущения. Невысокого роста, плотного телосложения, коротко стриженный, в цивильном костюме, генерал торопливо пошел по лестнице наверх, в свой кабинет, уже на ходу отдавая распоряжения двум своим заместителям – по оперативной работе и по следствию: «Срочно связаться со станцией Кавказская, возможно, Навруева все же застряла там – нет поезда на Грозный»; «Разыскать в Ростове подполковника Радченко…»; «Связаться с Павелецким вокзалом…»
И все же Белов понимал, что террористы из рук милиции выскользнули. У кого-то были еще и детонаторы, кто-то собирался собрать там, в Москве, адскую машину… Какая-то задуманная бандитами операция и была предотвращена, эти три изъятых килограмма тротила уже не взорвутся, не принесут беды, но операция-теракт остановлена лишь наполовину…
А если взрывчатка предназначалась не для Москвы?
Кто в таком случае и куда должен был ее переправить дальше?
Белов взял бразды в свои руки. Уже через три минуты он говорил по телефону со своим коллегой, начальником УВД на Северо-Кавказской дороге, потом позвонил главврачу Ростовской БСМП и в управление ФСБ по Придонской области.
И все же время было упущено. Следы Луизы Навруевой терялись в прошедшей ночи.
…А в дежурной комнате ЛОВД на станции Придонск-1 гражданка Котова Светлана Михайловна, сорокового года рождения, уроженка Ставропольского края, давала новые показания, объясняла, как и при каких обстоятельствах она познакомилась с этой самой Луизой, как та выглядит…
Потом, уже в управлении ФСБ, по ее словам криминалисты лепили фоторобот Навруевой.
В Москве же в этот ранний час один из носильщиков на Павелецком вокзале – неприметный, в форменной одежде мужичонка с тележкой в руках и нагрудной бляхой на синей куртке – звонил по телефону-автомату какому-то Казбеку:
– Слышь, Казбек, это я. Груз не прибыл, я встречал. Никакая баба с черной сумкой не выходила. Я покрутился у тринадцатого вагона, подождал. Там менты возле этого вагона стояли, я к проводнице не стал подходить.
– Куда эта дура делась? – зло сказали на том конце провода. – Мне же позвонили из Ростова… Ты, может, все-таки подойдешь к проводнице, Санек? Так, по-тихому, незаметно. Спроси сначала про кого-нибудь другого… Поезд еще стоит?
– Поезд-то стоит, его сейчас утащат в отстойный парк. Но лезть в лапы ментов я не буду, Казбек. Задницей чую – неспроста они там. Может, и по мою душу явились.
– Я же обещал тебе, Санек, пару сотенных зеленых. Ты их получишь, как только передашь мне сумку.
– Я могу и пару лет схлопотать, Казбек. Менты у вагона не зря крутились, поверь моему опыту. Ты бы видел их физиономии – так глаза и стригут… Ждали они кого-то у тринадцатого, ждали!.. В общем, пока!
Носильщик повесил трубку, удовлетворенно вздохнул, мысленно похвалив себя за осторожность, – двести долларов, конечно, на дороге не валяются, но и совать голову в сомнительное дело… себе дороже.
Он взялся за тележку и быстро покатил ее к третьей платформе, прибывал поезд из Тамбова. Санек (среди коллег он носил вполне заслуженную из-за своей серости кличку – Совок) поспешил в конец состава – там услугами носильщиков пользовались охотнее.