Римская религия, представленная древнейшим календарем религиозных праздников, вполне отвечала примитивным социальным и экономическим условиям жизни обитателей древнего Лациума. На первом месте стояло почитание тех сверхъестественных сил, которые могли оказать влияние на скотоводство и земледелие – главные виды деятельности населения – или были связаны с его патриархальным бытом. Особенно много праздников отмечало наступление тех или иных хозяйственных работ – пахоты, сева, уборки урожая и т. д. Культ состоял из приношений первинок урожая, закалывания на алтарях животных, различного рода магических действий с целью вызвать дождь, воздействовать на силы плодородия или способствовать защите скота от хищников и болезней. Во время засухи передвигали особый камень, lapis manalis, находившийся за Капенскими воротами (Fest., 115 L). Видимо, считалось, что громыхание этого камня может вызвать небесный гром, а вместе с ним и дождь. В текстах древних авторов мы часто встречаем слово immolare в смысле «приносить жертву». Буквальное же значение этого слова характеризует сам обычай принесения жертвы, т. е. посыпание убитого животного мукою с солью[752]. Кашица из муки с солью (mola salsa), которую приготовляли весталки из зерен нового урожая, служит воспоминанием о том времени, когда хлеб еще не выпекался (Serv., Ecl., VIII, 8; Cic., De div., II, 16). Лепешки составляли обычный предмет праздничных даров – libum в Либералиях, testuatium в Матралиях. Не меньшую роль, чем мучные изделия, играли в культе молочные продукты. Молоко приносили в жертву Сильвану (Hor., Ер., I, 124), считавшемуся опасным для стад. Возлияние молоком совершали Румине, часовенка которой находилась близ Луперкаля. Молоко применялось также в церемониях луперков, что толкуется Плутархом как напоминание о пище Ромула и Рема, воспитанных пастухами (Plut., Rom., XXI). Богам приносили также бобы, сыр, мед – все, чем питались земледельцы и пастухи.

В культовых действиях использовались деревянные сосуды или посуда, вылепленная от руки без применения гончарного круга (Henzen, Acta, 30). Предписывалось употребление меди, на железо же существовали многочисленные запреты (Henzen, Acta, 132). Жрецы должны были носить одежду из шерсти, но не из льна. Все эти предписания отчетливо характеризуют быт населения, занимающегося земледелием и скотоводством и пользующегося техникой бронзового века и даже неолита.

В более поздний период в культе определенную роль начинает играть вино.

Геракл приводит Цербера к Эврисфею, который стоит в большом пифосе. Роспись гидрии из Цэре. Вторая пол. VI в. до н.э.

В Риме было три праздника, связанных с виноградарством и виноделием: Vinalia (23 апреля), Vinalia rustica (19 августа), Meditrinalia (11 октября). Первый из них во времена Варрона считался посвященным Венере (De 1. L, VI, 16; R. r. I, 1, 6) и отмечался не только виноделами, но и лицами, культивировавшими оливковые деревья. Второй из праздников был посвящен Юпитеру (Fest., 370 L). Юпитеру же, согласно Амитернским фастам, был посвящен праздник Meditrinalia. Римские антиквары возводили название праздника к божеству Meditrina (Fest., 250 L). Очевидно, первый из Vinalia отмечал рождение молодого вина, второй – начало сбора винограда, третий – выжимку вина в прессах.

Революция в технике и хозяйстве, связанная с использованием племенами Италии железа, повлекла за собой глубокую перестройку общественных форм и отношений.

Население Лациума вступало в эпоху, когда на смену родовым поселкам приходят города, когда появляются ремесло и торговля, когда начинают играть важную роль деньги. Новые виды деятельности и связанные с ними социальные группы нуждались в покровительстве божественных сил. В римский пантеон вводились новые боги или старых богов приспосабливали к выполнению новых общественных функций.

Влияние экономических перемен на римскую религию может быть прослежено на культе ряда богов греческого или италийского происхождения. В этой главе мы остановимся главным образом на тех божествах, которые сделались покровителями ремесла и торговли.

Одним из наиболее популярных божеств Италии был Геркулес[753]. Архаические посвятительные надписи показывают почитание Геркулеса такими племенами, как вольски, герники, эквы, вестины, сабины, пелигны, пиценты, оски. Среди латинских общин почитание Геркулеса удостоверено в Тибуре, Ланувии, Пренесте, Тускуле. В Тибуре Геркулес почитался с эпитетом Victor и в его культе участвовали салии (Macr., Sat., III, 12, 7; Serv., Aen., VIII, 285).

Согласно традиции, начало культа Геркулеса в Риме относится к незапамятным временам. Сакральным центром культа Геркулеса считалась Ara Maxima, алтарь, расположенный близ входа в Circus Maximus[754]. Этот алтарь был основан, по одной версии, самим Геркулесом, по другой – Эвандром в честь Геркулеса. Древние авторы определенно указывают, что первоначально культ Геркулеса принадлежал к числу sacra gentilicia и осуществлялся двумя родами – Потициями и Пинариями[755]. В 312 г. до н. э. по предложению знаменитого цензора и реформатора Аппия Клавдия обязанности жрецов Геркулеса были отняты у Потициев и переданы специально обученным государственным рабам. Культ Геркулеса стал государственным. Согласно приводимому Ливием преданию, это новшество вызвало гнев божества. В течение одного лишь года все пятнадцать семей, принадлежащих к роду Потициев, вымерли, а сам Аппий Клавдий несколько лет спустя лишился зрения (Liv., IX, 29). Надо полагать, что в легенде перепутались причина и следствие. Вымирание рода Потициев привело к тому, что культ стал государственным.

С передачей культа Геркулеса государству жертвоприношениями стал ведать городской претор (praetor urbanus). Претор и все присутствующие во время жертвоприношения имели по греческому обычаю на голове лавровые венки (Serv., Aen., VIII, 276; Macr., Sat., III, 12, 2).

Перед началом священнодействий ликтор, сопровождавший претора, провозглашал: hostis, vinctus, mulier, virgo, exesto (Fest., 72 L). Hostis в этой формуле следует понимать в первоначальном смысле – «чужеземец». Запрет присутствия иностранца во время религиозной церемонии мы встречаем у многих отсталых племен наряду с табу на женщин (особенно беременных), на воинов (Дж. Фрезер. Ук. соч. Вып. II, стр. 37 сл.). Ближайшую параллель этому запрету мы находим в Игувинских таблицах, предписывавших удаление во время обряда люстрации граждан соседних общин[756]. Исключение vinctus, т. е. человека в цепях, должно быть сопоставлено с освобождением vinctus от оков, если он войдет в дом flamen Dialis, и удалением этих оков через отверстие в крыше (Serv., Aen., II, 57). Возможно, тут действовало двойное табу: на железо и на цепи, могущие сковать силу божества. Что касается удаления mulier, virgo, т. е. женщин и девушек, то оно характеризует древнюю связь культа Геркулеса с мужскими инициациями, во время которых всегда удалялись представители противоположного пола[757].

В торжественной церемонии у алтаря Геркулеса участвовали два полухора юношей и людей старшего возраста, прославлявших подвиги Геркулеса. Вергилий называет их салиями (Verg., Aen., VIII, 285), но хористы не имели обычного вооружения «жрецов-прыгунов», а носили на плечах звериные шкуры. Разделение хора мужчин по возрастному принципу является пережитком обрядов введения молодежи в число взрослых. Участники хора в священнодействиях Геркулеса, видимо, имели что-то общее с салиями, позволившее Вергилию сопоставить их с жрецами Марса. Это было не внешнее сходство, а родовой характер жреческих коллегий. Естественно предположить, что в древности участниками хора были представители Потициев и Пинариев, так же как луперки состояли из представителей родов Фабиев и Квинкциев.

Этрусская статуэтка Геракла. Около 400 г. до н.э.

В предписаниях культа Геркулеса могут быть выделены и черты позднейшего влияния греческой религии. Кроме лавровых венков на голове претора и участников церемонии и обнаженной головы при принесении жертвы (capite aperto), греческому влиянию может быть приписана священная реликвия Геркулеса – дубина, будто бы отпугивавшая собак (Solin., I, 11). Но эти чужеземные элементы слишком незначительны, чтобы утверждать, что римский культ Геркулеса имеет в своей основе почитание греческого Геракла. Кроме того, маловероятно, что такие древние римские роды, как Потиции и Пинарии, могли считать своим божеством греческого героя. Должны быть приняты во внимание и свидетельства о глубокой древности культа Геркулеса, и данные о почитании Геркулеса чуть ли не всеми племенами Средней Италии.

Надо полагать, что культ древнего божества, почитаемого в Риме родами Потициев и Пинариев, слился с культом Геракла, широко распространенным у греческих колонистов Кум[758]. Известно, что окрестности Кум занимали важное место в греческих сказаниях о подвигах Геракла на Западе. Здесь, на Флегрейских полях, он боролся с гигантами и воздвиг плотину между морем и Авернским и Лукринским озерами. Здесь в честь Геракла был назван город Herculaneum, а другой город, Помпеи, будто бы получил свое имя от pompa, с которой Геракл праздновал триумф над Герионом.

Тесные экономические и культурные связи Кум с этрусками заставляют предположить, что именно на территории Этрурии раньше, чем где бы то ни было, культ Геракла слился с культом героизированных предков и основателей городов. И это подтверждается богатейшим материалом этрусских памятников. Древнейшими свидетельствами знакомства этрусков с культом греческого Геракла являются гидрии из Цере, датируемые второй половиной VI в. до н. э. Четыре гидрии имеют изображения подвигов Геракла. Стиль изображений дает основание считать, что гидрии были изготовлены либо самими этрусками, либо греческими ремесленниками, осевшими в Этрурии и использовавшими художественные традиции местного искусства.

С 500 г. до н. э. появляются многочисленные бронзовые статуэтки Геракла с дубиной и львиной шкурой на плечах этрусской работы. Они имеются чуть ли не во всех крупных музеях Европы. Голова Геркулеса изображена также на этрусских бронзовых и серебряных монетах. Жан Байе в своем исследовании, посвященном этрусскому Геркулесу, насчитывает 9 типов этрусских монет с изображением Геркулеса[759]. Это монеты городов Вольтера, Популония, Ветулония, т. е. центров этрусской торговли. Вопрос о хронологии этих монет является предметом спора среди специалистов. Представляется правдоподобным мнение Байе, датирующего монеты IV в. до н. э.

Наибольший интерес для изучения культа Геракла и слияния его с местным божеством представляют этрусские металлические зеркала. На этрусских зеркалах бог, носящий имя Hercle, Herxle, Ercle, не только является персонажем хорошо известных греческих легенд (Геракл и Ахелай, Геракл и Амазонка, Кентавр, Кикнос), но и изображен вместе с персонажами местной мифологии. На одном этрусском зеркале с изображением Геркулеса и Юноны имеется надпись – hercle unial clan, что означает «Геркулес – сын Юноны». На трех зеркалах Uni в присутствии других богов вскармливает Геркулеса грудью (Gerhard, CXXVI, V, 59; V, 60). На основании этнографических параллелей считают, что это церемония усыновления Геркле Уни[760]. На трех зеркалах Геркле изображен несущим человека с именем Mlacuch[761]. Смысл этого изображения неясен.

Римская монета. На лицевой стороне голова Меркурия; на оборотной стороне нос корабля, на котором изображен Рим. 215–211 гг. до н.э.

Торговые отношения с греками способствовали, таким образом, вторжению греческого Геракла в Этрурию и утверждению его в пантеоне местных богов. Этрусская колонизация, также тесно связанная с торговлей, должна была познакомить с греческим Гераклом племена Италии. Этруски были посредниками в распространении культа Геракла. Но трудно объяснить одним военным и политическим преобладанием этрусков широкое распространение культа Геракла в Италии. Очевидно, этот культ обладал какими-то чертами, которые отвечали внутренним условиям жизни италийских племен в V–IV вв. до н. э.

Для выявления этих черт следует остановиться на одном интересном культовом обычае – принесении в жертву Геркулесу десятой части дохода – decuma, decumae[762].

В отличие от других жертв десятина приносилась не в дни, строго установленные календарем, а в десятидневный срок, после того как верующий давал обет принести жертву[763]. Божество как бы делалось соучастником дельца и получало определенный дивиденд. Обычай жертвовать божеству десятую часть дохода носит следы греческого происхождения. Известно, что жители острова Самос после получения большого дохода в торговле жертвовали десятую его часть Гере (Her., IV, 52). Десятую часть дохода получал также Геракл (lg., XII, 3, 43).

Геркулес, носивший древний эпитет Victor, становился покровителем торговцев. В соответствии с этим произошло переосмысление эпитета. Сохранился рассказ о некоем флейтисте М. Октавии Герсенне, посвятившем себя торговле и приносившем Геркулесу десятую часть своего дохода. Однажды ему пришлось отразить нападение пиратов с помощью Геркулеса, как это было возвещено ему сном. Торговец построил храм Геркулесу и поставил там статую Геркулесу Победителю (Hercules Victor – Macr., Sat., III, 6, 11; Serv., Aen., VIII, 363). В данном случае эпитет «Победитель» относится к Геркулесу как к охранителю торговых людей от опасностей, с какими было обычно связано их ремесло.

В качестве бога торговцев Геркулес следил за правильностью веса и монеты (Hercules pondorum), вследствие чего ему magistri vici воздвигли алтарь, на котором поставили pondera auraria et argentaria vicinae (CIL, VI, 282). Некоторые статуэтки Геракла служили в качестве гирь.

Как патрон торговли, Геркулес являлся свидетелем и защитником клятв и договоров. Неслучайно его алтарь находился в самом центре торговой жизни Древнего Рима, на Бычьем рынке, где, согласно Дионисию Галикарнасскому, велись всякие денежные дела и заключались сделки (I, 40, 6). Клятва Геркулесом (Hercle, Mehercle) стала обычной, причем женщинам запрещалось клясться Геркулесом, как и участвовать в его культе (A. Gell., XI, 6, 1).

Как божество, умножающее доходы, Геркулес изображался на древнейших римских монетах (Sydenham. Ук. соч., № 6, 7, 75, 81 91, 106). Геркулесу приносились также жертвы при отправлении в путешествие (propter viam)[764]. Поскольку путешествие в древние времена обычно предпринималось с торговыми целями, жертва propter viam так же, как и десятина дохода, характеризует Геркулеса как покровителя торговли и вообще деятельности, от которой ожидают прибыль.

Значение культа Геркулеса не ограничивается его покровительством торговле, хотя это становится главным в его функции. Геркулес выступает также в роли специфически мужского божества, и эта роль, как было сказано выше, восходит к местному божеству, слившемуся с греческим Гераклом. О Геркулесе как специфически мужском божестве говорит не только запрет женщинам участвовать в культе Геракла, но и этрусские изображения Hercle сначала как противника Uni, а затем – ее супруга. Римской параллелью этих изображений может служить обычай после рождения ребенка ставить в атриуме ложе Юноны и стол Геркулеса (Schol. Bern., Verg., ecl., IV, 62), а также свадебный обычай посвящения пояса невесты Юноне. Узел на поясе, развязываемый женихом на брачном ложе, назывался nodus Herculaneus[765].

Впоследствии, в развитие своей специфической мужской функции, Геркулес превращается в божество, покровительствующее фамилии и ее имуществу, в покровителя дома, двора[766].

Вотивный рельеф, изображающий Геркулеса и Меркурия, которые совершают жертвоприношение на небольшом алтаре. I в. н.э. Нац. археологический музей. Флоренция

В традиции имеется немало свидетельств о том, что полководцы после победы над врагами оказывали почести Геркулесу. После успешного окончания II Самнитской войны статуя Геркулеса была поставлена на Капитолии (Liv., IX, 44, 14). Известно также, что Фабий Максим после захвата Тарента перевез оттуда в Рим статую Геракла (Strabo, VI, 278; Plut., Fab. Max., 22).

Последний пример, конечно, нельзя рассматривать как свидетельство особого почитания Геркулеса-Геракла в качестве военного божества, а можно просто объяснить желанием Фабия увековечить свою победу. Что касается первого примера и ему подобных, то мы не знаем, не выступал ли Геркулес в уже известной нам функции покровителя всяких доходов, в том числе и военных.

Изменения в экономике первоначально аграрной общины способствовали появлению в римском пантеоне Меркурия. После изгнания этрусских правителей римский сенат оказался перед серьезной продовольственной проблемой. На помощь этрусков, прежде ведавших продовольственным снабжением Рима, рассчитывать не приходилось.

Рим также был лишен продовольствия, поступавшего из Лациума, так как с латинами велась война. Надо было надеяться лишь на то, что удастся завязать непосредственные связи с греческими хлеботорговцами-колонистами. В 496 г. до н. э. римским консулам впервые удалось совершить крупные закупки хлеба в Кумах и Сицилии. Одновременно (в 496–495 гг. до н. э.) римский пантеон пополнился четырьмя новыми богами греческого происхождения. При этом первые три бога были сопоставлены с местными италийскими божествами Церерой, Либерой, Либером и слились с ними в культе. Гермес же стал почитаться под именем Меркурия.

Организация культа всех этих богов находилась в руках плебеев. Плебейский характер триады Церера, Либер, Либера не нуждается в специальном доказательстве. Иначе дело обстоит с Меркурием. Об особой роли плебеев в культе этого божества можно заключить по данным об основании храма Меркурия. Рассмотрим свидетельство Тита Ливия: «Возник спор между консулами, кто должен основать храм Меркурия. Сенат по этому поводу обратился к народу. Тот консул, которому предстояло по решению народа основать храм, одновременно должен был ведать снабжением хлебом, организацией коллегии торговцев, исполнять торжественные обряды за понтифика. Народ поручил основание храма Марку Леторию, центуриону примипилу, желая скорее унизить консулов, чем оказать честь центуриону» (Liv., II, 27, 5–12).

Объяснение Титом Ливием причин обращения сената к народу и поручения народа основать храм Меркурия простому центуриону вызывает сомнения[767]. Соперничество коллег-консулов по вопросу об основании храма является общим местом в римской анналистике. Известно, например, соперничество консулов Валерия Попликолы и Горация Пульвила при основании храма Юпитера Капитолийского. Однако обращение к народу из-за спора консулов произошло лишь в отношении Меркурия. Имя центуриона, которому было поручено основать храм Меркурия и одновременно коллегию торговцев, позволяет понять, что сенат обратился не просто к народу, а к плебеям. Согласно Титу Ливию (II, 56, 7), в 471 г. до н. э. народный трибун Леторий вместе со своим коллегой Волероном принял участие в борьбе против Аппия Клавдия. Трудно сказать, является ли Леторий, центурион и основатель храма, и Леторий, народный трибун 471 г. до н. э., одним и тем же лицом. Но не вызывает сомнения, что Леторий – плебейская семья, принимавшая участие в политической борьбе первой половины V в. до н. э.

Итак, храм Меркурия был основан не патрицианскими магистратами, а плебеем и, очевидно, по решению плебеев. Следующий вопрос, который может возникнуть: почему именно Меркурий оказался связан с плебеями и сенат должен был это официально признать? Очевидно, в руках у плебеев находился тот вид деятельности, которому покровительствовал Меркурий, – торговля[768]. Основание храма Меркурия простым центурионом, плебеем, в условиях раскола Рима на патрицианскую и плебейскую общину могло произойти лишь с согласия сената. Сенат вынужден был основать храм Меркурия и коллегию торговцев при этом храме в особых, охарактеризованных выше политических и экономических условиях – война с этрусками и латинами, прекращение поступления хлеба из латинских общин, прекращение подвоза хлеба этрусскими хлеботорговцами. Обратим внимание еще на одну интересную деталь в сообщении Тита Ливия: избранник народа должен был при основании храма Меркурия совершить торжественные обряды (sollemnia) за понтифика (pro pontifice). Появление в данном контексте понтифика (а не консула) должно, по-видимому, означать, что понтифик, как глава религиозной жизни патрицианской общины, заменялся при основании храма Меркурия плебеем.

В коллегию mercatores входили лица, занимавшиеся преимущественно торговлей хлебом. Поскольку Рим в то время не имел собственного торгового флота, зерно должно было доставляться на греческих судах. Может быть, одновременно с появлением культа Меркурия в латинский язык вошли слова греческого происхождения из морского лексикона: ancora, antemna, nausea, prora, nauclerus.

Как божество торговли, уже в середине IV в. до н. э. Меркурий изображался анфас на римской бронзовой монете (секстансе). На реверсе той же монеты изображен нос корабля, символ морской торговли (Sydenham, 76).

О Меркурии как боге торговли говорит его имя того же корня, что и merx, mercari[769]. День основания храма Меркурия (15 мая) всегда отмечался как специальный праздник торговцев[770].

В значении бога торговли Меркурий известен уже Плавту (Plaut, Amphitruo, Prolog.; Cas, 238). Согласно Овидию, в Риме у Кайенских ворот находился посвященный Меркурию источник, в котором 15 мая торговцы осуществляли религиозное очищение своих товаров (Ovid., Fast., V, 673). В надписях императорской эпохи Меркурий упоминается с эпитетами mercator (CIL, XIII, 6294), negotiator (CIL, XIII, 7360), nundinator (7569). На поздних статуях Меркурий изображается с кадуцеем (герольдский жезл) и кошельком.

Вместе с Меркурием в его храме почиталась богиня Майя – божество растительности (Macr., Sat., I, 12, 19; Lyd., IV, 80), не имевшая никакого отношения к торговле[771]. Очевидно, соединение Меркурия с Майей было обусловлено смешением латинской богини растительности с матерью Гермеса – греческой Mαῖα.

…Мы уже говорили о Геркулесе как покровителе торговли. Естественно, возникает вопрос, почему у римлян имелось два божества со сходными функциями. Очевидно, Геркулес и Меркурий проникли в Рим разными путями и в разное время. Геркулес был местным божеством, слившимся с греческим Гераклом при посредничестве этрусков. Что касается Меркурия, то его культ проник в Рим после падения этрусского господства, непосредственно из городов Великой Греции. Мнение Овидия об учреждении культа Меркурия в древнейшую эпоху Эвандром (Ovid., Fast., V, 91 сл.) неосновательно, хотя в нем имеется рациональное зерно – греческое происхождение культа. Нет никаких следов посредничества этрусков в установлении почитания Меркурия в Риме. Римское имя бога не корреспондирует с этрусским именем Turms[772].

Греческое происхождение Меркурия не следует понимать в том смысле, что на римскую почву был без изменений перенесен культ греческого Гермеса. Римская религия взяла из многопланового образа Гермеса лишь то, что отвечало потребностям появившихся социальных групп и давно сложившимся религиозным традициям. Согласно первоначальной идее Гермес был богом подземного царства, как и Плутон. Римский же Меркурий не сохранил никаких черт бога подземного царства, что опять-таки отличает его от этрусского Turms, часто изображаемого в сопровождении душ мертвых.

В то же самое время Меркурий воспринял от Гермеса функции вестника богов и превратился в «провозвестника мира» (pacifer – Ovid., Met., XIV, 291). Но и это последнее значение могло быть связано с тем, что мир считался наиболее благоприятным для деятельности торговцев. Подобно Геркулесу, Меркурий почитался как Viator. Но и это значение могло являться производным от главной его функции – покровителя торговли.

Одной из существенных черт экономического развития Рима в VI–IV вв. до н. э. было развитие ремесла. В Риме появляется много ремесленников, выходцев из Этрурии или Великой Греции. Государство стимулировало развитие ремесла, создавая коллегии ремесленников. Пантеон римской аграрной общины не имел бога – покровителя ремесла, а новая отрасль хозяйства, как и любой другой вид человеческой деятельности, нуждалась в защите со стороны божественных сил. Весьма показательно, что божество, покровительствующее ремеслу, пришло в Рим из Южной Этрурии[773]. Оттуда же были родом ремесленники, заселившие в Риме Vicus tuscus.

Богиней – покровительницей ремесла была Минерва, часто упоминаемая в этрусских надписях в формах menerva, menrva, meneruva, menarea, merva, mera. В то же самое время известно, что Минерва имела особое почитание в роду Навциев (Serv., Aen., II, 166; V, 704). Очевидно, Навции были если не этрусского происхождения, то во всяком случае родом из Фалерий, рано попавших под власть этрусков. После завоевания Фалерий в 241 г. до н. э. культ фалискской Минервы был перенесен в Рим и она получила почитание в часовенке у подножья Целия под именем Minerva Capta (Varro, De 1. L, V, 47; Ovid., Fast., III, 835–843).

Но задолго до того как Минерва вступила в Рим как пленница в триумфальном шествии римских легионов, она вошла в него как победительница, заняв место на Капитолии рядом с Юпитером и Юноной. Это было в период преобладания этрусков.

В Риме имелся и особый храм Минервы на Авентине, день основания которого отмечался особым праздником 19 марта, совпадающим с праздником Марса, Quinquatrus (Fest., 257 М). Нетрудно догадаться, почему именно этот день стал праздником ремесленников. Первоначально fabri – изготовители оружия – должны были отмечать его вместе с воинами, почитателями Марса. С превращением ремесла в особую отрасль хозяйства один из праздников Марса стал торжественным днем Минервы.

Праздник Quinquatrus отмечали валяльщики, красильщики, сапожники, учителя, скульпторы, художники, поэты. Признанные государством коллегии ремесленников группировались вокруг храма Минервы как сакрального центра. Для писцов и актеров, почитавших Минерву, Ливий Андроник сочинил особую песню (Fest., 446 L). Трубачи находились под покровительством Минервы хотя бы потому, что труба была изобретением этрусков.

Учителя получали в день основания храма Минервы годичную плату (Macr., Sat., I, 12, 11) или особое вознаграждение, называвшееся Minervale munus или Minerval (Varro, De r. R., III, 2, 18; Plaut., Mil. glor., 691).

Как покровительница ремесла, в широком смысле этого слова, Минерва считалась также патронессой врачей. Уже в республиканский период на Эсквилине имелся храм Minerva Medica (Cic., De div.; II, 123). По надписям устанавливается, что храм Minerva Medica был также близ Плаценции (CIL, XI, 1292–1310).

Возможно, что аналогия римской Минервы с Ἀϑήυη Ἐργάυη греков способствовала полному отождествлению римской и греческой богинь. Постепенно многочисленные функции Афины как охранительницы полиса, воительницы были перенесены на Минерву.

Возникновение города с населением, частично не связанным с сельскохозяйственным трудом, способствовало трансформации многих старых культов. Ютурна, божество священных источников, покровительствующее пастухам и пахарям, превратилась в патронессу ремесленников, особенно тех, которые постоянно нуждались в воде (например, валяльщики). Ютурне был посвящен в Риме пруд (lacus Juturnae), находившийся близ храма Весты. Ремесленники, пользовавшиеся водою этого пруда, почитали Ютурну (Serv., Aen., XII, 139). Первоначально Ютурна почиталась в области Лавиния (Serv., ук. место). Очевидно, это свидетельство латинского происхождения валяльного ремесла. В этом отношении показательно, что в числе коллегий ремесленников, приписываемых Нуме, а на самом деле учрежденных во время господства этрусков, не было коллегии валяльщиков.

Развитие торговли по рекам и морям вызвало появление особого божества Portunus. Портун получил свой особый храм в тибрском порту (in portu Tiberino), близ позднейшего Эмилиева моста (pons Aemilius). В этом же месте отмечался и праздник Portunalia (Varro, De 1. L., VI, 19). Откуда пришел в римскую религию бог порта Портун? Первоначально Portunus был эпитетом бога Януса, в ведении которого находились вход и выход. Этот эпитет превратился в особого бога – охранителя дверей, изображаемого с ключом в руке. Дальнейшая трансформация Портуна, его превращение в бога гавани, объясняется ростом значения гавани в жизни Рима.

В конце Республики Портун был отождествлен с греческим богом гавани Палаймоном. У Овидия мы находим рассказ об Ино, упавшей вместе со своим сыном Меликертом в море и вынесенной к устью Тибра. Здесь она услышала пророчество, что Левкофея и Палаймон будут почитаться италиками, как Mater Matuta и Portunus (Ovid., Fast., VI, 545 сл.).

Некоторые ученые отрицают внутреннее развитие римской религии, считая, что она реагировала на общественные изменения лишь включением в пантеон новых богов[774]. Конечно, религия римлян не знала тех бурных потрясений, какие, например, испытала религия иудеев. Но мнение об отсутствии внутреннего развития римской религии не выдерживает критики. Новые явления экономической и социальной жизни не прошли бесследно для римской религии. По мере разрушения общинного устройства некоторые боги, считавшиеся покровителями отдельных кровнородственных коллективов или территориальных единиц, связываются с теми или иными социальными группами, возникшими в условиях распада первобытно-общинных отношений. Так, Геркулес, считавшийся покровителем Потициев и Пинариев, превращается в защитника торговцев, а Минерва, связанная с родом Навциев, становится покровительницей ремесленников. Изменяется и характер отношений верующих к богам. Принося Геркулесу десятину, верующий отныне вступал в такую сделку с божеством, которая была немыслима в древнейшей римской религии с ее коллективизмом. Верующий действовал от собственного имени, а не от имени коллектива, добивался личной выгоды, а не общего блага.

Метаморфозы испытали не только представления о богах, но и их культ. Сельские праздники, отмечавшиеся в условиях города, приобретали новые, не свойственные им прежде черты. Некоторые из праздников начинают отмечаться отдельно в городе и деревне. Наряду с праздником Vinalia, справлявшимся в Риме 23 апреля, существовал праздник Vinalia 19 августа, называвшийся Rustica, т. е. «сельский». Праздник Parilia, как мы уже знаем, отмечался публично и частным образом. Если для Парилий, праздновавшихся частным образом, по-видимому, характерны отмеченные нами выше черты магического обряда сохранения стад, то Парилии, праздновавшиеся публично в самом Риме, должны были потерять связь с этим обрядом. В городе не было ни стад, которые нужно было прогонять через костер, ни овчарен, какие нужно было окуривать. Естественно, праздник Парилий стал трактоваться как день основания Рима. С древнейших времен существовал праздник священного очищения полей (Ambarvalia). Этот праздник отмечался жителями родовых поселков, расположенных на территории будущего Рима. С появлением города и с застройкой бывших полей домами стало абсурдным проводить Ambarvalia и появился новый ритуал люстрации города – Amburbium. Ambarvalia проводились в сельской местности в мае, a Amburbium – в феврале, в Риме.

Развитием городской жизни и ростом государства объясняются многие условности в римском культе. Так в центре Рима появился кусок «вражеской земли» для соблюдения древнего религиозного обряда объявления войны. Ряд подобных условностей может быть обнаружен при изучении праздников древнего сельского календаря. Terminalia – праздник межей отмечался у шестого милевого столба на Via Laurentia. Robigalia были связаны с пятым милевым столбом на Via Claudia. Праздник богини Feronia отмечался на Марсовом поле, так как это был ближайший незастроенный участок земли за померием.

Одним из главных результатов крушения родо-племенного строя в Лациуме и Риме является развитие социальной иерархии – выделение патрицианских родов, которые получили название старших, оскудение других родов и даже превращение их членов в клиентов. Одновременно усиливается плебс, сосредоточивший в своих руках новые отрасли хозяйства – ремесло и торговлю. Это находит отражение в той особой роли, которую уже в древнейшую эпоху играют плебеи в культе Меркурия и Минервы. И Меркурий, и Минерва были богами, заимствованными римлянами у греков и этрусков. Это свидетельствует о первоначальной зависимости ремесла и торговли в Риме от городов Этрурии и Великой Греции.