Да, искать человека в Москве – что иголку в стоге сена. Но Настоящий Полковник перед этим кишащим людьми мегаполисом пасовать не собирался, не зря он двадцать два года прослужил во внутренних войсках! Знал, как допрашивать и охотиться на людей. Знал психологию преступников. Знал и оперативно-разыскную работу.
Три слитка чистейшего золота 999-й пробы общим весом в шесть килограммов стояли у него перед глазами.
Они лишили его покоя, сна.
Ох, как трудно было вывезти их с завода!
Сколько ухищрений придумали они с Рябухой, плавильщиком! Ни технологи завода, ни церберский этот контроль вертухаев ничего не заподозрил. Рябуха, как фокусник Кио или детский шулер Рахат Лукумыч, на глазах охраны плавил золото и заливал формочки, но заливал так, что с каждой формочки все равно оставался излишек, предусмотренный допусками, и в конце концов эти «излишки» были упакованы в деревянные контейнеры-чурки, вывезены Бульбашом.
А ведь этот вывоз тоже надо было организовать!..
Ах ты, жаба пучеглазая! Трутень! Наглая рожа, на что посягнул, а! На святое. На коллективный труд подельников, на их общий риск, изобретательность, великое напряжение ума и нервов! Украсть так, чтобы это не было заметно, – это ведь не каждый сумеет, это не каждому дано. Ведь после серии краж на заводе усилена охрана золота, агенты ФСБ и МВД организовали такой заслон, что, казалось, муха незамеченной не должна пролететь, не то что слитки с золотом кто-то попытается умыкнуть. И тем не менее, три из них, ловко спрятанные, затаренные в безобидную упаковку, тихо-мирно уплыли с завода, и там никогда, скорей всего, не высчитают даже на самых современных изощренных компьютерах, что шесть килограммов «желтого тельца» каким-то образом с предприятия все же испарились.
Вот именно – испарились, растворились в технологии, в конкретных, легко проверяемых и наглядных цифрах, в разумных и объективных расчетах специалистов. Как бы там ни было, но материал теряется везде: и у портных, и у кондитеров, и у золотодобытчиков и переработчиков. Идеального производства не бывает, кто этого не знает?! Это он, Настоящий Полковник, и умная голова, приблизил его к идеальному, это он своими, приобретенными в последние годы познаниями так организовал с Рябухой процесс плавки и разливки жидкого золота, что стала получаться экономия на каждом слитке. И по логике ему следовало бы быть главным технологом Костомаровского завода по переработке цветных металлов!
Разумеется, его не поставят – у начальника автоцеха свои обязанности, и он должен их выполнять, и мало кто знает, что он, Настоящий Полковник, Олег Николаевич Котляр, так глубоко, профессионально разбирается в технологии производства своего завода. И он, со своей стороны, не дурак, чтобы кому-то открываться и тем более лезть с рационализаторскими предложениями… Ха-ха-ха! Он же знает, что это работа на государство, на это ненасытное прожорливое чудовище, которое способно перемолоть составы золота – хоть в слитках, хоть в песке, хоть уже в готовых изделиях роскоши и украшениях. Когда это Россия благодарила своих гениев? В лучшем случае он, Котляр, получил бы премию – кусков пять-шесть деревянных, ну пусть десять. Это максимум. А «сэкономленные» его умом сотни килограммов золота в слитках шли бы наверх, и там раскормленные ушлые дяди придумали бы достойное им применение: развязали бы новую чеченскую войну и прокрутили бы с выгодой для себя миллиарды, потом организовали бы «помощь» беженцам, малоимущим, потратили бы деньги на «реформы» в армии и нужды пузатых генералов…
Все это Настоящий Полковник хорошо знал. Сказочные состояния ниоткуда не берутся. Это проделки искушенных, знающих законы и лазейки в них умных, конечно, предприимчивых людей, называющих себя бизнесменами, политиками, руководителями высших рангов, имеющих прямой доступ к материальным ценностям, сырью, оборотному капиталу.
Он, Котляр, имел свою нишу. Да, он крал золото, но крал искусно, тонко, высокопрофессионально. Поймать его не так просто. В любом деле – отлаженном, хорошо продуманном, великолепно организованном – подвести могут только люди, исполнители, а не сама идея, в данном случае идея хищения. Провалы в глубоко законспирированных, годами, а то и десятилетиями функционирующих организациях случаются именно из-за таких подонков, как Бульбаш, – алчных, подлых, завистливых людей. Организацией этой может быть и Служба внешней разведки, и Главное разведывательное управление, и ФСБ, не говоря уже про их «родное» Министерство внутренних дел, где с преступниками общаются денно и нощно и слишком велик соблазн «простить», «пожалеть», нажиться самому. Ведь так просто: закрыл глаза на преступление, получил за это «благодарность», мзду, за молчание, и многие домашние проблемы решены. Да, стал соучастником, да, на крючке теперь у крутых и деловых, но…
Он, Котляр, сознательно шел устраиваться на работу на Костомаровский завод. И знал, что именно будет там делать.
Он создал свою организацию, воровскую тайную шайку, попасть в которую было ой как непросто: к будущим ее членам присматривались месяцами, просеивали их биографии, черты характера, наклонности и чаяния через десять сит. Казалось бы, не должно быть срыва, проверяли же дотошно, скрупулезно, не спеша.
Так проверяли и эту сволочь, Бульбаша.
Ошиблись.
Бульбаш должен быть казнен, причем смерть его будет жестокая, зверская, мучительная. Все это должны видеть другие, помнить об этом каждую минуту. Все шестерки обязаны были знать: Настоящий Полковник обязательно покарает за двойную жизнь. За алчность и предательство. Уйти от него невозможно!
Котляр видел уже, как он сам, лично, пытает, мучает Бульбаша и его сучку Елену. Похоже, что именно она подбила мужа на такую смертельно опасную авантюру. Бульбаш туп и безынициативен. Он хороший исполнитель, но прежде всего – запрограммированный зомби и должен был им оставаться. Однако он набрался наглости бросить вызов ему, своему шефу, который, увы, все же не распознал притаившуюся змею, изготовившуюся для броска. Он не вычислил опасности, идущей от самки Бульбаша, не учел, видно, фактор постели, в которой так часто решаются главные семейные и иные проблемы. Сладкая вульвочка в сочетании с изощренным женским умом может многое изменить в поведении таких идиотов, как Бульбаш.
Что ж, первой будет казнена Елена. На глазах у Бульбаша. Он трус, он будет плакать, просить пощады, заверять в верности до гробовой доски.
Но это все слова. Идущие от страха и боли. Бульбаша не поправишь, он таким останется до конца своих дней. Он заложил их организацию один раз, украл у своих товарищей вместе добытое, он сделает это снова.
Убивать их обоих надо медленно и страшно – страшно! – мучить. Чтобы они сто, тысячу раз пожалели о сделанном, чтобы и там, на небесах, их преследовали дикие боли.
Только так.
А главное, чтобы все это видели остальные. Чтобы никто даже в мыслях не держал идеи обмануть его, шефа, умного человека, который обеспечил им всем сносное существование, радел об их благополучии. Разве он, Котляр, обманул кого-нибудь из своих? Разве он не выполнил обещание, данное любому из своих парней? Все они имеют приличные машины, квартиры, деньги. Да, денег у каждого из них меньше, допустим, чем у него, Настоящего Полковника, но так ведь и должно быть! Он – мозг маленькой их воровской компании, генератор идеи, надежда и опора. Он и должен получать больше, как иначе?!
К тому же он – Верховный Судья и Палач.
Впрочем, марать руки об эту падаль, Бульбашей, конечно, не стоит. Казнить будут шестерки. Это им в радость – Бульбаши ведь обокрали всех.
На БМВ и «Ауди» они объездили за утро пол-Москвы. Во всяком случае, побывали на всех железнодорожных вокзалах столицы, заглянули в аэропорты. На трех вокзалах – Белорусском, Ярославском и Курском – Настоящий Полковник оставил постоянные посты: именно отсюда Бульбаши могли рвануть к своим родственникам. Малость закамуфлировавшись (кто очки надел, кто шапочку на глаза надвинул), трое энергичных доморощенных сыщиков утюжили названные вокзалы вдоль и поперек: беспрерывно расхаживали по залам ожидания, заглядывали в камеры хранения, рестораны, парикмахерские, туалеты, толкались у касс, выходили на перроны.
Где-то около часу дня в машине Настоящего Полковника заверещала рация.
– Шеф, – сказал парень с Ярославского. – Тут какие-то двое мелькнули. Вроде похожи. Вы подъедете?
– Ты сам не уверен, что ли? – строго спросил Котляр.
– Да, не уверен. Вроде они, а вроде и нет. Одежда другая, волосы… Но похожи!
– Продолжай наблюдение! – велел Котляр. – И жди. Сейчас будем. Я тут недалеко, на Чкалова, возле Курского вокзала.
– Дуй к Ярославскому, – велел он шоферу «Ауди» и буркнул себе под нос: – Прическу Бульбаши могли и изменить, ума у этой бабы на это хватит. А уж штаны и юбки сменить…
Котляр связался с другой машиной, распорядился:
– Колун, подгребайте к Ярославскому.
– Понял.
«Колун, я, Мормышка, на помощь можно будет взять кого-нибудь из водителей, – прикидывал Котляр. – Бульбашей двое. Сыграем под уголовный розыск, разыграем официальное задержание. Главное, затолкать этих пидоров в машину, а там…» И Настоящий Полковник скрипнул зубами.
Бульбаши в самом деле обретались на Ярославском.
В огромной толпе, заполнившей привокзальную площадь и перроны, они чувствовали себя как рыба в воде. Найти их тут было просто немыслимо. Да еще в париках, с чужими документами. Они и обращались друг к другу по чужим именам – Оксана и Андрей. Какие, даже самые пронырливые сыщики, если таковые и ринулись за ними в погоню, могли бы сейчас найти в этом человеческом муравейнике подлинных Бульбашей?!
И все же они не расслаблялись, бдительности не теряли. Надо сесть в поезд, уехать из Москвы, а тогда уж можно и перевести дух.
Оставалось каких-то полтора часа до отхода «Руси».
Ничего подозрительного, слежки за собой, Бульбаши не заметили.
Они постояли в прохладном вестибюле метро, пряча лица, делая вид, что кого-то поджидают, а потом отправились на нужный перрон.
Тут, на перронах, шла привычная железнодорожная жизнь: поданы нужные составы, радио объявляло об отправлении и прибытии поездов, покрикивали суетящиеся со своими тележками носильщики, торопились и пассажиры.
Состав скорого поезда «Русь» еще не подали, и Бульбаши отошли в сторонку – ждать оставалось минуты.
В эти минуты их и увидел человек Настоящего Полковника.
Бульбаш вдруг ощутил на себе чей-то пристальный взгляд, обернулся. Конечно, он сразу же узнал Мормышку – плюгавенького, с узким прыщавым лицом парня, с которым общался не далее как вчера, у завода. Именно он, Мормышка, когда Бульбаш уже выехал из ворот с опилками, спросил: «Ну, все о’кей?» А Бульбаш лишь кивнул. В конце вон той плохо освещенной улицы он должен был повернуть налево, к посту ГАИ и леску, где ждала его Елена, а не к городской свалке, где мок под дождем Колун. И если бы Мормышка был тогда на машине, он был не дал Бульбашу уйти. Но Мормышка осуществлял чисто контрольные функции: подошел по приказу шефа к воротам в установленное время, задал вопрос Бульбашу, получив утвердительный ответ (пусть только молчаливый кивок), и тут же по рации доложил Настоящему Полковнику:
– Шеф, он выехал. Все нормально.
На этом, как мы знаем, след Бульбаша в Костомарове теряется. Для бывших его подельников.
Сделав как можно более равнодушное лицо, выдержав взгляд Мормышки, Бульбаш повернулся к Елене, сказал хрипло:
– Ты только тихо… Тут Мормышка, смотрит на нас.
Елена-Оксана вся напряглась. От пяток до макушки. Вырваться из Костомарова, благополучно добраться до Москвы, и попасться уже на перроне, когда до отхода поезда каких-то полчаса?! Никогда!
– Оставь сумку… Нет, возьмешь с собой. Я сейчас повернусь к Мормышке… Это вон тот, в черной куртке, да?.. Так, он меня не знает. Стой, Бульбаш, не поворачивайся больше. Спрыгнешь вниз, на рельсы, пойдешь в конец платформы, понял? Я перейду на другую платформу, потом схожу в вокзал, спрячусь в женском туалете, перейду на Ленинградский… В общем, обо мне не беспокойся. Минуты за две до отправления поезда я буду у вагона. Билеты у меня… Возьми свой паспорт… Ты понял, что надо делать, Бульбаш? – очень тихо, почти шепотом, спрашивала Елена.
– Да, конечно. Спрыгнуть вниз, уйти в конец платформы, затеряться там среди других вагонов. Ждать нашего состава, слушать радио…
– Правильно. Я тоже так сделаю. Потом разберемся, найдем свои места… Так, Мормышка отвернулся. Прыгай!
Бульбаш сиганул вниз, подхватил сумку со слитками и быстро-быстро, пригибаясь, побежал вдоль путей. С перрона (Мормышка стоял на соседнем, через пути) его практически не было видно. И мало кто из суетящихся пассажиров задал себе вопрос: а чего это парень скачет по путям?
Мормышка отворачивался затем, чтобы сказать по рации:
– Шеф, тут какие-то двое мелькнули. Вроде похожи…
Когда он повернулся, Бульбаша на месте уже не было. Ушла и Елена-Оксана.
У Мормышки похолодело в груди (ведь шеф учил: глаза с объекта не спускай ни на секунду!). Он тоже спрыгнул вниз, на пути, залез потом на соседний перрон, спросил у стоявших парней:
– Тут… длинноволосый такой с девкой стоял… Куда делись?
– А мы чё, нанялись тебе за ними зырить? – с вызовом отозвался один из парней, медленно-вечно пережевывая жвачку. – Не видели никого.
Другой, понаблюдательней и попокладистей, сказал:
– Они, кажется, к вокзалу пошли. Хотя кто-то тут с перрона прыгал, на те вон пути побежал. Может, твой?
«Упустил, сука, упустил! – проклинал себя Мормышка. – Это Бульбаш, точно он! Только напялил на себя бог знает что да волосы какие-то длинные отрастил. И когда успел? Падла. Мне же теперь шеф яйца оторвет!»
Мормышка бросился вдоль перрона – расталкивая людей, едва не налетев на тележку, полную сумок и чемоданов. Пятился как раз новый состав, на соседних путях тоже уже стояли вагоны, нырять под них было опасно и неразумно – где именно мог сейчас быть Бульбаш?! Где?!
За те пятнадцать – двадцать минут, что Настоящий Полковник двигался к Ярославскому вокзалу, Мормышка обежал практически все перроны, мелькая то у самого вокзала, то между вагонами, то заглядывая под электрички.
Бульбаш же все это время спокойно сидел возле одной из будочек путейцев, поглядывая в сторону отстойного парка, откуда должен был появиться состав поезда, на вагонах которого красовались бы вожделенные буквы – «Русь».
От будочки до первого вагона, то есть до конца платформы, – две минуты ходу. Он, Бульбаш, поднимется тогда, когда диктор вокзала скажет: «До отправления поезда „Русь“ осталось пять минут. Повторяю…»
За Елену он не беспокоился. Она будет на месте вовремя. Бульбаш был в этом абсолютно уверен.
…Взмыленная команда Настоящего Полковника вырвалась на простор перронных полей Ярославского вокзала минут за десять до отправления «Руси». Конечно, ни сам Котляр, ни его подопечные не знали, в какой именно поезд намерены садиться Бульбаши, но тут сработала логика. Котляр, глядя на Мормышку уничтожающим взглядом, спросил:
– На каком пути они ждали поезд?
– Вот здесь, на шестом.
– Значит, Урал или Дальний Восток. «Малахит» уже ушел, остается «Русь». Рискнем. Ты! Ты! – Он тыкал пальцем в Мормышку и Колуна. – Со мной, в поезд. Прокатимся до Ярославля. Потом вернемся, если ничего не найдем… Остальным ждать тут, на площади. Будем вечером.
Подбежав к вагону, Настоящий Полковник молитвенно сложил руки перед неприступно-величественной женщиной в строгой железнодорожной форме:
– Уважамая! Прошу! Командированные! Нам до Ярославля. Билеты не успели взять, вот наличные…
Поезд еще стоял, и неприступно-величественная позволила себе малость поломаться, но вид новеньких сотенных решил вопрос в пользу экономики: поезда ходили нынче полупустыми.
– Подождите вон там, в тамбуре, – сказала проводница. – Я вас расселю.
– Нам бы вместе, трое… Одно купе.
– Я же сказала: ждите! – проводница чуть возвысила голос, и Котляр понял: в бутылку лезть не надо.
Они поедут.