От Волчанска Жеребчик, Де Билл и Ханурик отъехали на электричке несколько остановок в сторону Прикамска, сошли на полустанке с убогим домиком, где сидела одна лишь кассирша и висела белая табличка с черными буквами: «О.П. 1626 км».

Место глухое. Что в одну сторону от «О.П. 1626 км» – низкорослый смешанный лес, что в другую, на десятки километров. И до ближайшей, соседней «О.П.», остановочной площадки, километров двенадцать, не меньше.

То, что надо.

Костыльный тяжеленный лом, большие гаечные ключи – все это завернуто у наших героев в мешковину, особого внимания не привлекает. Лом нес на плече Де Билл, ключи у Ханурика, а Жеребчик тащит сумку с двумя бутылками водки и закусью.

По виду эти трое – то ли геологи, то ли какие-то ремонтники. Может, пути, может, контактной сети… с ходу не понять.

Сегодня Ханурик проводит «разведдень» с заброской инструмента на место будущей акции. Словом, рекогносцировка на местности. В самом деле, надо было серьезно подготовиться, все продумать и просчитать, так просто рельсы не раскрутишь. Поезд должен лечь в удобном месте.

В целом, конечно, Ханурик местность выбрал удачную – глушь, тишина. От этой самой «О.П. 1626 км» до ближайшего населенного пункта – километров семь-восемь. Какой-то лесной поселок. Кто там живет и чем занимается, Ханурик не знал – какая разница?! Когда-то, кажется, был леспромхоз, потом лес вокруг вырубили, поселок бросили на произвол судьбы. Много там бывших зэков, стариков – вряд ли кто из них побежит на выручку пассажирам поезда, потерпевшего крушение. А если и побегут, то – грабить, мародерствовать. Что ж, дело святое. Поезд большой, на всех хватит. Главное, чтобы никто из этих замшелых лесных жителей не увидел их, Ханурика со товарищи, не заложил потом милиции. Сделать это, конечно же, несложно, было бы желание. Потому Ханурик и втолковывает сейчас своим подельникам: работаем быстро и – сматываемся. Поезд надо положить без особого шума, потому он, Ханурик, и выбрал место более или менее пологое, с мягкой травой и невысоким откосом. Не нужно, чтобы вагоны лезли друг на друга, кувыркались с высокой насыпи. Скорость тут, на этом длинном перегоне, поезда держат высокую, под восемьдесят, а то и все сто километров, плюс небольшой уклон да кривая, то есть поворот, и, если раскрутить правый рельс по ходу движения состава и слегка сдвинуть его в сторону – крушение поезда обеспечено. Ханурик это, как бывший путеец, знал преотлично.

Все трое не торопясь идут вдоль путей. Чтобы не вызывать особых подозрений у возможных встречных или у тех, кто может увидеть их из окна вагона, Ханурик надел оранжевый путейский жилет поверх куртки. Жилет этот хранился у него в сарае с давних пор и вот пригодился.

Теперь со стороны можно было лицезреть небольшую бригаду путейских рабочих, обследующих, видно, участок дороги, полотна.

Правда, у них не видно привычного для путейцев инструмента, хотя они и несут что-то похожее на плечах. Наверное, это путевой мастер с рабочими – обходят свои владения, приглядываются к шпалам и рельсам, определяют предстоящий объем работы…

У ближайшего стыка Ханурик остановился, присел, показал рукою на короткий толстый провод, соединяющий концы рельсов.

– Вот наш главный враг, – сказал он, похлопывая по дужке короткого медного провода. – Оторви его – и вон на том светофоре сейчас же загорится запрещающий сигнал. Засуетятся диспетчера, машинист, путейцы…

– А как же быть, Ген? – спросил Де Билл. – Может, проще – рвануть? Найти где-нибудь толовую шашку и…

– А где ты ее возьмешь, эту шашку? – резонно парировал Ханурик. – Да и шум лишний нам ни к чему. Опять же – хвосты, улики. Менты сразу же кинутся вычислять, у кого могла быть взрывчатка, кому и когда те люди дали ее… Да они нас через день найдут. Лишние же свидетели, на хрена нам это надо?! А мы дело по-тихому сделаем; сейчас все обсмотрим, решим, где именно гайки крутанем, где поезд положим. А потом, когда время придет, костылики подергаем, рельсу сдвинем, а вместо этой проволочки подлиннее поставим, я взял. Сечете теперь, что к чему? А?

Жеребчик с Де Биллом секли. Да и что тут не понять – примитивно же все, как раз для таких учеников. Что-что, а пакости делать ума особого не надо, разрушать – не строить. Пакости как раз дебильные делают лучше всего.

Теперь Ханурик объяснял конкретную задачу: надо раскрутить вот эти мощные четыре болта; выдернуть ломом с правой стороны рельса на протяжении нескольких метров штук тридцать костылей; медную короткую перемычку заменить длинным, примерно метровым проводом с оголенными концами…

– А током не шарахнет, Ген? – вежливо спросил Де Билл, опасливо поглядывая на рельсы и загоревшийся на светофоре зеленый свет – приближался поезд.

– Нет, – авторитетно заявил Ханурик. – Ток по рельсам идет небольшой, не ударит. Вот, видишь, берусь. – И он для наглядности положил голую руку на рельс. – Это все равно, что в телефоне – там тоже ток есть, небольшой. Ну, тут, может, побольше…

Ханурик снова поднялся на ноги, осмотрелся – да, место хорошее: уклон, кривая, невысокий откос. Рельс можно сдвинуть на несколько сантиметров… ну, десять, пятнадцать. Главное, нарушить стык, и первая же колесная пара электровоза соскочит с рельса, локомотив потянет вправо, а он потащит за собой весь состав, вагоны.

Они сошли с насыпи – на полном ходу приближался грузовой поезд. Отвернувшись, ждали, пока промчится мимо нефтеналивной состав, – грязные черные цистерны мелькали бесконечно, сотрясая землю, таща за собой пыль и сизый, едкий какой-то дымок, грохот. Мелькало на замазученных боках цистерн: «БЕНЗИН»… «БЕНЗИН»…

– Вот на чем бабки можно делать, – вздохнул Де Билл, когда проскочила последняя цистерна. – Отцепить бы одну, толкануть. Если литр бензина стоит… Ё-мое! А в цистерне тонн пятьдесят!..

– Бери выше, шестьдесят две, – усмехнулся Ханурик. – Сразу бы миллионером стал.

– Я бы «вольву» купил, – сейчас же подхватил Де Билл. – Джинсы новые и кожанку. В кабак бы вас лучший в Прикамске повез…

– Размечтался, – протянул Жеребчик. – Поймай сначала, а потом уже ощипывать будешь.

Они выбрали место посуше, на солнышке, уселись на лежащий на земле телеграфный столб: он подгнил у основания и его, видимо, совсем недавно связисты заменили.

Де Билл разложил снедь, откупорил бутылку с водкой. Подельники взялись за трапезу.

Выпили, закусили. Апрельское солнышко пригревало, разморило всех троих. Было скучно, захотелось похохмить.

Возможность такая скоро представилась.

Зачастили пассажирские поезда – и с той и с другой стороны, как говорят железнодорожники, четные и нечетные.

Пассажиры этих поездов, также скучая, смотрели на развалившихся на земле парней, а те, в свою очередь, – на пассажиров.

– Показал бы ты им, Жеребчик, – лениво произнес Ханурик. – И чего пялятся, как на этих… – Он не нашел сравнения. Подумал и прибавил: – Как на шимпанзе в зоопарке.

Жеребчик не заставил себя долго упрашивать. Как только приблизился очередной поезд, он вскочил, расстегнул ширинку…

В вагонах летящего мимо «Малахита» прореагировали адекватно: в окнах – кто засмеялся, вертя пальцем у виска, кто стыдливо отвернулся, а кто стал звать на зрелище попутчиков.

И все смеялись.

Ханурик с Де Биллом тоже покатывались со смеху.

Поезд проскочил, и Ханурик придумал новый поворот в развлечении: на куске картонки, найденной тут же, у столба, он шариковой ручкой крупно написал: «РАСШИРЕНИЮ НАТО – НЕТ!»

С пьяных патриотов, конечно же, какой спрос? Им море сейчас по колено. А за окнами вагонов – потеха. И смех и слезы. Ну, ребята! Ну, учудили! Такого даже в Москве не придумают. Образно и понятно. Народ говорит. Из самой глубинки России, из глуши. И плакатик, и древко, на котором он висит. Такое не забудешь. Ай да ребята, ай да молодцы! Ха-ха-ха-ха-ха…

Натешившись, «ханурики» взялись за дело – надо было попробовать, как здешние костыли будут слушаться лома, сколько времени требуется на то, чтобы выдернуть хотя бы один.

Де Билл с Жеребчиком тренировались, а Ханурик следил по часам, хронометрировал. Он знал, что интервал движения поездов – шесть минут, что с учетом встречных поездов пауза, окно, для них еще меньше, и потому надо было приспосабливаться.

Да, с одного захода никакой рельс не раскрутишь. Придется повозиться, придется. Но ничего, ночь длинная, успеют. Да ночью и сподручнее. Никто же их издалека не увидит. А сейчас, днем, машинисты (а они все глазастые) заметят их как минимум за несколько километров. И могут, конечно, по своей рации что-нибудь вякнуть диспетчеру: мол, вижу путевых рабочих, работают на рельсах, но ограничения скорости нет. Как быть? А диспетчер ответит, что никаких ремонтных работ на этом участке не планировалось, во всяком случае, он, диспетчер, ничего об этом не знает.

Короче, выдернули Де Билл с Жеребчиком пару-тройку костылей, поняли, что с этим делом они справятся. Не говоря и о четырех гайках с накладками, которые предстояло разъединить, – здесь тоже проблем не будет.

Костыли они вогнали на место, лом и ключи спрятали в лесу и отправились назад, к «О.П. 1626 км». Минут через сорок должна была прийти электричка в сторону Волчанска.

* * *

В промчавшемся мимо поезде стоял у окна, в коридоре вагона, один из людей Султана Мурдаева – Полуян. Он ездил в Киров, где была назначена встреча с курьером из Москвы (человек должен был привезти детонаторы), но никто не явился. Инструкция обязывала Михаила вернуться в Прикамск, к Вахе, доложить ситуацию. И ничего самостоятельно не предпринимать.

Полуян так и поступил.

Сел в подошедший «Байкал», стал у окна вагона и катил назад, в Прикамск, размышляя о том, что срыв, неявка курьера, может ударить и их – если курьер в руках ментов и они уже знают, куда и кому вез он детонаторы.

Впрочем, паниковать не нужно. Задержка могла быть вполне объяснимой и естественной – не детские игрушки человек вез, а часть будущего взрывного устройства. Возможно, не стал садиться на этот самый «Байкал», заподозрил что-нибудь, пропустил поезд. Если все нормально – даст о себе знать, приедет завтра-послезавтра. А нет…

Полуян подавил в себе вздох. Чего тут гадать – они знали, на что идут. И за сколько.

Оболтусы эти, на краю насыпи, потешили его, как и других пассажиров, и своим видом, и своим плакатиком. Хохот в коридорчике стоял дружный – повыскакивали пассажиры и из других купе. Кидались к окнам и женщины, а увидев, на чем висит плакатик, кто со смущением в лице, кто с негодованием («Ну вы подумайте только, какие наглецы, а?!») бросались обратно за дверь…

«Вот бы кого взять в помощники, – машинально подумал Михаил. – Публика – что надо».

И никто – ни сам Полуян, ни Жеребчик с Де Биллом и Хануриком не знали, что случай, именно случай, сведет одного из них с чеченским террористом.