Полуян дал признательные показания еще до начала операции «Официант». Лис, который знал теперь имена Вахи, Имрана, на которого свалилось еще и дело об убийстве Бульбашей и проводниц (трупы Бульбашей были также обнаружены), разрывался на части. Он бы давно, разумеется, вызвал подмогу, связался с ближайшей станцией, линейным отделом милиции, и коллеги пришли бы ему на помощь. Но «Русь», как мы знаем, несколько часов летела без связи, потеряла управление…

Теперь все это было позади.

Поезд стоял. По рации из кабины машиниста Лис потребовал у диспетчера круга, чтобы тот срочно вызвал на связь Уральское управление внутренних дел на транспорте, а также Прикамское управление ФСБ. Текст радиограммы он передал следующий: «В ПОЕЗДЕ НОМЕР ОДИН „РУСЬ“ ЗАДЕРЖАН ОЧЕНЬ ОПАСНЫЙ ПРЕСТУПНИК-ТЕРРОРИСТ ПОЛУЯНОВ. ОН И ЕГО СООБЩНИКИ ГОТОВЯТ ВЗРЫВ ВО ВСТРЕЧНЫХ ПОЕЗДАХ МАЛАХИТ – ПРИКАМСК. ИСПОЛНИТЕЛЯМИ МОГУТ БЫТЬ САМИ ЧЕЧЕНСКИЕ ТЕРРОРИСТЫ ИЛИ СЛУЧАЙНЫЕ ПОДСТАВНЫЕ ЛИЦА. ИМЕНА ТЕРРОРИСТОВ ВАХА И ИМРАН, ФАМИЛИИ НЕИЗВЕСТНЫ. ЭТО МОГУТ БЫТЬ ПСЕВДОНИМЫ. ВАХА – РУКОВОДИТЕЛЬ ГРУППЫ. ПРОЖИВАЕТ В ДОМЕ РАБОТНИЦЫ ВОКЗАЛА НИНЫ КУДРЯШ В МИКРОРАЙОНЕ РАЗГУЛЯЙ. НЕОБХОДИМО ПРИНЯТЬ СРОЧНЫЕ МЕРЫ К ЗАДЕРЖАНИЮ. В ПОЕЗДЕ ЕСТЬ РАНЕНЫЕ И УБИТЫЕ. НУЖНА ПОМОЩЬ ВРАЧЕЙ.

Майор милиции Лисицын, старший оперуполномоченный угрозыска Придонского УВДт».

Лис попросил передать срочное сообщение и в свое родное управление:

«ГЕНЕРАЛУ БЕЛОВУ.

ПРОДОЛЖАЮ ВЫПОЛНЯТЬ ЗАДАНИЕ. ОДИН ИЗ ТЕРРОРИСТОВ, ПОЛУЯНОВ, ЗАДЕРЖАН. ВЫНУЖДЕН ПРОСИТЬ СРОЧНОЙ ПОМОЩИ У КОЛЛЕГ МЕСТНОГО УПРАВЛЕНИЯ УВДТ И ФСБ. ШКАБРИН РАНЕН, НАХОДИТСЯ СОЗНАНИИ. МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ ПОЕЗДА „РУСЬ“ – 1626 КМ УРАЛЬСКОЙ ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ.

ЛИСИЦЫН».

Уже через полчаса над поездом закружили два вертолета Ми-8, появились люди в военном и в белых халатах – к измученной «Руси» пришла, наконец, помощь…

На одном из вертолетов улетели в Прикамск раненые Шкабрин, Белогорцев, Мормышка, свидетель Совок-Чувырлин, а также задержанный Полуянов. Здесь же были и Лисицын с Князевым.

Уральские оперативники обоих управлений (УВДТ и ФСБ) начали свою масштабную операцию – нельзя было допустить, чтобы террористы Ваха и Имран исполнили задуманное. На ноги были подняты и спецслужбы соседнего Малахита – Имран должен был выехать в направлении Прикамска оттуда.

И все же милиция и чекисты опоздали…

* * *

Среди вещей постояльца на днях появилась небольшая спортивная сумка, которую Вахтанг принес как-то вечером. Сказал, что сумка эта – одного из клиентов, в ней важные финансовые документы и деньги. Он оставил их как аванс в счет будущих поставок фруктов. Отношения у фирмы Вахтанга с этим клиентом самые доверительные, они давно и хорошо знают друг друга. Клиент этот, фамилия его Пономарев, бывал в Грузии в свое время не раз, его там встречали как родного, точно так же встречают теперь здесь, на Урале, и его, Вахтанга. Но вполне возможно, что аванс придется вернуть, – не все складывается в бизнесе так, как бы хотелось.

Туманные эти объяснения Нине ничего не сказали, да она особо и не вникала в слова Вахтанга, подробности ей были ни к чему. Ей, разумеется, и в голову не могло прийти, что постоялец-любовник замыслил что-то ужасное…

Нина Кудряш была простой железнодорожницей, о бдительности на бытовом уровне не думала, в нежных женских снах ей не снилось ничего страшного, и наяву не приходило в голову, что рядом с ней, под боком, в буквальном смысле этого слова, скрывался не грузинский бизнесмен Вахтанг, а чеченский террорист, прибывший на ее родной Урал с конкретным заданием. Ах, если бы Нина читала «Вестник ФСБ» или хотя бы повнимательнее смотрела передачи ОРТ о террористах и их тайных замыслах!

Чисто женское любопытство все же подтолкнуло Нину приблизиться к сумке. Она осмотрела ее – сумка как сумка, с ремнями-ручками и двумя карманчиками на боку, на молнии. Но молния – этот факт Нину позабавил – была на замочке.

Она подергала замочек и отошла. Надо же, и молнии стали замыкать. Хотя чего особенно удивляться: Вахтанг говорил, что там документы и деньги. Наверное, большие…

Если бы Ваха (а он ехал сейчас на нанятой машине «домой») мог видеть, что хозяйка проявила интерес к его сумке и что даже попыталась открыть ее, он, по крайней мере, покрылся бы потом. В сумке находилось мощное взрывное устройство, и при неосторожном, неумелом с ним обращении…

Лучше об этом не говорить.

Ваха знал уже, что поезд «Русь» едва не потерпел крушение (ночью он позвонил Нине на работу, и она рассказала ему «по секрету» о ЧП на дороге); знал он и то, что на «О.П. 1626 км» улетели вертолеты с милицией, прокурорскими следователями, сотрудниками местного управления ФСБ. Туда же движется восстановительный поезд, колонна грузовиков подразделения МЧС…

Кажется, ждать Полуяна с его курьером и тротиловыми шашками не было смысла.

Да, надо использовать запасной вариант: Мурдаев не зря присылал Луизу, не зря! Как чувствовал, что что-то может случиться.

Этой же ночью Ваха позвонил Имрану.

Тот мгновенно все понял. Сказал:

– Утром выезжаю. Поезд на Прикамск – в 6:10. Кто поедет мне навстречу? Каким поездом? Надо же рассчитать…

У Вахи перехватило дыхание.

– Ты твердо решил, Имран? – спросил он. До самого последнего момента он надеялся, что Имран на самоубийство не пойдет. Можно ведь оставить сумку со взрывным устройством в поезде и сойти…

– Да, решил. Всех моих родных Аллах уже взял к себе. Приду и я. Но я должен отомстить… – они говорили по-чеченски.

Имран говорил открытым текстом, и это убедило Ваху, что он, Имран, – камикадзе, что от намеченного не отступит.

– В 9:01 в Малахит пойдет поезд местного формирования. – Ваха смотрел свои записи, на листок с расписанием поездов. – Придется воспользоваться этим поездом, Имран. «Русь» стоит где-то на перегоне, тысяча шестьсот двадцать шестой километр, там крушение грузового состава. Михаил и его курьер застряли. Там милиция, ФСБ… соображаешь, о чем говорю?.. Ну вот, мы Михаила можем вообще не дождаться.

– Конечно. Поэтому будем действовать сами.

– Хорошо. Я посылаю человека. По расписанию поезда встречаются на станции Кукуштан в десять тридцать пять.

– Я понял. Посылай человека. И прощай, Ваха! Встретимся теперь там… на небесах.

Ваха помедлил.

– Прощай…

Час, наверное, не меньше, сидел потом Ваха, глядя в темное окно дома. Думал, вспоминал, вздыхал. Он осуждал Имрана – ни к чему было взрываться вместе с поездом. Это сделал бы часовой механизм в точно установленное время. В уже обозначенные расписанием 10:35. Но два взрывных устройства во встречных поездах наделают больше бед… Имран это учел.

Нина встретила Ваху-Вахтанга нежными объятиями и поцелуями.

Он, на мгновение стиснув в ответ женщину, потянул носом воздух.

– У тебя так хорошо пахнет, Ниночка. Что печешь?

– Пирог с рыбой разогреваю. Будешь?

– А… Ну ладно, пирог так пирог. И стакан чаю, хорошо? Но только очень быстро – машина ждет.

– Ты уезжаешь?

– Вместе с тобой.

– И куда же мы поедем? – удивилась Нина.

– Я прошу тебя срочно съездить в Малахит. Поезд, как тебе известно, в девять. Надо отвезти вот эту сумку. – Он показал глазами на ту самую спортивную сумку с замочком. – Вот деньги на билет, суточные… – Он вывалил на кухонный стол внушительную сумму. – Выручи, а?

Она улыбнулась.

– Ну, билет у меня, положим, бесплатный, надо только место взять.

– Фирма сделает вид, что про такие тонкости не знает, – улыбался и Ваха. – Оплатим тебе по полной стоимости… Поезжай, Нинуль. В Малахите на вокзале тебя встретит Пономарев, он подойдет прямо к вагону.

– Это… так срочно?

– Да, срочно. Мы контракт с Пономаревым разрываем, штрафные санкции платить не хотим, деньги и платежные поручения возвращаем. И все нужно сделать в один день, чтобы он не подал встречный иск, понимаешь?

– Понимаю.

– Ну вот. Возьми у него расписку о получении денег и платежек. Где-нибудь там, на вокзале, уединитесь, пусть он пересчитает пачки… А вечером вернешься, я тебя встречу. Идет?

– А ты сам почему не поедешь?

– Да не могу, Нинуль! Из Москвы человек едет, я обязан его встретить. В «Руси» сидит…

– А… Я душ успею принять? С работы же.

– Пять минут, Нинуль. Машина у дома, успеем. Но ты поторопись, ладно?

– Хорошо, я мигом.

Пока Нина торопливо мылась, Ваха открыл ключиком молнию на сумке, поставил колесико часового механизма с белым циферблатом против 10:35. Время пошло.

На этих же цифрах стояли часы и в бомбе Имрана.

Он уже в дороге.

…В 9:01 Нина Кудряш отправилась в последний свой жизненный путь. Она везла с собою Смерть.

А Ваха помчался в аэропорт. Билет на Минеральные Воды он купил два дня назад.

Самолет уходил через три часа.

В такси Ваха вспомнил, что, кроме дипломата, ничего из дома Нины не взял – там были все его вещи: спортивный костюм, серые полосатые брюки, рубашки, электробритва, вторые туфли…

Ладно, это мелочь. Хотя для следствия – улики, вещественные доказательства его проживания у русской женщины Нины Кудряш.

Что ж, пусть русские сыщики поищут его на Кавказе. Или в Турции. Мурдаев говорил им тогда, в марте, что после возвращения с задания всем троим будет предоставлен длительный отпуск за пределами Чечни. Возможно, в Стамбуле…

* * *

Прямо с военного аэродрома, где приземлился вертолет, Лис с Князевым, перепоручив медикам заботу о раненых (Мормышку повезли в тюремную больницу), ринулись по адресу проживания Нины Кудряш. Адрес этот назвал Полуян, сказав при этом, что надо торопиться, – Ваха человек отчаянный, решения принимает быстро, от него можно ожидать чего угодно.

С придонскими оперативниками были теперь и два офицера из Прикамского управления ФСБ. Вчетвером, на предоставленной начальством «Волге», они и помчались в Разгуляй.

Дом Нины Кудряш был на замке.

– А они с полчаса назад уехали с Вахтангом, – сказала соседка, морщинистая высокая старуха. – Спешили очень. Машина их ждала… не помню, какая. В марках я не разбираюсь.

– С собой что у них было? – спросил Лис. – Из вещей.

– Да ничего такого особенного. Сумка синяя с ремнями, Вахтанг ее нес. И чемоданчик у него еще был… ага, дипломат. А у Нинки… да ничего, сумочка наша, бабская, да и все. Новую ж недавно купила, мне хвасталась, я к ней за постным маслом заходила. А этот Вахтанг жаниться на ей обещал, ага. Я ей говорю: не верь ты особенно этим черным, Нинка, омманут и глазом не моргнешь. Или ребятенка тебе напхает… да и бросит. Что одна с ним делать-то станешь?

Словоохотливую старуху слушать было некогда. Хорошо пристроился Ваха, хорошо. Найди его тут!

– Аэропорт? Или вокзал? Куда? – уже в машине спрашивал Лис, пока серая неприметная «Волга» выбиралась из Разгуляя на магистральную улицу.

– Сначала на вокзал! – решил один из офицеров управления ФСБ. – Кудряш там работает, там нам могут что-нибудь подсказать. Потом, в крайнем случае, разделимся на две группы, попросим помощи, если в этом будет нужда. Вы – здесь, на вокзале, мы – в аэропорт.

– Годится.

«Волга» домчала их к вокзалу Прикамск-2 в считаные минуты.

Начальник вокзала, рыхлый седой человек в мятой железнодорожной форме, сейчас же вызвал сменщицу Кудряш, Надю, и та, молодая энергичная женщина со смешливыми глазами и копной белых крашеных волос на голове, ответила:

– Нина в Малахит покатила. Только что, на девять ноль одну. Поезд ушел по расписанию. Я ей посадочный талон сделала, она сказала, что надо съездить, попросили.

– Вещи какие у нее были? – уточнил Лис, поглядывая на часы.

– Сумка какая-то синяя, спортивная.

– Вагон?

– Одиннадцатый, купе, место пятнадцать. Девочки ей середину вагона сделали, не так колеса слышны.

На часах было девять двадцать две.

– Остановить поезд можно? – Лис с надеждой глянул на начальника вокзала.

Тот встревожился:

– Что-то случилось?

– Да, случилось. Ваша работница, возможно, повезла взрывное устройство. И оно может вскоре сработать.

– И она что… знает об этом? – На высоком лбу начальника вокзала выступила испарина.

– Думаю, нет, не знает.

– Бог ты мой, Нина! – Сменщица Надя прижала руки к лицу. – Ее же этот… квартирант провожал, Вахтанг. Он ей и сумку отдал. Еще поцеловал у вагона, обнял. Вот мерзавец! Я все это из окна видела.

– Узнать его сможете, Надя?

– Конечно! Красивый такой, молодой…

– Мы попросим вас поехать с нами, – теперь уже командовал офицер ФСБ. – На опознание. Скорей всего, он двинул сейчас именно туда. Вы не волнуйтесь, Надя, мы примем все меры безопасности, с вами ничего не случится.

– Да я и не боюсь особенно, – женщина пожала плечами. – Я поеду. Можно, да, Андрей Петрович? – подняла она глаза на начальника вокзала.

– Ну о чем ты говоришь, Надюша! Конечно, поезжай, – отвечал тот, заметно волнуясь. И взялся за телефон.

Сотрудники управления ФСБ вместе с Надей побежали к машине, а начальник вокзала как можно спокойнее говорил в трубку:

– Алло! Диспетчерская? Кто сегодня начальник смены?.. Ага, понятно, дай ему трубку. Михалыч, привет, это Андрей Петрович. Слушай, у меня тут оперработники… да, наши, транспортная милиция, ФСБ. Есть сведения, что Кудряш бомбу в сто шестьдесят третьем повезла. Да, только что… Да откуда она знала, господи?! Подсунули, деньги, видно, дали, она и поехала. Одиннадцатый вагон, пятнадцатое место. Где у тебя сейчас поезд?.. Ага, ясно. Михалыч, надо притормозить, Нину с сумкой ссадить… Да, милиция сейчас и выедет, я им рафик наш дам, он быстро бегает, догонит. Тут километров тридцать будет, не больше. Асфальт до самой станции, я ездил. Михалыч, родной, давай действуй! Если ахнет… сам понимаешь… Не говори, денек сегодня – чепэ за чепэ!

Начальник вокзала повел оперативников на хоздворик, где стоял бело-голубой, довольно потрепанного вида рафик, а шофер, здоровенный рыжий парень, подкачивал ножным насосом заднее левое колесо.

– Леша! Мигом! Одна нога здесь, другая там. Лети с ребятами в Лобаново. Это наши, оперативники. Нужно догнать сто шестьдесят третий!..

– А чего там? – с ленцой спросил Леша, продолжая дрыгать ногой. – Воры, что ли, какие?

– Какие воры?! Бомба может быть. Лети, Леша!

– Бомба?! Дожили… твою мать. Теперь и до нас добрались. Чеченцы, что ли? – спросил невозмутимый Леша у Лиса.

– Похоже, они.

И тут Леша преобразился. Махнув рукой на давление в колесах, в мгновение ока скрутил гайку насоса, кинул его в распахнутый зев задней дверцы, велел оперативникам:

– Ладно, погнали. Залазьте.

Они действительно гнали.

Рафик мчался по городу какими-то одному Леше известными улицами, мимо заводов, жилых массивов, частных домов. Наконец вырвался на шоссе, и теперь стрелка спидометра прочно стояла у цифры 110. Прыти у видавшей виды машины было не занимать.

– Если гаишник прицепится, вы будете с ним толковать, – говорил Леша, обращаясь к Лисицыну. – У меня на штраф денег нет.

– В обиду не дадим, не переживай. Дави, Леша, дави!

И Леша давил.

Поезд стоял на станции Лобаново – рафик подлетел к перрону в тот самый момент, когда из одиннадцатого вагона, растерянно озираясь по сторонам, держа сумку на вытянутой руке, осторожно спускалась Нина Кудряш.

Круглые станционные часы показывали 10:25.

До взрыва оставалось десять минут.

Лис с неменьшими предосторожностями взял из рук Нины спортивную сумку, уточнил:

– Это вам дал Ваха, ваш квартирант?

– Его зовут Вахтанг.

– Нет, его настоящее имя Ваха. Он чеченец, террорист.

– …

– Ждите нас здесь, Нина. Бомба может взорваться в любую минуту.

– Бомба?!

Лису объясняться было недосуг.

– Леша, – сказал он водителю. – Я не имею права подвергать тебя опасности. Дай мне руль, я сам отъеду… Сумку надо вывезти в безопасное место. Вон туда, за поселок.

– Ладно, майор, садись. Отвезем вдвоем. Что я, в армии, что ли, не служил?! – Леша полез в кабину, захлопнул дверцу.

Рафик покатил от станции, к пустырю, к лесополосе.

Через семь минут в лесополосе, ровно в 10:35, прогремел взрыв. Никто от него не пострадал. Только вздрогнул апрельский, по-уральски еще холодный воздух да сорвалась с верхушек придорожного кустарника целая куча черных крикливых ворон.

* * *

В аэропорту Прикамска Надя сразу же опознала Ваху – тот сидел, закрывшись газетой, делал вид, что поглощен чтением. До объявления регистрации оставались считаные минуты, и Ваха все больше успокаивался. Кажется, дело сделано, все о’кей. Нина в поезде, Имран едет ей навстречу… А он сам, Ваха, через три с половиной часа приземлится совсем недалеко от его родной Ичкерии. Добраться из Минеральных Вод до Грозного особых проблем не будет.

– Это он, – сказала Надя оперативникам ФСБ. – Вахтанг. Так его называла Нина.

– Хорошо, Надя, спасибо. Возвращайтесь в город. Мы вас вызовем.

В задержании Вахи офицерам помог водитель «Волги».

Втроем они, делая круги по залу ожидания, приблизились к диванчику, на котором он сидел, а потом сразу, по условному сигналу, кинулись на Ваху, надели на него наручники. Все произошло в считаные секунды. Ваха не успел даже вскочить, оказать какого-либо сопротивления. Только крикнул:

– Да вы что, ребята?! Вы кто такие? Что вам надо? Ошиблись, наверное?

В «Волге» Ваха сидел на заднем сиденье, между двумя оперативниками, с руками, скованными за спиной стальными надежными наручниками.

Он долго теперь будет чувствовать их на своих запястьях…

* * *

…Имран сразу понял, что пришли по его душу.

Вагон, в котором он ехал, – с высокими, в четыре ряда мягкими креслами, – был заполнен наполовину. Там два-три пассажира, тут…

Он выбрал место посередине.

Знал, что уже через полчаса сработает под ногами адская машина, что и от этого вагона, и от вагона во встречном поезде мало что останется, и эти, мирно посапывающие, о чем-то своем, русском, беседующие люди превратятся в бесформенные кровавые куски.

О себе Имран старался не думать. Свою судьбу он определил, поставленную задачу выполнит. Цена высокая, да, – его собственная жизнь. Но он отомстит за поруганную, разрушенную Ичкерию, за своих родственников.

Пусть вместе с ним умрут и эти русские.

Пусть взлетит на воздух вагон, пусть взрыв новым кровавым эхом прокатится по России, сольется с теми, что прозвучали на вокзалах Пятигорска и Армавира, в Москве и Волгодонске, в грозный, предупреждающий гром.

Пусть будут отмщены родственники: два брата, сестра, старый дядя, тоже Имран…

Они все поблагодарят его там, на небесах.

Глаза Имрана закрыты.

Он бледен.

Он больше не смотрит на часы.

Он знает, что скоро жизнь его и жизнь многих в этом вагоне оборвется.

И об этом знает только он один.

Один… На всей земле. Зачем жить одному?

Нет ни дома, ни родственников, ни жены, ни детей.

Всех убила война.

Один…

Стукнули двери.

– Милиция! Проверка документов. Приготовьте паспорта.

Имран открыл глаза, слегка повернул голову. Из-за высокой спинки сиденья его почти не видно. Это хорошо. Он знает, что менты прежде всего обращают внимание на «лиц кавказской национальности». Они бы сразу подошли к нему, будь это другой вагон, та же электричка.

Милиционеров, в форме, – двое. Но с ними еще четверо. Двери блокированы, уйти, спрятаться в том же туалете не удастся.

Значит…

До того, как к его месту подойдут эти двое, в форме, – минута, полторы, не больше.

Милиция может ему помешать, да.

Они не случайно появились в вагоне, он это понял. Они ищут его.

Имран сделал вид, что достает из сумки требуемый документ.

Он нащупал часовой механизм. Он знал устройство бомбы назубок и мог бы собрать и разобрать ее с закрытыми глазами.

Да, ищут его. Как они узнали, что он в поезде? Арестовали Ваху? Сдал Полуян? Пожалел своих, дрогнул…

Все может быть.

Но поздно они пришли, поздно! Он, Имран, в поезде и отсюда уже никогда не выйдет.

Никогда.

Пальцы его нащупали колесико часового механизма, которым сегодня утром он устанавливал время взрыва.

10:35.

Но теперь он прогремит раньше.

Через полминуты…

Через пятнадцать секунд.

Как только к нему приблизятся эти, проверяющие…

И они приблизились. И по их напряженным, озабоченным взглядам Имран понял, что не ошибся: эти люди искали именно его! Они твердо знали, что он, Имран, в поезде, что у него – бомба.

Да, скорей всего, раскололся русский, Полуян…

Но это теперь не имеет никакого значения.

– Паспорт! – потребовал у Имрана широкоплечий, в куртке из кожзаменителя парень с короткой стрижкой. Опер, конечно, опер, кто же еще?!

Что ж, тем лучше.

– Слышал… Ищу вот, – спокойно отвечал Имран, вращая колесико в сумке у себя под ногами.

Оперативники что-то почувствовали, бросились к нему, но…

Дрогнул у всех под ногами пол, вырвался из-под террориста-камикадзе огонь, жуткая, безжалостная и слепая в своей ярости мстительная сила в мгновение ока разорвала несколько молодых жизней, вспучила вагон, ударила во встречный, накативший на свою беду грузовой поезд.

Последнее, что успел увидеть и осознать Имран, – это широкая, в красных, кроваво-красных полосах грудь электровоза, принявшая на себя этот страшный удар…

И мертвые уже губы террориста успели прошептать: «Джохар…»