Хозяин особняка был зол, бегал туда-сюда по каминной, метал в Султана Мурдаева громы и молнии.

– Твои люди, можно сказать, провалили задание! – кричал он, брызгая слюной и приблизив черные бешеные глаза к лицу подполковника. – Кого ты набрал в свое подразделение, Султан?! Луиза струсила, сбежала из поезда, оставила взрывчатку какой-то русской бабе!.. Казбек не проверил все как следует, его тоже взяли в Москве! Ваху арестовали, Полуян сидит!.. Что за команда?! Если бы не Имран, не было бы и этого взрыва в поезде! Не смогли твои люди провести операцию, как я задумывал! А сколько денег ухлопал! И куда они пошли? На баб, на водку!.. Коту под хвост!

– Ну, Имран все же сделал дело… – робко вставил Мурдаев.

– Он сделал половину дела, Султан! Половину! Ты это понимаешь? Телевидение же сообщило: погибли люди в одном вагоне, пожар удалось потушить… А сколько там было этих людей?! Мне нужны сотни, тысячи! Понимаешь: тысячи! И они могли быть, эти тысячи, если бы ты и твои люди все сделали как положено. Если бы ты, Султан, лично вникал во все детали, проверял и контролировал своих людей.

«Я контролировал и проверял, вы это хорошо знаете», – хотел сказать Мурдаев, но благоразумно промолчал. Пусть Хозяин побушует, пусть. Он и сам хорошо понимает, что у русских работала контрразведка, что сообразительные менты из транспортной милиции Придонска ловко увязались за той женщиной, которой Луиза передала сумку с тротилом, что там, в опергруппе, были, надо думать, и люди из ФСБ, а с этими парнями ухо надо держать востро. И вообще – война есть война, она состоит из побед и поражений. А победа, пусть и небольшая, группой его, Мурдаева, все же одержана: хоть Имран и взорвал себя, но погибли неверные, погибли же! И если каждый чеченский патриот будет отправлять на тот свет хотя бы несколько русских… К тому же телевидение могло сообщить заниженные данные о погибших, это Кремлю на руку. В вагоне как минимум находилось человек пятьдесят – шестьдесят, Имран это учитывал. День гибели Джохара Дудаева отмечен! И все же…

Мурдаев, мокрый от пота, стоял по стойке смирно. Лучше не возражать – Хозяин, в общем-то, прав. Вся многотрудная, полуторамесячная операция прошла не так – прогремел только один взрыв, группа практически полностью выведена из строя.

– Видимо, я ошибся в Луизе, – признал Мурдаев. – С нее начались ошибки.

– Он это называет «ошибки»! – Хозяин вскинул к потолку руки. – Это провал, полнейший провал операции. Что я скажу Шамилю? Что доложу Аслану?.. Не говоря уже о Хаттабе – да продлит Аллах его дни! Нужно было послать в Москву надежную женщину, Султан. Надежную! У нас что – нет в Ичкерии таких женщин? Они есть! Надо было хорошо поискать настоящую патриотку. Как Имрана! И тебе надо было лично проконтролировать эту поездку. Сел бы в соседнее купе, поехал… Или сам бы сумку эту отвез, раз не можешь организовать людей.

– Хозяин, я вам докладывал…

Тот махнул рукой – досадливо и даже с неприязнью; сел у камина в кресло, нервно закурил дорогую толстую сигару. Вдруг бросил ее в огонь, волевым жестом указал Мурдаеву на кресло, стоящее напротив:

– Сядь!

Мурдаев молча повиновался.

– Конечно, война – это не только победы, – заговорил Хозяин уже более спокойно, но холеное его лицо было по-прежнему хмурым, недовольным. – Федералы тоже толковые и подготовленные ребята…

Он помолчал. Сказал потом:

– Набирай новых людей, Султан. Ошибки надо учесть. Людей проверяй более тщательно. На год-два от железной дороги, возможно, придется отказаться, пусть все успокоятся, подзабудут об этом взрыве… О Вахе, Луизе, русском этом, Полуянове, пока ничего своим людям не говори, не надо. Выполняют задание в России. Взрыв был, общественный резонанс большой, цель, пусть и не в полном объеме, достигнута. Изменим тактику, изменим способы, приемы… Нашим людям, таким как Имран, надо осваивать самолеты. Ты меня понял, Султан?

– Не совсем, Хозяин.

– Ты же помнишь Руста, немецкого этого смелого мальчика, который посадил на Красной площади свой самолет? – И Хозяин неожиданно весело, заливисто засмеялся. – Утер нос всей хваленой советской ПВО! Ха-ха-ха… Но это так, развлечение. А мы должны посадить своих людей на большие самолеты…

Теперь Мурдаев понял, что замыслил Хозяин.

– Летчики у нас остались… есть, – думал он вслух, а Хозяин, пощипывая бородку, внимательно следил за его мыслью. – Ученики и единомышленники Джохара. Но после того, как разбомбили наши аэродромы…

– Так, так, – кивал Хозяин склоненной головой. – Людей этих надо найти, поговорить с ними, убедить… Кое-кого отправить в Кандагар, к бен Ладену. Пусть поучатся там, пообщаются. Потом – в Англию, на стажировку, потом – в русские аэропорты.

– Годы пройдут, Хозяин.

– А мы не торопимся, Султан. Война с неверными надолго, на всю нашу с тобой жизнь. И детям останется. Чечню мы России не отдадим. Нас поддерживает весь мусульманский мир, прежде всего наши друзья-талибы, Пакистан, арабы… Да что тебе рассказывать?!

– Да, конечно, – согласился Мурдаев.

– Я недавно встречался с Усамой, – спокойно уже продолжал Хозяин. – Он пригласил меня с Хаттабом, мы долго разговаривали… Интересовался нашими делами, дал денег. Он внимательно следит за русскими и американцами, их так называемая дружба бен Ладену не нравится. Он не хочет этой дружбы. И ему надо зажечь пожар побольше – здесь, на Кавказе. Нам этот пожар тоже нужен. Надо втянуть в него как можно больше стран.

– Надо разозлить дядюшку Сэма, – с кривой ухмылкой на бородатом лице сказал Мурдаев.

– Вот за это тебя и ценю – мыслишь глобально! – Хозяин привстал и похлопал Мурдаева по плечу. – В Афганистане или здесь, на Кавказе, нужна большая война, да. И правильно – сюда должны прийти американцы. Значит, их надо вынудить прийти, заставить. И Усама может это сделать. Может! Я понял это из нашего разговора, что-то готовится… Нечто грандиозное!

– Да, тяжелый большой самолет – это не поезд, – в раздумье произнес Мурдаев. – Шума можно много наделать.

– И самолет, и атомные станции, и споры той же «сибирской язвы», каким-то странным образом вдруг оказавшиеся на руках чиновников в Кремле или на Капитолийском холме… А, Султан? Неплохо, да?

Он снова поднялся, стал расхаживать по каминной.

– Усаме мы будем помогать. Это великий человек в нашем мусульманском мире! О нем скоро будут говорить очень широко. Очень! Я это чувствую. Мне тоже не всё доверили, Султан, но сама жизнь говорит о том, что за нами, мусульманами, – будущее. Со временем мы будем на планете подлинными хозяевами и не станем с тобой, как сейчас, прятаться. Но надо потерпеть, повоевать.

– Я понимаю, Хозяин.

– В общем так, Султан. – Хозяин взял Мурдаева под локоть, вполне уже дружелюбно заглядывал ему в глаза. – Съездишь в Ведено, к Басаеву. Объяснишься с ним с глазу на глаз. Пока что работой твоего подразделения он недоволен – она малоэффективна. Но поправить положение можно, я в этом уверен. Наберешь новых Имранов – ищи прежде всего именно таких людей. Они есть. Из молодых. Нужно им внушать, что Ичкерия их никогда не забудет, восславит в веках. Пусть они это помнят. И готовятся к новой войне с неверными. Судя по всему, русские начнут ее уже этой осенью… а может, еще раньше, в конце лета. – Хозяин улыбнулся каким-то своим мыслям. – Вряд ли они без боя отдадут нам Дагестан, вряд ли… Гм. Ну ладно, посмотрим.

«Значит, новая заварушка начнется теперь с Дагестана, – понял Мурдаев. – И видимо, Хаттаб и Басаев отправятся туда сами. А может, пошлют Салмана Радуева… Что ж, найдется работенка и моим парням».

Хозяин будто угадал его мысли.

– Подготовишь группу человек из семи-восьми, – ровно сказал он. – Для Придонска. Возглавишь эту группу сам, Султан. Нужно поднять на воздух атомную станцию. Денег дадим столько, сколько потребуется. Поедешь в Придонск, купишь квартиру, обживешься, осмотришься… Потом подтянутся и твои ребята.

– Понял!

Султан снова стоял по стойке смирно, преданно смотрел в глаза Хозяину.

– Это для тебя последнее и серьезное испытание, Султан. Не справишься – пеняй на себя.

– Я буду стараться, Хозяин!

– Конечно, надо стараться, Султан, как иначе?! Ты военный человек, это твоя профессия… Гм. Черт, что-то все утро першит в горле!..

Он откашлялся, пошел провожать Мурдаева до двери. Хорошо понимал состояние своего подчиненного – умрет теперь вместе со своими парнями, но задание будет стараться выполнить.

Так и должно быть. Солдат должен хорошо исполнять приказы. Но ему совсем не обязательно понимать, ради чего он воюет – Аллах думает за всех. И отвечает.

Аллах акбар!

1999–2000 гг.