Со времени выхода в свет труда Фридриха Энгельса. «Происхождение семьи, частной собственности и государства» возникновение Римского государства ставится в марксистской литературе в связь с борьбой патрициев и плебеев, древнейшей в римской истории формой классовой борьбы. Однако это не значит, что проблема возникновения государства может быть ограничена изучением борьбы патрициев и плебеев. Перед исследователем встает задача изучения римской экономики, выявления экономических сдвигов, сделавших невозможным дальнейшее существование первобытно-общинных отношений. Весьма важным представляется изучение развития ремесла и торговли, всегда оказывавших разлагающее действие на отношения родового строя.

Как в общей, так и в специальной литературе господствует мнение, что римская экономика в эпоху этрусского владычества (VI в. до н. э.) переживала расцвет, а сам Рим был крупнейшим торговым и ремесленным центром. После же изгнания этрусков наступает жестокий экономический кризис, «Рим превращается в погруженную в летаргический сон сельскохозяйственную общину»[435].

Необходимость проверки этого мнения обусловила выбор периода для изучения ремесла и торговли. Это годы этрусского господства и первое пятидесятилетие Республики.

Наряду с данными традиции для выяснения развития ремесла и торговли в указанный период могут быть использованы археологические материалы, причем в спорных вопросах им должно принадлежать решающее слово[436].

Ремесло. Традиция содержит крайне скудные сведения о ремесленном производстве в раннем Риме. В Плутарховой биографии Нумы Помпилия содержится известие о создании вторым римским царем коллегий ремесленников (Plut., Numa, 17). Они перечислены в следующем порядке: музыканты, золотых дел мастера, строители, красильщики, кожевники, сапожники, медники и горшечники. О создании Нумой Помпилием коллегий ремесленников сообщает и Плиний Старший (Plin., N. Н., XXXIV, 1, XXXV, 159). Плинию был известен другой порядок древнейших римских коллегий. Коллегия медников у Плиния стояла на третьем месте, а коллегия горшечников занимала седьмое, а не восьмое, как у Плутарха.

Вызывает сомнение и отнесение традицией создания коллегий ко времени царствования Нумы Помпилия. Паис не без основания полагает, что вероятнее всего коллегии ремесленников были созданы при Тарквиниях[437]. Во всяком случае не будет ошибочным считать, что коллегии ремесленников были созданы уже в царский период и что в этот период были известны виды ремесленной деятельности, соответствующие названиям коллегий.

Остановимся прежде всего на ремесле по обработке металлов, играющем важнейшую роль в развитии производства. В Плутарховом перечне коллегий упоминаются медники и золотых дел мастера, но нет коллегий кузнецов[438]. Это не случайность. Железо исключается также из религиозного культа – запрещение понтификам употреблять железные гвозди при строительстве моста, бронзовое вооружение салиев, священное копье без металлического наконечника в храме Марса[439]. Однако изделия из железа довольно многочисленны в погребениях VI–V вв. до н. э. на римской территории. В могилах встречаются железные наконечники копий (эсквилинские могилы XXXI, XLIII, LXXIV, XCIV, XCVII, CII, CV, CXIX), железные ножи (могила I на Sacra via, могила XII на Эсквилине), железные браслеты (могила М на Sacra via, эсквилинская могила С)[440].

Обилие железа, сыгравшего революционную роль в истории, – показатель тесных связей с Этрурией. На территории Лациума нет собственных металлов. Сюда должны были привозить или слитки металлов, или готовые изделия. Сравнительная близость принадлежащих этрускам Ильвы и Популонии, а также известные факты о преобладании в VI в. до н. э. в Риме этрусков заставляют предположить, что железо доставлялось в Рим этрусскими купцами[441]. Этрусский правитель Порсена запретил римлянам использовать железо для изготовления оружия (Plin., N. Н., XXXIV, 139). Это может быть понятно лишь при этрусской монополии на добычу и на продажу железа.

Археология подтверждает первоначальную зависимость Рима от этрусской металлургии. Большая часть найденных в римских могилах царского периода металлических изделий имеет параллели в находках из этрусских и фалискских городов[442]. В могилах на «Священной дороге», так же как на эсквилинском и квиринальском кладбищах, найдены фибулы характерных для Этрурии форм, бронзовые кольца с украшениями[443]. Обнаруженные в различных эсквилинских могилах бронзовые щиты были в употреблении в южноэтрусских и фалискских областях[444]. То же самое может быть сказано и о мечах[445]. Прямоугольные бронзовые дощечки с выбитыми точками также имеют соответствия в Северной и Восточной Италии[446].

Раннее развитие получило в Лациуме и Риме ювелирное дело. Золото и серебро обрабатывались в древности различными ремесленниками, причем, как это видно из создания Нумой коллегий золотых дел мастеров, обработка золота в Риме началась раньше, чем обработка серебра. Fabri argentarii появляются в Риме лишь во время II Пунической войны[447].

Римские золотых дел мастера могли иметь заказы не только от частных лиц, но и от государства. Они изготовляли различного рода значки (phalerae) и короны (coronae aureae), которыми полководцы награждали наиболее отличившихся воинов, золотые кольца, являвшиеся знаками отличия сенаторов[448]. Сравнительно широкие потребности в изделиях из золота вызвали появление особой коллегии золотых дел мастеров. Данным традиции, допускающей сравнительно широкое применение золота в частной жизни и общественном быту, противоречит, на первый взгляд, археология. В погребениях на Форуме и на римских холмах, датируемых VI–V вв. до н. э., очень мало золотых изделий. Однако это объясняется религиозными и правовыми обычаями, подтвержденными в законах XII таблиц. «А также золота с покойником пусть не кладут. Но если у покойного зубы были скреплены золотом, то не возбраняется похоронить или сжечь его с золотом»[449]. Специальный запрет на захоронение вместе с золотом свидетельствует о том, что у граждан было золото и государство опасалось, что развитие этрусских обычаев захоронения вместе с золотом приведет к уменьшению золотого запаса[450]. Об обычае носить золотые украшения свидетельствует также запрет ношения их членам рода Квинциев (Plin., N. Н., XXXIII, 1, 6).

Счастливый случай сохранил одно ювелирное изделие с надписью ремесленника. Это золотая фибула из латинского города Пренесты, найденная в 1871 г. Исследователи как по форме греческих букв, так и по археологическим данным датируют фибулу концом VII в. до н. э.[451]

О развитии гончарного дела в изучаемый период можно судить по керамике, являющейся наиболее массовым материалом для древнеримских могил с трупоположением, но широко представленных также при трупосожжениях. Формы керамики весьма разнообразны. Встречаются простые сосуды с меандровым и спиральным орнаментом, а также сосуды с витыми и фигурными ручками – амфоры, канфоры, одноручные чаши. Наряду с привозной италийской геометрической итало-протокоринфской и буккерообразной керамикой встречается местная. Она сделана от руки, неравномерно обожжена, ограничивается немногими формами: горшок, чаша. Вряд ли можно согласиться с утверждением Р. Гюнтера, что местная керамика встречается редко[452]. Из 27 могил с обрядом трупоположения 17 (типа a fossa) содержат местную керамику[453].

Для решения вопроса об упадке или развитии техники гончарного дела необходимо точное разграничение во времени погребений, которые содержат керамику. Однако исследователи не считают возможным разграничить могилы конца VI и первой половины V в. до н. э.[454] Невозможность этого разграничения признает и Р. Гюнтер[455]. В этой связи представляется странным его утверждение, что «из археологических данных вырисовывается картина продолжительного упадка и застоя римской экономики и культуры в первой половине V в. до н. э.». Напротив, отсутствие чего-либо нового в керамическом производстве говорит о том, что римская экономика и после изгнания этрусских правителей находилась на том же уровне, что и при их правлении. А это был достаточно высокий уровень, как указывает Р. Гюнтер в другой части своего исследования.

Археологические данные позволяют говорить о существовании в раннем Риме ткацкого ремесла. Уже в могилах I периода имеются многочисленные терракотовые пряслица[456]. Сильное развитие овцеводства заставляет предполагать, что римские ткачи выделывали шерстяные ткани[457]. Ткачество носило домашний характер. Среди коллегий ремесленников, созданных Нумой Помпилием, не было коллегии ткачей. В пользу предположения о домашнем характере ткацкого ремесла говорит и большое количество пряслиц в могильном инвентаре. Естественно, что эти пряслица принадлежали не ремесленникам-профессионалам, а рядовым членам общины, скорее всего женщинам, для которых занятие ткацким ремеслом было таким же обычным делом, как для мужчин война. В домашних условиях представлялась трудным делом окраска одежды, требовавшая наличия дорогих красок и специальных знаний. Поэтому и появляется особая коллегия ремесленников – красильщики. Тяжелые шерстяные одежды скреплялись бронзовыми, железными или золотыми фибулами, находимыми в большом количестве в погребениях VII–V вв. и также свидетельствующими о характере одежды населения.

Сервиева стена в Риме. Сер. VI в. до н.э.

О значении строительного дела в раннем Риме свидетельствует выделение особой коллегии ремесленников-строителей fabri tignarii (соответствует греческому термину – τέκτονες). Tignum – в широком смысле «строительный материал». Fabri tignarii должны были, очевидно, уметь работать по камню и дереву. Они были и плотниками, и каменщиками, и кровельщиками. Употребление такого широкого термина – свидетельство неразвитости строительного ремесла, отсутствия разделения труда в строительном деле.

Наиболее выдающимся из сооружений царского периода была Сервиева стена. Согласно традиции, в укреплении Рима стенами участвовали три последних царя. Тарквиний Древний, расширил пределы померия и приступил к фортификации (Liv., I, 38, 6; Dion., III, 67, 4; Strabo, V, 3, 7). Сервий Туллий окружил Рим стеной и рвом (Liv., I, 44, 3; Dion., IV, 13, 2; Aurel. Vict., 7, 6). Эта работа была завершена Тарквинием Гордым (Plin., N. Н, III, 5, 67). Стены стали границей четырех районов Рима: tribus Palatina, tribus Suburana, tribus Esquilina, tribus Collina.

Стены Сервия Туллия были самым крупным фортификационным сооружением в Италии. По площади, охватываемой стенами, Рим уступал Сиракузам, Акраганту, Таренту, но далеко оставлял позади другие греческие и негреческие города Италии и Сицилии, в том числе и города Этрурии.

Некоторые историки полагали, что сооружение такой стены было не под силу в VI в. до н. э. и Сервиеву стену относили к республиканскому периоду, обычно ко времени после галльского пожара 390 г. до н. э.[458] Вопрос о времени постройки Сервиевой стены был решен исследованием остатков древних стен. В современном Риме имеется четырнадцать участков древней стены. Исследованиями Люльи и других специалистов установлено, что часть этих участков относится к VI в. до н. э., а часть – к IV в. до н. э.[459] Остатки стены царского периода состоят из маленьких туфовых блоков (в среднем в высоту – 25, в длину – 90 и в ширину – 58 см). Туф, из которого выбиты блоки, – мягкий, рассыпчатый. Итальянцы называют его capelacio (он же засвидетельствован в подии храма Юпитера Капитолийского). Стены IV в. до н. э. сложены из блоков, бо́льших по величине. Туф более крепкий доставлялся из каменоломен на берегу Аниена, копей Фиден или с территории Вей.

Среди других крупных сооружений VI в. выделялся Капитолийский храм, посвященный латинской триаде: Юпитеру, Юноне и Минерве. Он был воздвигнут при Тарквинии Древнем и освящен при первых консулах[460].

Это тяжелая массивная постройка (59×55 м) из грубых туфовых блоков и деревянных перекрытий, превосходившая своими размерами известные нам храмы Этрурии. Предание об украшении храма мастером Вулкой из Вей подтверждается фрагментами терракотовых украшений, общих Этрурии и Риму[461]. Храм состоял из трех целл (пределов) – Юпитера, Юноны и Минервы. Юнона и Минерва не относились к числу древнейших римских божеств и почитались в Южной Этрурии[462]. Существование этрусской триады не может быть доказано. Свидетельство Сервия (I, 422), служившее основанием для утверждения о триаде, неправильно интерпретировано. Сервий говорит о трех храмах для трех богов.

Традиция приписывает Сервию Туллию постройку храмов Фортуны и Mater Matuta у Карментальских ворот[463]. Археология подтвердила предание о постройке этих храмов в период преобладания этрусков. У Карментальских ворот раскопаны сосуды bucchero и коринфского стиля, облицовочные пластины и терракотовые изваяния (голова воина)[464].

Этрусской постройкой была, как полагают, нижняя часть так называемой Мамертинской тюрьмы (Tullianum), перестроенная царская гробница или какое-либо другое сооружение.

Образцами для римских строительных памятников служили этрусские постройки. В Риме, вероятно, работали этрусские ремесленники[465].

Изучение строительной деятельности в начальный период Республики важно для решения вопроса о динамике экономического развития Рима. Одним из главных доводов сторонников экономического упадка Рима после изгнания этрусков служит якобы резкое сокращение строительства. В. Н. Дьяков, например, считает, что с изгнанием этрусков «Рим теряет характер благоустроенного по этрусскому образцу города, обращаясь в большую грязную деревню с немощеными улицами и жалкими деревянными домами»[466]. Вполне достоверные данные о постройке храмов опровергают мнение о деградации Рима как города. Эти данные не могли быть фальсифицированы представителями знатных родов[467].

В 497 г. до н. э. на Форуме у подножья Капитолийского холма был воздвигнут храм Сатурна, древнейшего италийского божества, которому посвящен праздник сатурналии (Liv., 21, 2). В 493 г. до н. э. был освящен храм Цереры, Либера и Либеры (Aedes Cereris, Liberi Liberaeque), находившийся у Большого цирка[468]. В 495 г. до н. э. был освящен храм Меркурия[469]. В 484 г. до н. э. был освящен храм Диоскуров на Форуме[470]. К 466 г. до н. э. относится основание храма Диус Фидиус на Квиринале (aedes Dii Fidii in colle)[471].

Из этих данных видно, что первые полстолетия Республики были для Рима периодом больших строительных работ, не менее интенсивных, чем во времена этрусского господства. Такую же строительную активность, как и Рим, в первой половине V в. до н. э. проявляют другие города Лациума, в частности Ланувий и Сатрик, где найдена архитектурная терракота того же типа, что и на римских храмах[472].

С проблемой ремесленного производства связывается вопрос о социальном положении ремесленников. Во всем, что касается непосредственных производителей в VI–V вв., римская традиция не содержит сколько-нибудь ясных указаний. Остается сделать лишь несколько предположений, исходя из косвенных свидетельств и общих тенденций социально-экономического развития Рима.

Сообщение об организации при Нуме коллегий fabri заставляет предполагать, что в ремесле господствовал свободный труд. В пользу этого предположения говорят также данные о центуриатной реформе Сервия Туллия[473]. Эта реформа предусматривает создание двух центурий ремесленников (fabri aerarii, fabri tignarii). Они, как и центурии пехотинцев, делились по возрасту на молодых и пожилых. Участие fabri в голосовании и походах предполагает, что это были свободные люди. Из описаний реформы Сервия Туллия неясно, к какому имущественному разряду относились центурии ремесленников. Скорее всего, они лишь сопровождали второй класс в походах, а не имели ценза второго класса[474].

Изучение аграрных отношений Рима начала Республики говорит о большом количестве безземельных и малоземельных плебеев. Естественно предположить, что именно из их числа вербовались ремесленники. Доказательством происхождения ремесленников из числа плебеев служит также основание на плебейском Авентине храма Минервы, богини ремесленников[475].

Торговля. В оценке уровня развития торговли в раннем Риме имеются крайние точки зрения. Одна часть исследователей склонны считать, что Рим не имел сколько-нибудь развитой торговли и что вся экономическая жизнь раннего Рима базируется на натуральном хозяйстве. Другая часть ученых считает, что Рим уже в начале своей истории был развитым торговым центром[476].

Источники позволяют отказаться от мнения о безраздельном господстве в Риме VI–V вв. до н. э. натурального хозяйства.

О развитии в Риме торговли свидетельствует прежде всего появление ее центра – Форума (forum Romanum), являвшегося одновременно и политическим центром города. В традиции не сохранилось сведений о времени возникновения Форума, и исследователи лишь предположительно относили его к царскому периоду[477].

Датировка возникновения Форума стала возможной лишь благодаря археологическим исследованиям. В 1950–1954 гг. на Форуме производились раскопки, содействовавшие уточнению не только его топографии, но и хронологии. Опираясь на полученные данные, Гьерстад датирует возникновение Форума 575 г. до н. э.[478] По его мнению, Форум возник на месте снеженных хижин и погребений. 575 год до н. э. Гьерстад одновременно признает и датой возникновения города.

С дальнейшим развитием торговли происходит ее специализация. В различных частях города появляются новые fora, служившие, в отличие от главного Форума, исключительно торговым целям. Скот стал продаваться на forum boarium (бычьем рынке), рыба – на forum pescarium, сгоревшем в 210 г. до н. э. (Liv., XXVI, 27,3).

В торговых целях уже на заре римской истории использовался Тибр, самая многоводная река Средней Италии. Близ Тибра к Риму проходила знаменитая Соляная дорога (via Salaria), по которой соль из соляных варниц на берегу моря доставлялась вглубь страны[479].

Расположение Рима на Тибре, в двадцати километрах от моря, делало его центром транзитной торговли для этрусков, фалисков и других племен, живших в нижнем и среднем течении реки. То, что Рим в VI в. до н. э. не являлся изолированным поселением и теснейшим образом был связан с этрусско-фалискской территорией, доказывается прежде всего археологией. Римские находки VI в. до н. э. по своему стилю и форме принадлежат к тому же типу, что и находки из Вей и других городов.

Об организации торговли в раннем Риме мы можем судить по законам XII таблиц. В середине V в. до н. э. в Риме имелся особый базарный день – нундины (от novem diem). Впоследствии союзные с Римом города имели свои базарные дни, не совпадавшие с римским. Это позволяло торговцам переезжать из города в город[480].

«Сообщения древних авторов и археологические свидетельства единогласно говорят об упадке экономической и политической силы Рима в первые десятилетия Римской республики», – утверждает Ригоберт Гюнтер[481]. «Отказ от этрусского пути развития вызвал в Риме жесточайший кризис и застой в материальном быту», – считает Л. Ельницкий[482].

Изучение римской торговли в первые десятилетия Республики вызывает серьезные сомнения в правильности столь категорических утверждений. На самом деле, развитие торговли в период крушения первобытно-общинного строя является важнейшим показателем уровня общественно-экономического развития. Неслучайно Фридрих Энгельс выделил появление прослойки торговцев (третье общественное разделение труда) как заключительный этап процесса разложения родового строя и возникновения классового общества и государства. Если могут быть представлены доказательства в пользу упадка торговли, то этим самым будет доказано, что период наивысшего обострения сословной борьбы (первая половина V в. до н. э.) – время общего упадка и деградации. Однако таких доказательств приверженцы гипотезы об экономическом упадке Рима в начале Республики привести не могут. Более того, могут быть приведены доводы в пользу того, что изгнание этрусских правителей даже способствовало расширению торговых связей римлян. Сразу же после изгнания Тарквиниев Рим заключил договор с Карфагеном, регламентирующий не только политические, но и торговые отношения[483].

Из текста договора видно, что римляне и их союзники имели право плыть не далее мыса Бон, не считая того случая, когда они были вынуждены искать убежища в Карфагене или его портах от бурь и врагов. «Если кто-нибудь будет занесен против желания, ему не дозволяется ни покупать чего-либо, ни брать сверх того, что требуется для починки судна или жертвы. В пятидневный срок он обязан удалиться. Явившиеся по торговым делам не могут совершать никакой сделки, иначе как при посредстве глашатая или купца» (Pol., III, 23).

Совершенно очевидно, что карфагенские купцы ставили своей целью воспретить римлянам торговлю в самом Карфагене. Это могло иметь своей целью и соображения безопасности, как полагает Полибий (III, 23, 2). Что же касается других частей Западного Средиземноморья, в частности принадлежавшей карфагенянам Западной Сицилии и Сардинии, то римские купцы могли вести здесь беспрепятственную торговлю и даже пользовались равными правами с карфагенянами. Традиционная датировка договора первым годом Республики согласуется с политическим положением Рима. Карфагеняне воспользовались изгнанием этрусков, в руках которых находилась заморская торговля Рима, чтобы стать на их место. Разумеется, римляне не могли воспользоваться преимуществами, предоставленными им договором. Для заморских плаваний нужно было обладать кораблями и морским портом. Впервые флот появляется в Риме в III в. до н. э.

Был ли в начале Республики у римлян собственный морской порт? Традиция относит строительство морского порта Рима еще к царскому периоду. Это Остия, будто бы основанная Анком Марцием[484]. В данном случае археология опровергла традиционную датировку[485]. В центре императорской Остии быта раскопана примитивная крепость, окруженная стеной из туфа. Стена из того же материала воздвигнута с помощью той же техники, что и участки стены Рима, сложенные после галльского пожара (390 г. до н. э.).

Итак, широкие перспективы заморской торговли не могли быть использованы Римом. Но в период этрусского владычества не было даже условий для самостоятельной морской торговли. Господство этрусков исключало всякую возможность конкуренции со стороны карфагенских или иных чужеземных купцов. А эта конкуренция была, несомненно, более выгодна аграрной общине, чем чья-либо монополия.

Имеются некоторые основания предполагать, что изгнанием этрусков воспользовались греческие купцы и ремесленники. Именно к началу Республики относятся сведения о непосредственном участии греков в строительстве римских храмов. Греки Горгас и Дамофил участвовали в украшении храма Цереры, Либера и Либеры. Примерно к этому же времени относится первое сообщение о закупке консулами пшеницы не только в Кумах, но и у греков Сицилии[486].

Изгнание этрусков должно было поставить перед римлянами задачу собственной организации торговли. К 495 г. до н. э. относится сообщение о создании в Риме по специальному решению народного собрания коллегии торговцев – collegium mercatores (Liv., II, 27, 5). Можно было бы относиться с недоверием к этому сообщению, если бы оно не находилось в связи с основанием храма бога купцов Меркурия около Большого цирка, за померием. Основание храма (15 мая) было праздничным днем для торговцев, подобно тому как день основания храма Минервы на Авентине считался особым праздником ремесленников[487].

Римская традиция не дает никаких прямых свидетельств о деятельности членов этой древнейшей коллегии торговцев. Однако имеются некоторые косвенные данные о том, что римские mercatores торговали не только в самом Риме, но и за его пределами.

К тому же самому времени, когда в Риме был построен храм Меркурия и возникла коллегия торговцев, относится договор Рима с латинянами (Liv., II, 33; Dion., VI, 2). Еще Цицерон видел бронзовые доски, на которых был записан этот договор (Cic., Pro Balbo, 53). Вопрос о верности этого источника должен быть отделен от анналистической традиции о Спурии Кассии, подписавшем якобы договор со стороны римлян. Полагают, что можно доверять передаче содержания этого договора Дионисием, хотя она и не имеет того же значения, что перевод Полибием римско-карфагенского договора 508 г. до н. э.

Из текста договора видно, что Рим заботился о торговле с латинскими городами, об осуществлении jus commercii. Географическое положение Рима на пересечении водных и сухопутных путей делало его важным центром транзитной торговли. Именно из Рима латинские города могли получать металл и другие товары, доставлявшиеся этрусскими, греческими и финикийскими торговцами.

Деньги. Теснейшим образом связан с проблемой торговли вопрос о деньгах. Употребление монет в Риме начинается значительно позднее, чем в греческих полисах. Первоначально денежным эквивалентом у римлян служил скот, главное богатство страны, получившей от него даже свое название[488]. То, что скот являлся первоначально мерилом стоимости, видно из обозначения денег словом pecunia, имеющим в своей основе pecus[489].

В V в. до н. э. скот из торговых сделок начинает вытесняться бронзой. Хотя согласно закону Атерния Тарпейя (традиционная дата 454 г. до н. э.) высший штраф составлял две овцы и тридцать быков, этот же закон предусматривал замену одного быка 100 фунтами бронзы и одной овцы – десятью фунтами[490]. В законах XII таблиц, датируемых серединой V в. до н. э., мерилом стоимости является исключительно металл[491]. В 430 г. до н. э. согласно закону Юлия Папирия (Lex Iulia Papiria de multarum aestimatione) был введен более выгодный эквивалент штрафа, так что расчеты с помощью скота становились вовсе невыгодными[492].

Традиция сохранила сведения о характере первоначальных металлических денег. Это были грубые бесформенные куски меди – aes rude[493]. Употребление aes rude сделало необходимой ту процедуру торговли, которая употреблялась впоследствии при символической мнимой продаже, при так называемой mancipatio per aes et libram. Покупатель в присутствии не менее чем пяти свидетелей и человека, держащего весы – libripens, передавал кусок меди – aes rude и заявлял, что передаваемое имущество сделалось его собственностью.

Следующей стадией в развитии денег было изготовление бронзовых кусков разной тяжести, соответствовавших по весу частям римского фунта, – aes grave. Высшей весовой единицей считался as – один фунт. Его части: semis – полфунта (6 унций), triens – ¹/₃ фунта (4 унции), quadrans – ¹/₄ фунта (3 унции), sextans – ¹/₆ фунта (2 унции) и т. д. В традиции не сохранилось сведений, позволяющих точно датировать начало этой стадии в развитии денег. Возможно, что законы XII таблиц, упоминающие ассы, имеют в виду именно эти куски металла определенного веса.

Древнейшие римские денежные знаки. Вверху – Aes rude (необработанные куски бронзы), внизу – Aes signatum (бронзовый слиток со штампом)

Потребности торговли вызывают появление больших литых слитков, на которых с обеих сторон изображены различные животные (бык, кабан и др.) или символы (щит, трезубец). Эти слитки, называемые aes signatum, были уже чем-то вроде монеты, так как имели официальную печать с гарантией в чистоте металла. Этим слиткам не хватало лишь определенного веса и обозначения цены. Здесь приходилось прибегать к весам, и, как видно из находок, при отсутствии под рукой мелких единиц от aes signatum отламывались куски. Изобретение aes signatum Плиний приписывал Сервию Туллию. Однако стиль изображений столь малоархаичный, что современные исследователи датируют введение aes signatum IV в. до н. э.

Еще позднее появилась в Риме серебряная чеканная монета. Начало ее чеканки датируют серединой III века до н. э.[494]

Отсутствие чеканной монеты, несомненно, усложняло торговые сделки, тормозило развитие торговли. Однако отсутствие чеканной монеты еще не может служить показателем неразвитости товарного обращения в Риме. Известно, например, что чеканная монета в Карфагене появилась почти в то же время, что и в Риме. Тем не менее никто не сомневался, что и до III в. до н. э. торговля в Карфагене была значительно развита.

По уровню развития торговли Рим, несомненно, уступал не только Карфагенской республике, но и большинству греческих колоний в Италии и Сицилии. Однако даже в ранний период истории в Риме не было замкнутого домашнего хозяйства. Торговля в Риме существовала и расширялась, по мере того как развивалось сельскохозяйственное производство, росли потребности в орудиях труда и предметах роскоши, которые не могли быть удовлетворены сравнительно отсталым римским ремеслом.

Значение хозяйственных сдвигов. Изменения в экономике Рима VI–V вв. до н. э. должны были вызвать имущественную дифференциацию плебса. Господство римской патрицианской знати в области аграрных отношений сделало торговлю одной из главных сфер приложения средств и способностей новой плебейской верхушки. Из общей массы плебеев выделяется прослойка богатых людей. О росте прослойки зажиточных плебеев можно судить по ряду указаний. Законы XII таблиц знают существование assidui и proletarii[495]. Ко времени ранней Республики (494 г. до н. э.) относится допущение 400 плебеев к службе в коннице на собственных конях (Dion., VI, 44). Эти плебеи должны были быть настолько богаты, что каждый мог купить коня. В традиции сохранился рассказ об одном богатом плебее, Спурии Мелии. Используя термин своего времени, Ливий говорит, что он был из «всаднического сословия»[496]. Деление плебса на богатых и бедных становится наиболее существенным и определяет весь характер политической борьбы, содержание требований плебса и смысл реформ.

Наиболее четко видно значение деления по имуществу в так называемой реформе Сервия Туллия, которая, по всей видимости, падает на вторую половину V в. до н. э.

Экономические сдвиги определили изменения в области военной организации, сделали возможной замену прежнего патрицианского конного ополчения новым войском тяжеловооруженной пехоты.

Для нового войска было уже недостаточно одних патрициев с их клиентами. Важнейшую часть нового войска составили плебеи, настолько богатые, чтобы за свой счет купить себе тяжелое вооружение. Эти богатые плебеи совместно с богатыми патрициями составили первый класс граждан, пользовавшихся по реформе Сервия Туллия наибольшими политическими правами.

Изменения в экономике вызвали также определенные изменения в положении патрициев. Развитие торговли означало не только ввоз ремесленных изделий и предметов роскоши, но и вывоз в уплату за них римских товаров, поскольку в изучаемый период Рим не имел чеканной монеты. Общий характер римской экономики заставляет предполагать, что это были сельскохозяйственные продукты – зерно, скот, а также рабы. Римская знать, заимствовав у своих соседей одежду и многие религиозные обычаи, заразилась от них также и страстью к роскоши. Отсюда стремление увеличить доходность своего хозяйства. Для этого имелось два пути: расширение земельных владений и усиление эксплуатации непосредственных производителей, кем бы они ни являлись – клиентами, неимущими соседями-плебеями, используемыми в сезонных работах, или рабами.

Оба эти пути ведут к обострению классовой борьбы и серьезным преобразованиям в общественной и политической структуре раннего Рима. В длительной и упорной борьбе о патрициями плебеи не только отстояли свое право на земельный фонд, как право воинов на добычу, но и добились уничтожения долговой кабалы. По мере того как происходит отмена долговой кабалы и падает значение клиентелы, приходит к упадку хозяйство патрициев, основывающееся на использовании труда кабальных должников и различного рода услуг клиентов[497]. Некоторые патрицианские роды сумели приспособиться к новым экономическим условиям. Большая же их часть деградировала. Наряду с чисто экономическими условиями важную роль в этом процессе деградации сыграли войны V–IV вв. до н. э.

Характерный пример уничтожения целого рода в войне – гибель Фабиев под Кремерой. Если еще в 500 г. до н. э. насчитывалось 35 выдающихся патрицианских родов, то к 300 г. до н. э. их число упало до 15[498].

Экономические сдвиги с неизбежностью вели к ликвидации тех экономических и политических преимуществ, которыми обладала патрицианская верхушка. Такой же процесс упадка старой родовой аристократии происходил и в греческих полисах, с той лишь разницей, что там торгово-денежная прослойка была экономически могущественнее и поэтому ее борьба со старой знатью закончилась быстрее. В Риме, где позиции родовой аристократии были сильнее, а прослойка торговых людей и новых земледельцев была менее могущественной, борьба затянулась на более длительное время.

Однако решительный перелом в пользу новой рабовладельческой прослойки произошел уже в V в. до н. э. Изучение экономической истории Рима в этот период позволяет сделать вывод, что политический переворот не сопровождался экономическим упадком Рима. Тенденции экономического развития, выявленные для царского периода, характерны и для раннереспубликанской эпохи.