Среди огромного множества божеств и духов, составлявших римский пантеон, мало кто может сравниться по значению в религиозной и политической жизни с древнейшей римской троицей – Юпитером, Марсом и Квирином. Уже тот факт, что жрецы этих богов – фламины – считались главными и принимали участие в наиболее важных религиозных праздниках, подчеркивает особое значение Юпитера, Марса и Квирина в римской религии. По количеству храмов в Риме и других городах Италии боги этой троицы, в особенности же Юпитер и Марс, оставляют далеко позади других богов и богинь. Что касается Юпитера, то он стал главным богом римского пантеона и его культ в Капитолийском храме сделался средоточием римской государственной религии.
Культ Юпитера, Марса и Квирина характеризует более поздний этап истории римской религии, чем ее периоды, изученные нами в предыдущих главах. С Юпитером, Марсом и Квирином мы вступаем в новую историческую эпоху, характеризующуюся распадом родо-племенной организации и возникновением на ее развалинах классового общества и государства. Культ каждого из членов древнейшей троицы и их совместные судьбы позволяют заглянуть в прошлое римской племенной организации и проследить ее эволюцию.
Исследование древнейшей троицы мы начнем с Марса, менее других богов подвергшегося иноземному влиянию. Идентификация Марса с греческим Аресом относится лишь к 217 г. до н. э., ко времени лектистерний для 12 главных богов.
Уже имя Марса в какой-то мере позволяет судить о характере связанных с божеством представлений. Очевидно, Mars имеет тот же корень, что mas, maris в смысле мужской производящей или просто физической силы[717]. Но данные этимологии недостаточны. В лучшем случае они могут служить дополнением к сведениям, извлекаемым из описаний культа.
Следы культа Марса имеются во всей Центральной Италии. В умбрских Игувинских таблицах он упомянут с эпитетом Grabovius, который, возможно, эквивалентен латинскому Gradivos. В этом же документе имя Марса встречается в сочетании с именами других богов: Picus Martius, Cerfus Martius, Praestita Cerfia, Cerfi Martia. В окрестностях того же Игувия найдена статуя Марса с надписью, содержащей другой эпитет бога Cyprius (CIL, XI, 5805), что означает bonus (Varro, De 1. L., V, 159). О культе Марса в умбрском городе Тудере (теперь Todi) говорят хорошо осведомленный в италийских древностях Силий Италик (Pun., IV, 222) и надпись (CIL, XI, 679).
О культе Марса у сабинов свидетельствует месяц Martius в календаре сабинского города Cures (Ovid., Fast., III, 93). Храмы Марса имелись в сабинских городах Суне (Dion., I, 14) и Требула Метуеска (Obseq., 42, 43), а оракул находился в Тиора Матиене (Dion., I, 14). О почитании Марса в Пицене говорит легенда о дятле, священной птице Марса, давшей имя пицентам (Strabo, V, 4, 2; Fest., 197 L). Что касается марсов и марруциннов, то сами этнонимы, содержащие корень «mars», подтверждают почитание Марса этими племенами. Об этом же говорит название главного города марсов – Marruvium.
Марс почитался в Ларине, главном городе френтанов (Cic., Pro Cluent., 43). В Самнии культ Марса удостоверен обычаем «священной весны», а также надписями. О культе Марса у осков свидетельствует храм в Капуе (Liv., XXVII, 23), название ворот в Cales (Martialis porta), монеты римско-кампанской чеканки с изображением Марса (Sydenham, 332, 346). У оскских племен пелигнов, эквикулов имелся посвященный Марсу месяц Mamers[718].
Одним из центров почитания Марса была Этрурия[719]. Витрувий сообщает о сооружении этрусками храмов Марса в своих городах (Vitr., 30, 12, ed. Rose). Между Лукой и Писторией в Этрурии имелся населенный пункт Statio ad Martis, в названии которого Марс. В этрусских надписях, в особенности на зеркалах, встречаются имена двух богов, в которых можно видеть этрусскую параллель римскому Марсу. Это Laran с чертами юного воина в шлеме и с копьем и Maris. Laran часто изображается вместе с женским божеством Auran, или Афродитой. Maris появляется на зеркалах один или является участником сцен, трудно поддающихся интерпретации, видимо, потому, что в основе их находятся сюжеты не греческих, а местных италийских легенд.
Римская монета. На лицевой стороне голова Марса в коринфском шлеме; на оборотной стороне орел на молнии с расправленными крыльями. 211 г. до н.э.
У фалисков, тесно связанных с этрусками в политическом и культурном отношении, хотя и говоривших на своем особом языке, имелся месяц Martius (Ovid., Fast., III, 89). Согласно Сервию, коллегии жрецов Марса – салиев имелись в Фалериях, главном городе фалисков, а также и этрусских Вейях (Serv., Aen., VIII, 285). В фалискских надписях, датируемых VI в. до н. э., встречается преномен Mamercus. Его же мы находим и в этрусских надписях[720].
Помимо Рима, Марс имел культ в Альба Лонге, Тускуле, Ариции, Пренесте, Лауренте, Лавинии. Это можно заключить из существования в ряде упомянутых городов коллегии салиев и наличия в некоторых из них месяца Martius.
Представления о Марсе, судя по его культу, праздникам, эпитетам, атрибутам, весьма сложны и противоречивы. И все же можно выделить две основные линии в трактовке Марса. В одном своем значении Марс рассматривался как божество производительных сил природы, земледелия и растительности. Об этом значении Марса можно судить по гимну Арвальских братьев, призывавшему Марса наряду с Семонами (см. стр. 161), по сохраненной Катоном Старшим формуле обращения к Марсу[721], по обряду изгнания Мамурия Ветурия (т. е. старого Марса), символизировавшему проводы старого года перед встречей нового[722], по местам почитания Марса – «священным рощам», по обычаю украшать посвященные Марсу помещения в дни праздников лавром (Ovid., Fast., III, 135; Macr., Sat., I, 12, 6).
В другом своем значении Марс был божеством войны. На это указывает значение военной магии в его культе. В «царском доме», находившемся у подножья Палатина в юго-восточной части Форума, хранились копья Марса (hastae Martiae). Если они произвольно двигались, это считалось предзнаменованием войны (A. Gell., IV, 6, 2; Liv., XL, 19, 2; Plut., Rom., 29; Obseq., 60, 96, 104, 107). В другом культовом помещении curia Saliorum наряду со священным жезлом Ромула (lituus) находились своеобразной формы щиты (ancilia), посвященные Марсу[723]. Так же как и «копья Марса», его щиты будто бы могли пророчествовать о будущем. По древнему обычаю, полководец, выступавший в поход, касался сначала щита, а затем копья с возгласом: «Пробудись, Марс!» (Mars vigila! – Serv., Aen., VII, 603; VIII, 3). Этот обычай яснее всего свидетельствует о том, что в древнейшем своем фетишистском значении Марс мыслился в виде копья, щита. Привести в движение копье означало пробудить те силы, которые в нем дремали. Марс имел в Риме и ряде других городов собственных жрецов – салиев. Военный характер этой коллегии виден из священной одежды, которую носили салии во время культовых действий. Поверх пестрой туники и короткого красного плаща – trabea – салии носили бронзовые доспехи, сбоку – меч, на голове остроконечный бронзовый шлем (Liv., I, 20). Во время праздников Марса салии вооружались священными атрибутами Марса – копьями и щитами. Священнодействия салиев состояли из плясок, проводившихся по особому ритуалу в определенных местах Рима, прежде всего на Comitium (Dion., II, 70, 2). Пляски салиев имели магический характер, они подражали военному походу и сражению.
Марсу приносили жертвы, давали обеты, возносили молитвы перед каждым сражением и после его окончания. От имени Марса присуждались награды отличившимся воинам. Наивысшая из них, corona graminea, назначалась воину за спасение целого войска от гибели. Трава, из которой сплеталась corona graminea, рвалась на том месте, где было спасено войско. Эта трава была посвящена Марсу (Fest., 97 М, Serv., Aen., XII, 119; Ovid., Fast., V, 229 и 255). Часть древних авторов (Fest., там же; Serv., там же) наиболее распространенный эпитет Марса Gradivus производит от gramen – трава. Существовала и другая этимология – от gradior (ступать), т. е. слово gradivus толковалось как «вступающий в битву» (Fest., 97 М, Serv., Aen., III, 35). Против последней этимологии говорит то, что первый слог в слове gradivus долгий, а в слове gradior – короткий. Скорее всего, gradivus происходит от grandis, grandire, Mars Grandivus – это бог всего, что растет, бог растительности, в том числе и травы.
Suovetaurilia – принесение в жертву Марсу свиньи (sus), овцы (ovis) и быка (taurus). Сер. I в. н.э. Лувр
Неслучайно Марсу с незапамятных времен был посвящен луг на берегу Тибра (campus Martius), где находился алтарь (Fest., 189). Он являлся сакральным центром посвященных Марсу праздников (Liv., XXXV, 10, 12; XL, 45, 8). На Марсовом поле каждые пять лет собирались вооруженные римские граждане на праздник религиозного очищения – lustrum, состоявший в принесении в жертву свиньи, овцы, быка (suovetauralia), в военных упражнениях и парадах всадников.
В литературе с давних времен идет спор, какое из двух указанных выше значений Марса является более древним, исконным. Одни считают, что Марс был первоначально божеством растительности, а впоследствии приобрел функции бога войны[724]. Другие, напротив, полагают, что военное значение Марса – определяющее, главное[725]. В свете обильного сравнительно-исторического материала можно считать, что оба эти значения имеют одинаковую древность и являются различными сторонами Марса как племенного божества[726]. Племенные божества почитались как военные вожди и защитники племенной территории. Они же, подобно обожествленным вождям племени, наделялись огромной производительной силой, способной влиять на урожай.
В культе Марса как племенного божества запечатлелась древнейшая военная организация племен Центральной Италии. Большая часть праздников Марса падала на посвященный ему месяц – март: Equirria (27 февраля и 14 марта), Tubilustrium (23 марта), Agonium Martiale (17 марта), Quinquatrus (19 марта). Это были религиозные торжества освящения боевых коней, оружия, боевых труб. Во время Quinquatrus очищались ancilia, по-видимому, на Comitium, где салии в присутствии понтификов и tribuni celerum совершали свои ритуальные пляски. Tubilustrium – первоначально праздник ритуального очищения труб, которыми пользовались во время походов. Благодаря этому празднику мы узнаем о существовании в отдаленнейший период римской истории военных музыкантов и инструментов, с помощью которых собиралось вооруженное воинство. Судя по указанным выше праздникам, март, первый месяц весны, считался временем военных действий, угодных Марсу. В марте как бы пробуждался племенной бог, защитник и охранитель племенной территории, он же сеятель и божество растительности.
Второй праздник Tubilustrium падает на 23 мая (Ovid., Fast., V, 725). Овидий считает его праздником Вулкана, но параллелизм с праздником Tubilustrium 23 марта (то же число и название праздника) скорее всего говорит об ошибочности этого мнения.
Следующий день после обоих Tubilustrium (24 марта, 24 мая) обозначается в календаре знаками QRCF, расшифровываемыми антикварами Quando Rex Comitiavit fas или Quod Rex Comitio fugerit. Если принять первую расшифровку, то 24 марта и 24 мая – дни сбора мужчин племени на комиции. Вторую же расшифровку следует связать с известным праздником Regifugium (см. стр. 92). Первая расшифровка согласуется с ролью праздника Tubilustrium. 23 марта и 23 мая трубы подвергались ритуальному очищению, на следующий день ими созывали народ на сходку. При первой или второй расшифровке праздник QRCF был связан с деятельностью рекса как военного предводителя.
Еще одна группа праздников в честь Марса падает на октябрь. Это Equus October (15 октября) и Armilustrium (19 октября). Во время первого из этих праздников в жертву приносился конь. С конем, как это свидетельствует название, находился в какой-то связи и праздник Equirria, отмечавшийся в марте. Конь в Италии с древнейших времен использовался в военном деле, а не в сельском хозяйстве. Но, так как коня приносили в жертву Марсу, в этой жертве, очевидно, видели и акт увеличения производительных сил племенного божества. Кровью «октябрьского коня» окропляли очаг в Регии, часть крови сохраняли в penus Vestae и использовали ее впоследствии в качестве очистительного средства. Голова коня служила призом, за который вели борьбу обитатели Sacra via и Субуры. Если победителями выходили жители Субуры, они прикрепляли голову коня к Мамилиевой башне, т. е. к башне рода Мамилиев, местонахождение которой неизвестно. Если же победа доставалась жителям Sacra via, они пригвождали голову коня к стене в Регии (Fest., 190 L; Plut., Qu. Rom., 97).
Прорисовка геммы с изображением воинов, несущих священные щиты (Ancilia)
Во время другого октябрьского праздника, Armilustrium, щиты и копья возвращались на свое место в Регию. И люди, и животные, и сам Марс оставались в покое до следующего марта. Название праздника Armilustrium лучше всего раскрывает его значение. Это праздник магического очищения (lustrum) священного оружия и войска (arma). Пребывание в чужих землях, вынужденное соприкосновение с людьми враждебных племен и их богами создавало угрозу племени. На возвращающихся воинов, особенно тех, кто пролил кровь врагов, у многих племен на всех континентах накладывалось табу, снимавшееся лишь после очистительных обрядов, сходных с римским Armilustrium. Участие в этом празднике салиев с их гремящими доспехами, трубные звуки – все это живо напоминает церемонии встречи воинов где-нибудь в Северной Америке или Юго-Восточной Азии, а оглушительный концерт при помощи барабанов, труб и пр. имеет ту же цель – прогнать духов убитых, якобы способных причинить зло убийцам и их родичам.
Религиозные праздники Марса в октябре выделяют значение этого божества в общественной жизни племени, а затем и общины. Если март был у племен Италии началом сельскохозяйственного периода и одновременно военных действий, то октябрь служил их завершением. В октябре впоследствии производились выборы новых должностных лиц, которым уже в будущем марте предстояло с помощью Марса защищать свое племя или общину и обеспечивать пропитание.
С культом Марса была связана «священная весна» – ver sacrum[727]. Согласно Фесту, италики во время грозившей им опасности давали обет принести в жертву родившихся ближайшей весной детей и молодняк скота. Но, считая жестоким убивать ни в чем не повинных мальчиков и девочек, закалывали лишь молодых животных, а молодежь по достижении зрелости высылали за пределы племенной территории[728].
Некоторые специфические черты «священной весны» могут быть выяснены по описанию ver sacrum 217 г. до н. э., проведенного после разгрома римского войска Ганнибалом при Тразименском озере. Обет в проведении ver sacrum должно было дать все свободное население. Только в этом случае от церемонии ожидали успеха. Это требование, бесспорно, восходит к эпохе, когда любое решение считалось действенным лишь при условии принятия его всем племенем. Ver sacrum в 217 г. до н. э. был принят после жесточайшего поражения и может рассматриваться как средство смягчения гнева Марса, отвернувшегося от римлян. Во исполнение обета римляне в 194 г. до н. э. должны были выслать молодежь, родившуюся весной 217 г. до н. э. во время принятия lex sacrata. Но этого не произошло. Очевидно, поэтому под 194 г. до н. э. Ливий говорит, что ver sacrum был проведен неправильно – non esse recte factum (Liv., XXXIV, 44, 1–3). Можно считать, что ver sacrum был своеобразным посвящением племенному богу. На посвящаемых как бы накладывалось табу, и общение с ними запрещалось всем соплеменникам. В пользу этого толкования говорит не только пример мамертинцев, которые не могли вернуться на родину, но и сам термин sacer. Под словом sacer надо понимать не просто «священный», но и «посвященный богам, неприкосновенный». Патрон, нарушивший принятые клятвенно обязательства защищать клиента, становился sacer, и никто не имел права с ним общаться. Sacra была весталка. Она находилась в постоянном общении с божеством, поэтому общение с нею смертных считалось страшным преступлением. Весталка, не сумевшая соблюсти девственности, приговаривалась к смертной казни. Но сама смертная казнь обставлялась так, словно люди к ней не имели никакого отношения. К месту казни весталку везли в закрытых носилках, чтобы ее вид не мог бы никого осквернить. Весталку убивали, не прикасаясь к ней, – ее замуровывали. Весь этот комплекс представлений, связанных с sacer, дает основание трактовать ver sacrum как особого рода церемонию посвящения молодежи племенному богу, результатом которой было ее выселение за пределы племени.
Римская монета с изображением Квирина. 56 г. до н.э.
В образе Марса отчетливо видны древние тотемистические представления. Покровителем молодежи, высылаемой за пределы племенной территории, было какое-либо священное животное, т. е. Марс принимал облик этого животного. Согласно Фесту (Fest., 106 М; Paul., 212 М), гирпины получили свое имя от волка. На языке самнитов hirpus – волк, и они заняли свои земли, следуя за волком. Имя самнитского племени Lucani (надпись Lykani на монетах Метапонта ок. 300 г. до н. э.), согласно Гераклиду Понтийскому (FHG, 218), от Lykos – волк.
С представлениями о волке как покровителе всех, ищущих новые места поселения, возможно, связана легенда о Ромуле и Реме, сыновьях Марса, вскормленных волчицей[729]. Об особой роли волка в религии латинов говорят также обряды коллегии луперков, жрецов «волкоотстранителей», совершавших ритуальный бег вокруг Палатина (см. стр. 45 сл.). У подножья Палатина находилась «волчья пещера» Lupercal. О шапках из волчьей шкуры как головных уборах древнего населения Лациума говорит Вергилий (Aen., VII, 688). С этим следует сопоставить и то, что во время жертвоприношений жрецы носили меховую шапку – galerus, сделанную из шкур убитых животных (Serv., Aen., II, 683). Почитание божеств в образе волка наблюдается и за пределами Италии. В эгейских областях известны: Apollo Lykeios, Artemis Lykaia (Paus., II, 31, 4), Heras, Lykos, Lykaones, Lykroi[730].
Не менее широко было распространено в Италии почитание дятла. Следы культа дятла мы находим у латинов, эквов, умбров, пицентов. Последние получили имя от picus. Согласно Плинию, пиценты произошли от сабинов, отделившись от них во время «священной весны» (Plin., N.Н. III, 110). Страбон делает существенное дополнение: «Пиценты вышли из сабинов по тому пути, который им указал черный дятел, откуда и само название области, потому что птица эта называется у них пиком и считается посвященной Аресу» (Strabo, V, 4, 2). Известна также легенда о дятле, опустившемся на военные значки сабинов Аускула и указавшем им путь (Dion., I, 14, 5). В Игувинских таблицах упоминаются agre Tlatie Piquier Martier, Agre Casilier Piquier Martier (Vb, 9, 14). Здесь Piquier Martier (Picus Martius) выступает как покровитель определенной территории. В Tiora Matiene, поселении эквов, был древний посвященный Аресу (Марсу) алтарь в виде столба, на вершине которого имелось изображение дятла (Dion., I, 14, 5). Согласно легенде, дятел помогал волчице выкормить Ромула и Рема. Плутарх видит в этом доказательство особого почитания дятла латинами (Plut., Rom., IV; Qu. Rom., 21). Римские антиквары истолковали в рационалистическом плане древние сказания о передвижениях племен и об основании общин под покровительством посвященной Марсу лесной птицы. Picus превратился в древнейшего царя Италии, в сына Сатурна, отца Фавна, деда Латина[731].
Священным животным древнего населения Италии был также бык. Об этом говорит название племени италов, давшее имя Апеннинскому полуострову. Выпущенная во время Союзнической войны монета восставших италиков с легендой vitlu содержит изображение быка, повергшего на землю римскую волчицу. Бовианум – город Самния – получил имя от священного быка, который, согласно преданию, привел переселенцев к месту будущего города. (Fest., s. v. Bovianum). О культе быка в альпийских областях можно судить по наскальным рисункам Монте Бего[732]. Поскольку культ быка широко распространен у многих обитателей Средиземноморья (Крит, Греция, Испания), очевидно, в культе Марса смешались религиозные представления местного населения и индоевропейских пришельцев.
Во всех этих обычаях, связанных с почитанием животных, речь может идти не о тотемизме, а лишь о его следах. Племена Италии носили имена животных и считали их своими покровителями, но мы не знаем о запрещении убивать того или иного зверя.
Обычай «священной весны» позволяет понять структуру древних племен. Переселение молодежи предполагает существование деления племени по возрастному принципу. Города-государства, пришедшие на смену племенам и союзам племен, частично сохранили это деление. Членами игувинской общины (tota Iguvina) были ner sihitos ansihitos и joves hastatos anhastatos. Первую группу составляли principes, seniores, вторую – juvenes (joves), годные к несению военной службы (hastatos) и невооруженные (inhastatos).
Молодежь (juvenes) образовывала особую ассоциацию. Ассоциации молодежи засвидетельствованы огромным этнографическим материалом[733]. В кельтско-лигурийской области они изучены Эмилио Серени, связавшим их с господством у кельто-лигуров военной демократии[734].
Рельеф алтаря Марса и Венеры из Остии, изображающий Капитолийскую волчицу, Ромула и Рема. Эпоха Траяна или Адриана
Исходя из деления племени на возрастные классы, легко понять место курий в племенной организации. Курии в эпоху демократии являлись объединениями мужчин (coviria), принадлежавших к родственным родам. Курия в этот период представляла собой военное и религиозное сообщество, обладавшее в рамках племенной организации определенными политическими правами.
Сведения о культе Квирина более скудны, чем данные о почитании Марса. Однако и то немногое, что сохранилось в наших источниках, позволяет видеть в Квирине такого же племенного бога, как и Марс, но связанного с племенем сабинов. Подобно тому как Марс считался отцом Ромула, Квирин почитался как родитель основателя сабинской общины Модия Фофидия (Varro, De 1. L., V, 74; Dion., II, 48). В самом имени Квирина отразилось его сабинское происхождение. Древние авторы производили слово Квирин от сабинского города Cures или от quiris, означавшего копье[735].
В культе Квирин был связан с Квириналом, где находилось древнее сабинское поселение. Древнейшее святилище Квирина было расположено близ Квиринальеких ворот. На его месте в 293 г. до н. э. Л. Папирий Курсор воздвиг храм Квирина, восстановленный Августом после пожара 49 г. до н. э. (Plin., N.Н. XV, 120). Как и Марс, Квирин имел два аспекта: военный и земледельческий. О Квирине как о военном божестве говорит прежде всего наличие особой коллегии салиев – жрецов, служивших также и Марсу. В одном случае упоминается оружие Квирина arma Quirini (Fest., 238 L). Возможно, что первоначально Квирин так же, как и Марс, почитался в образе копья, отсюда этимология от quiris. О Квирине как о божестве растительности можно судить по участию жреца Квирина – flamen Quirinalis – в праздниках аграрных божеств: Ларенты (Larenta), Робига (Robigus), Конса (Consus)[736]. Однако это не свидетельствует в пользу экстравагантной гипотезы Дюмезиля, видевшего в Квирине бога крестьянской касты[737]. Земледельческая функция Квирина сочетается с военной, и это характеризует Квирина как племенного бога.
Характеризуя Квирина как племенного бога, мы вправе искать в его образе следы древних тотемистических представлений. Возможно, что священным животным Квирина был кабан. На одной из первых римских монет кампанской чеканки имеется изображение бегущего кабана[738]. Это изображение идентифицируется с Квирином[739]. Не исключено, что знак римского легиона с изображением кабана также относится к Квирину[740]. Параллелью италийского культа кабана может служить почитание кабана в Испании как символа плодородия и изобилия. При этом и в Испании кабан имел характер бога – хранителя племени[741]. Как племенной бог Квирин имел также какое-то отношение к культу Весты, божества огня и хранительницы племенного единства (Liv., V, 40, 7).
В конце Республики считали обожествленного основателя города Рима Ромула Квирином[742]. Но в традиционной легенде Ромул связан и с Марсом, и с волчицей – священным животным Марса. Такой круг представлений о Ромуле позволяет видеть в сказании о нем не вымысел антикваров или поэтов, а древнюю религиозную легенду, приписывающую племенным богам главную роль в основании городов. Если перевести эту легенду на реальную почву, то окажется, что города возникали из поселений нескольких племен. За племенными богами стояли сами племена с их военной организацией, совпадавшей с политической структурой. Марс и Квирин были богами-двойниками, разделившими судьбы латинского и сабинского поселений, путем синойкизма образовавших Рим.
Значительно труднее понять, какова реальная почва объединения Марса и Квирина с третьим членом триады Юпитером. Сложность заключается в том, что культ Юпитера, главного бога римского пантеона, прошел большую эволюцию и испытал на себе сильное влияние этрусской и греческой религии.
Фрагмент барельефа с головой фламина. Мрамор. I–II в. н.э.
О древнейшем, восходящем к незапамятным временам значении Юпитера говорит его имя. Diovis (Diovis pater, Diespiter, Juppiter) имеет общеиндоевропейский корень «dieu» и характеризует Юпитера как бога молнии и света. На это же указывают закрепленные за Юпитером праздники, особенности культа, обязанности жреца Юпитера – flamen Dialis. Юпитеру были посвящены все полнолуния (иды), когда «с заходом солнца не прекращался свет»[743]. В иды Юпитеру приносили в жертву белую овцу, т. е. животное угодного богу цвета (ovis idulis). В торжественном шествии через весь город по Sacra via овцу вели на северную вершину Капитолия, где ее закалывал жрец Юпитера. На иды падает основание всех храмов Юпитера: 13 сентября – Juppiter Optimus Maximus, 13 апреля – Juppiter Victor, 13 июня Juppiter Invictus, 13 января – Juppiter Stator.
Древнейшее святилище Юпитера, согласно римской традиции, находилось на северной вершине Капитолия. Основание его приписывается Ромулу (Dion., II, 34, 4; Liv., IV, 20, 7). Святилище относилось к Juppiter Feretrius. В нем сохранялся священный камень – silex. Под этим словом обычно понимают «кремень», применение которого по последствиям напоминало действие молнии Юпитера. Характер и организация культа в этом святилище подтверждают мнение традиции о наибольшей древности Juppiter Feretrius. Связанные с храмом Юпитера Феретрия Ludi Capitolini, проводившиеся ежегодно в октябрьские иды, руководились не магистратами, представителями государства, а объединением обитателей Капитолия – collegium Capitolinum (Piso apud Tertull., De spect., 5; Plut., Rom., 25). Во время Капитолийских игр забрасывали камнями чучело, одетое в пурпурный наряд и имевшее на шее буллу, или, по другим сведениям, вели через весь город старика в тоге с пурпурной каймой[744].
Часть римских авторов производят имя Feretrius от feretrum – помост, на котором водружались снятые с врага доспехи (spolia opima)[745]. В древности существовало и другое мнение, что Feretrius – слово того же корня, что ferire (бить, поражать)[746]. Обе этимологии исходят из одного и того же значения Юпитера как божества, дарующего победу над врагом. При этом первая этимология, построенная на созвучии с feretrum, основывается на древнем обычае приносить в жертву божеству захваченные в единоборстве с врагом доспехи. Этот обычай древнее того способа ведения войны, который восторжествовал в V в. до н. э., и характеризует не полисную войсковую организацию, а столкновения родовых и племенных дружин, возглавляемых родовыми и племенными предводителями. Победа племенного предводителя в единоборстве с предводителем противника обеспечивала исход военного столкновения. При этом считалось, что в схватке побеждал не воин, а руководивший им бог. Жертвуя доспехи врата богу, победитель, собственно говоря, отдавал богу добытые богом же трофеи. Но не каждому воину могла выпасть честь передать богу spolia opima. Это мог быть лишь военный предводитель, представитель родо-племенной знати, или рекс. Поэтому надо полагать, что Juppiter Feretrius считался покровителем военных предводителей, военной аристократии.
Еще более отчетливо характеризуют связь древнейшего культа Юпитера с царской властью культовые обязанности жреца Юпитера – flamen Dialis. Тит Ливий, описывая реформу Нумы, указывает, что культом Юпитера ведал сам царь, но Нума выделил специального жреца, поскольку предвидел, что не все цари будут такими добрыми, как он сам (Liv., I, 19, 6). Наивность подобного толкования не может, однако, воспрепятствовать нам понять, что, по мнению самих римлян, первоначально культ Юпитера сосредоточивался в руках рекса. Об этом же говорят различного рода предписания, относящиеся к жрецу Юпитера как одному из правонаследников сакральной власти рекса. Flamen Dialis не должен прикасаться к мертвецу и к предметам, относящимся к культу мертвых (бобы, коза, собака); более того, он не имеет права произносить слово «бобы» (A. Gell., X, 15, 12). Ему также нельзя дотрагиваться до сырого мяса и кислого теста (Serv., Aen., I, 179). В его одежде не могли быть узлы, и для скрепления ее применялись фибулы (Paul., 82, 19; 113, 15; Serv., Aen., IV, 262). Тот, кто входил в его дом в оковах, должен был быть немедленно раскован, а оковы выброшены через отверстие в крыше (Serv., Aen., II, 57; A. Gell., X, 15, 15). Бороду ему разрешалось брить лишь бронзовой бритвой свободному человеку (Macr., Sat., V, 19, 13). Одежда его должна быть соткана только фламиникой (Serv., Aen., IV, 261). Родители жреца должны были находиться в браке, заключенном по форме confarreatio, и сам он мог вступить в брак только по этой форме[747]. Если у жреца Юпитера умирала жена, он должен был отказаться от своей должности. Он не мог оставаться вне города после заката солнца, так как должен был приносить жертву Юпитеру.
Фламину Юпитера запрещалось клясться (A. Gell., X, 15, 5), снимать нижнюю тунику под открытым небом (A. Gell., X, 15, 20). Обрезки его волос и ногтей должны были быть захоронены под «благодатным деревом» (A. Gell., X, 15, 15). Огонь в его доме должен использоваться лишь в сакральных целях (A. Gell., X, 15, 11). Фламина Юпитера нельзя было приглашать к ненакрытому столу. Ножки кровати, на которой он спал, должны были быть вымазаны тонким слоем глины. Тут же должен стоять наготове сосуд с жертвенными приношениями (A. Gell., X, 15, 7).
Запреты, которыми была окружена жизнь flamen Dialis, могут быть объяснены лишь тем, что в его жизни видели гарантию благополучия и безопасности племени или общины. Отсюда боязнь связать магические силы, которыми обладал flamen Dialis или его предшественник рекс (запрет носить кольцо и видеть оковы), или осквернить эти силы прикосновением к нечистому (запрет видеть труп и прикасаться к предметам, связанным с культом мертвых). Запрещение стричь волосы жреца Юпитера рабу связано с тем, что раб был чужестранцем и, согласно представлениям римлян, обладал магической силой, враждебной Риму, его богам и жрецам.
Этнографический материал показывает, что у народов, сохранивших пережитки первобытно-общинного строя, только цари, одновременно являвшиеся жрецами, были окружены подобными табу[748]. Царям древних ирландцев, например, запрещалось участвовать в сражениях. Сакральный характер власти не позволял, чтобы царь подвергался опасности. Царь должен был встречать восход солнца в своей постели. После захода в его доме не могли находиться лица и животные женского пола. Считалось, что пренебрежение царем этими древними обычаями принесет стране несчастье.
Рассмотренные нами данные о связи культа Юпитера с царской властью дают возможность понять характер древнейшей римской троицы богов. Образование троицы богов отражает социальные изменения в римском обществе и свидетельствует об усилении царской власти как органа военной демократии. Троица Юпитер, Марс, Квирин – порождение той эпохи, которую охарактеризовал Фридрих Энгельс в следующих словах: «Война и организация для войны становятся теперь регулярными функциями народной жизни. Война, которую раньше вели только для того, чтобы отомстить за нападения, или для того, чтобы расширить территорию, ставшую недостаточной, ведется теперь ради грабежа, становится постоянным промыслом»[749].
Эпоха разложения первобытно-общинного строя и возникновения классового общества характеризуется не только усилением царской власти, но, и возникновением укрепленных поселений, будущих городов. В Италии, как это было выяснено в первой части нашей работы, укрепленные поселения возникали на холмах. Холмы же являлись местами почитания Юпитера как божества молнии[750]. Отсюда еще одно объяснение главенствующей роли Юпитера в древнейшей троице богов. Юпитер не только являлся покровителем царской власти, но и территориально был связан с укрепленными поселениями, становившимися политическими центрами. Поэтому он превращается в защитника стен и границ города-государства.
Таковы некоторые соображения о причинах выделения троицы Юпитер, Марс, Квирин и о распределении функций между ее членами. Эти соображения в силу недостаточности материала носят характер гипотезы. Во введении мы останавливались на гипотезе Дюмезиля, доказывающего первоначальное существование трех каст (жрецов, воинов и земледельцев) и рассматривающего Юпитера, Марса и Квирина как божеств этих трех каст. Дюмезиль выступает против старого объяснения образования троицы как результата синойкизма сабинской и латинской общин. Мы исходим из этого синойкизма, но выделяем и социальные моменты, объясняя ими как усиление военных функций Марса и Квирина, так и господствующее положение в троице Юпитера.
Подобно тому как в Риме божеством-покровителем холма, на котором находилась крепость, являлся Юпитер, в Эгейских областях акрополи были посвящены Афине[751]. Различие между мужским и женским божеством-покровителем города в данном случае не дает оснований для утверждения о преобладании патриархальных или матриархальных начал, поскольку и рожденная из головы Зевса Афина была представительницей патриархального начала. Однако тот факт, что божество имело мужской или женский облик, все же свидетельствует о большем или меньшем сохранении матриархальных традиций. У афинян матриархальные традиции были сильнее, чем у римлян к моменту возникновения Рима. Древнейшая римская троица была троицей мужских божеств-воителей. Капитолийская троица, возникшая в период этрусского господства, наряду с Юпитером включала Юнону и Минерву. В этом надо видеть влияние этрусков, сохранивших сильные матриархальные традиции.
Юпитер. Мраморная статуя. I в. н.э.
Называя главу «Культ Юпитера, Марса, Квирина и римская военная демократия», мы отдавали себе отчет, что культ древнейшей римской троицы характеризует лишь некоторые черты военной демократии, связанные с ролью войны, формой власти, образованием союзов племен, возникновением укрепленных поселений. В других главах мы охарактеризуем роль курий как одного из важнейших институтов военной демократии, проследим развитие внешних межплеменных сношений, рассмотрим социальные конфликты этой эпохи.