Настоящий моряк смысл службы видит в том, чтобы плавать. Недаром еще в царском флоте существовал так называемый плавательный ценз, лишь набрав который можно было рассчитывать на повышение в чине или продвижение по службе.

Но плавание, как и любое практическое дело, не обходится без происшествий, подчас тяжелейших. «Море шутить не любит», «Кто в море не бывал, тот горя не видал», – говаривали еще наши предки.

Правоту сказанного в полной мере ощутил на собственной судьбе и С. Г. Горшков. В ноябре 1938 г. он, тогда командир бригады эсминцев из состава Тихоокеанского флота, руководил переходом на буксире эсминца «Решительный». Во время внезапно разыгравшегося 11-балльного шторма буксир лопнул, и эсминец, несмотря на все предпринятые меры, выбросило на скалистый берег.

О гибели новейшего корабля стало известно И. В. Сталину. Вождь дотошно расспрашивал командующего ТОФ Н. Г. Кузнецова о случившемся, выяснял, не было ли злого умысла или преступной халатности со стороны руководителя перехода. Командующий заверил, что капитаном 3-го ранга Горшковым было сделано все, чтобы спасти корабль. Тучи над головой перспективного офицера рассеялись. А через год Кузнецов, ставший к тому времени наркомом ВМФ, подписал приказ о переводе Горшкова на Черноморский флот.

Судьбы этих двух крупных моряков переплелись и в ходе другой катастрофы, потрясшей уже не какой-то отдельно взятый флот, а весь советский ВМФ. 29 октября 1955 г. при до сих пор невыясненных обстоятельствах прямо в Севастопольской бухте подорвался, опрокинулся и затонул линкор «Новороссийск». Вместе с флагманским кораблем ЧФ погибли 607 военных моряков.

К этому моменту Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов уже полгода лишь формально находился в должности главкома ВМФ – заместителя министра обороны СССР, поскольку в связи с обострением болезни сердца лечился в госпитале. Его обязанности выполнял первый заместитель главкома адмирал Горшков, который за четыре месяца до трагедии «Новороссийска» был назначен на этот пост по ходатайству Кузнецова с должности командующего Черноморским флотом. Решение о наказании виновных, как в СССР было заведено в таких случаях, приняли в Кремле. И приняли такое, что его нелогичность, если исходить из интересов дела, до сих пор обращает на себя внимание. Кузнецов был уволен в отставку с понижением в звании на три ступени, а Горшков – наоборот, повышен: он стал новым главнокомандующим Военно-морским флотом.

Была ли прямая необъективность со стороны самого Горшкова при разрешении конфликтной ситуации, сказать сложно: текст его доклада о ЧП министру обороны Г. К. Жукову, как и доклад маршала на имя главы партии, историкам пока недоступен. Не все ясно и с долей вины первого заместителя главкома в самой катастрофе с «Новороссийском». Многие моряки вообще считают, что будь в это время командующим ЧФ не вице-адмирал В. А. Пархоменко, а Горшков, то трагедия просто не случилась бы. Сергей Георгиевич нашел бы необходимые варианты действий и так организовал бы спасательные работы, что и корабль, и люди остались бы целы.

За что действительно можно упрекнуть Горшкова (это делал, например, адмирал флота В. А. Касатонов[82]), так это за черствость по отношению к уволенному от службы Кузнецову. Он никогда не интересовался, как сложились жизнь и быт его предшественника, не сделал ни единой попытки, чтобы побудить директивные органы к восстановлению бывшего главкома в воинском звании. Но тут, как говорится, каждому Бог судья.

В почти двадцатилетний диапазон между двумя трагическими коллизиями с «Решительным» и «Новороссийском», каждая из которых могла поставить крест на карьере Горшкова, уложилась его долгая и напряженная служба. В первую очередь – во время Великой Отечественной войны.

Капитан 1-го ранга Горшков встретил ее в должности командира бригады крейсеров на Черноморском флоте. В середине сентября 1941 г. командование флотом спланировало высадку морского десанта в районе Григорьевки в поддержку войск Одесского оборонительного района. В связи с выходом из строя во время боя контр-адмирала Л. А. Владимирского Горшков получает приказ: принять на себя руководство всей морской частью десанта. Эта внезапно возникшая задача не поставила его в тупик. Сергей Георгиевич, не дожидаясь подхода высадочных средств, принял решение произвести высадку войск имеющимися плавсредствами под прикрытием корабельной артиллерии. Решительность руководителя и дерзкие, умелые действия десантников сделали свое дело. Войска десанта соединились с частями 421-й стрелковой дивизии и ликвидировали вражеский плацдарм, с которого велся обстрел Одесского порта.

Получившего первичное адмиральское звание 31-летнего Горшкова назначают командующим Азовской военной флотилией. Подчиненные ему силы содействовали сухопутным войскам, действовавшим в Крыму и на побережье Азовского моря, обеспечивали морские сообщения в зоне ответственности, защищали южное побережье от вражеских десантов.

Яркая страница в боевой биографии флотилии и ее командующего – участие в Керченско-Феодосийской десантной операции (конец декабря 1941 г. – начало 1942 г.). Контр-адмирал Горшков руководил высадкой десантных частей на северное побережье Керченского полуострова. Против моряков было очень многое – необходимость в кратчайшие сроки собрать несколько сот хотя бы мало-мальски подходящих плавсредств, вплоть до рыбацких лодок, отсутствие на большинстве из них средств связи и навигации, тяжелая штормовая погода, низкая температура воздуха и воды, сильное огневое противодействие гитлеровцев. Тем не менее Азовская флотилия поставленную задачу выполнила, перебросив на Керченский полуостров более 6 тысяч бойцов и значительное количество вооружения.

В отечественной военно-морской литературе дается высокая оценка этой, одной из крупнейших в годы войны десантных операций, она привела к захвату важного оперативного плацдарма и отвлечению сил немцев из-под окруженного Севастополя, а также дала ценный опыт в подготовке и проведении десантных действий оперативного масштаба[83].

Но одновременно она выявила многие слабые места, просчеты и недостатки в планировании и организации такого рода операций. Взять хотя бы оснащенность специальными десантно-высадочными средствами. За их отсутствием пришлось вынужденно мобилизовать не приспособленные для таких целей сейнеры, баркасы и даже лодки, принадлежавшие организациям и частным лицам. Нет сомнения, что воспоминания о той десантной операции в районе Керчи и Феодосии держал Горшков в голове, когда уже на посту главкома ВМФ в 60-е годы добивался строительства крупных десантных кораблей и кораблей с малой осадкой, в том числе на воздушной подушке.

В августе 1942 г. после отхода войск Красной армии к Новороссийску 150 боевых кораблей и судов под командованием Горшкова успешно прорвались из Азовского в Черное море, флотилия вошла в состав Новороссийского оборонительного района. Контр-адмирал стал заместителем командующего НОР по морской части и членом военного совета. На него вначале было возложено командование объединенными силами Азовской флотилии и Керченской, Новороссийской, Темрюкской военно-морских баз, а через несколько дней Сергей Георгиевич фактически возглавил оборону всего НОР, став исполняющим обязанности командующего 47-й армией. Необычная ситуация: морской начальник – во главе сухопутного соединения, но это лишь подчеркивает напряжение, с которым приходилось действовать, отстаивая пути на Северный Кавказ. В конце концов гитлеровский план «Эдельвейс» был сорван, Новороссийск, как известно, ни единого дня не находился в руках врага. Это ли не лучшая рекомендация усилий заместителя командующего НОР контр-адмирала Горшкова!

С февраля 1943 г. он командовал вновь сформированной Азовской военной флотилией. С победы под Сталинградом началось массовое изгнание фашистских оккупантов с советской земли. Силы флотилии оказывали поддержку приморским флангам наступающих сухопутных соединений, высаживали десанты под Таганрогом, Мариуполем, Осипенко, на Таманский полуостров.

В крупнейшей за годы войны Керченско-Эльтигенской десантной операции Северо-Кавказского фронта и Черноморского флота (ноябрь 1943 г.) Горшков лично руководил подготовкой и высадкой морских десантов на главном направлении. Корабли и суда флотилии переправили на Керченский полуостров более 75 тысяч человек, сотни танков, орудий, автомашин, а затем несколько месяцев поддерживали действия войск на плацдарме. Заслуги командующего флотилией были оценены полководческим орденом Кутузова I степени. Еще один, уже флотоводческий орден – Ушакова II степени – Горшков получил как командующий Дунайской военной флотилией (в которую в апреле 1944 г. была переформирована Азовская) за умелое руководство боевыми действиями при освобождении Крымского полуострова. Позднее флотилия участвовала в боях за освобождение Одессы, Приднестровья, сражалась за свободу народов Румынии, Болгарии, Венгрии и Югославии.

С декабря 1944 г. вице-адмирал Горшков – командующий эскадрой Черноморского флота. «Преследует цель дать боевое ядро флота в руки опытного, решительного и боевого адмирала» – так обосновывалось его назначение на эту должность в представлении, подписанном командующим ЧФ. Сергей Георгиевич оправдал доверие. Семь раз отмечался он в приказах Верховного главнокомандующего.

А когда боевые действия на Черном море закончились, пришла пора боевой учебы. В повседневную практику эскадры по требованию ее командующего была введена система сборов-походов, при которой корабли эскадры в реальных условиях отрабатывали взаимодействие с соединениями авиации, торпедных катеров и подводных лодок. Чтобы получить допуск к управлению кораблем, каждый потенциальный командир в обязательном порядке сдавал зачеты. Впоследствии такая система была внедрена и в ВМФ в целом, что позволило адмиралу В. С. Сысоеву, стоявшему во главе Черноморского флота в конце 60-х – первой половине 70-х годов прошлого столетия, сделать авторитетный вывод: «Можно смело утверждать, что в то время эскадра была образцовым соединением, а именно: здесь была заложена основа школы морской службы С. Г. Горшкова»[84].

Вся послевоенная служба адмирала до его назначения в Москву проходила на привычном юге. В конце 1946 г. он стал начальником штаба, а в 1951 г. – командующим ЧФ. На этих постах окрепло и получило дальнейшее развитие стратегическое мышление Горшкова. Утверждение СССР в качестве одного из главных субъектов мировой политики, военно-техническая революция, сопровождавшаяся появлением принципиально новых средств вооруженной борьбы, подвигли его к убеждению, что роль ВМФ для обеспечения военной безопасности государства не только не снижается, но возрастает. Поэтому требуется выводить флот на океанские просторы с тем, чтобы пресекать поползновения потенциального противника с морских и океанских направлений. На это ориентировало и высшее политическое руководство страны. К концу первого послевоенного десятилетия ВС в целом и ВМФ в частности нацеливались на ядерное противоборство с Соединенными Штатами Америки.

Для этого были нужны и новые типы кораблей, и командные кадры, чье сознание было бы, образно говоря, повернуто с прибрежного на океанское направление. В то же время Сергей Георгиевич ясно осознавал, что при невиданном усилении роли ВМФ в современной войне он, как и любой другой вид Вооруженных сил, не в состоянии решить свои задачи изолированно от других видов ВС и родов войск. Таковы были базовые установки, с которыми Горшков пришел к руководству советским ВМФ.

Вступив в должность главнокомандующего в январе 1956 г., Сергей Георгиевич стоял во главе флота на протяжении 30 лет. Беспрецедентно! Такой длительной службой у нас не мог отрекомендоваться ни один военачальник или флотоводец. Главный результат его деятельности на посту главкома – создание океанского ракетно-ядерного атомного Военно-морского флота СССР.

В начальный период своей деятельности в должности главкома Сергей Георгиевич был крайне зависим от точки зрения высшего политического руководства. Это отразилось, например, в принятом в 1956 г. пятилетнем плане военного кораблестроения. Напомним, что такой план не удалось «пробить» предыдущему главкому Н. Г. Кузнецову, разошедшемуся с Н. С. Хрущевым во взглядах на облик будущего ВМФ. Горшков же не стал упорствовать и согласился с первым секретарем ЦК в том, что стране не нужны крупные корабли (крейсеры, авианосцы), а ядро морских стратегических ядерных сил должны составлять подводные лодки. На состоявшемся в конце того же года совещании командования флотов с участием ученых Академии наук новый главком заявил: необходимо «сосредоточить усилия на создании мощного подводного флота и морской торпедоносной и ракетоносной авиации», что позволило бы «в кратчайшие сроки резко увеличить ударные возможности флота и с меньшей затратой средств умножить морское могущество нашей страны». Надводные корабли ограниченного водоизмещения предлагалось строить для обеспечения развертывания в океане подводных лодок, защиты коммуникаций, высадки и поддержки десанта, борьбы с минной опасностью[85].

Покривив душой и согласившись с субъективным мнением такого «знатока» флота, как Хрущев, Горшков сохранил за собой только что приобретенный пост и в дальнейшем сумел обеспечить развитие флота в целом в правильном направлении. Правда, это подчас дорого стоило стране и ее Вооруженным силам[86].

Выполнение кораблестроительной программы позволило ввести в состав ВМФ восемь ракетных подводных крейсеров стратегического назначения, 14 атомных подводных лодок с крылатыми ракетами, 14 торпедных АПЛ, четыре ракетных крейсера с противокорабельными ракетами П-35 (разработчики и создатели комплекса были отмечены Ленинской премией) и зенитными ракетными комплексами «Волна», а также противолодочный крейсер «Москва».

Летом 1964 г. был одобрен план строительства ВМФ на новое десятилетие (1966–1975), который предусматривал дальнейшее развитие морской составляющей стратегической ядерной триады. Предусматривалось строительство значительного количества больших противолодочных кораблей, атомных и дизельных подводных лодок. Наши планы подстегивались высокими темпами наращивания ядерных мускулов военными флотами США, Великобритании и других стран НАТО.

Адмирал Ф. И. Новоселов вспоминал, что Сергей Георгиевич всегда стремился иметь союзников и соратников среди руководителей оборонного комплекса страны, прежде всего судостроения. Многие годы его связывали дружеские, деловые отношения с руководителями оборонных отраслей промышленности: Б. Е. Бутомой (судостроение), Е. П. Славским (атомная), С. А. Афанасьевым (ракетно-космическая), С. А. Зверевым и П. В. Финогеновым (оборонная), В. В. Бахиревым (боеприпасы и твердые топлива), В. Д. Калмыковым и П. С. Плешаковым (радиотехническая), Э. К. Первышиным (средства связи).

При определении перспективы развития флота он всегда опирался на науку, прежде всего на работу институтов и академий ВМФ. Последним он настойчиво рекомендовал теснее взаимодействовать с учеными Академии наук СССР и головными институтами отраслей промышленности.

С. Г. Горшков высоко ценил творческую деятельность генеральных и главных конструкторов кораблей и систем вооружения, избранных в состав АН СССР, – Н. Н. Исанина, С. Н. Ковалева, В. Н. Челомея, В. П. Макеева, П. Д. Грушина, Б. П. Жукова, Ю. Б. Харитона, Е. И. Забабахина, А. И. Савина, В. С. Семенихина, А. А. Туполева, С. В. Илюшина, Р. А. Белякова, Г. М. Бериева. И надо сказать, пользовался огромным авторитетом и уважением в их среде. Общение с видными учеными и работниками оборонного комплекса, встречи и беседы с учеными ВМА и институтов ВМФ позволяли Горшкову получать большой объем научно-технической информации, перерабатывать ее и быть во всеоружии при решении сложных проблем строительства флота[87].

Вот лишь два примера, характеризующие восприимчивость Сергея Георгиевича к перспективным разработкам в кораблестроении. Так, в начале 60-х годов, когда только начиналось освоение космоса, он поддержал предложение генерального конструктора крылатых ракет В. Н. Челомея о создании морской космической разведывательной системы по обнаружению надводных кораблей противника в океане и передаче данных непосредственно на надводные и подводные корабли. И такая система была создана и принята на вооружение ВМФ. Позднее были реализованы идеи главного конструктора Р. Е. Алексеева по созданию катеров на подводных крыльях и экранопланов, десантных катеров на подводных крыльях, по внедрению противокорабельных крылатых ракет на катера, которые по своим ударным возможностям вышли на уровень крупных надводных кораблей.

По инициативе Горшкова вносились необходимые изменения и в организацию службы. Пересмотру подверглась система боевой готовности: были сокращены сроки приведения флотов в ее высшие степени, а в дополнение к боевому дежурству стала развиваться специфическая для ВМФ форма поддержания постоянной боевой готовности – боевая служба флота. В ее рамках было осуществлено постоянное присутствие советского ВМФ в наиболее важных в стратегическом, военно-политическом и экономическом отношении районах Мирового океана.

В этом контексте нельзя не вспомнить о любимом детище Горшкова – 5-й эскадре ВМФ, с 1969 г. начавшей боевую службу в Средиземном море, то есть в непосредственной близости от едва ли не самой горячей на планете точки – Ближнего Востока. Со временем аналогичная эскадра кораблей была создана в Индийском океане. В Атлантике и западном районе Тихого океана боевую службу несли оперативные эскадры Северного и Тихоокеанского флотов.

Параллельно со строительством флота развивалась теория военно-морского искусства, отразившая последние достижения научно-технического прогресса, появление нового оружия, создание новых классов кораблей. Вершиной военно-морского искусства стала в 70-е годы теория стратегической операции ВМФ на океанском театре военных действий.

Основой для разработки теории стратегического применения ВМФ послужил опыт оперативно-стратегических учений, главными из которых стали маневры «Океан» (апрель – май 1970 г.), проведенные под руководством Адмирала Флота Советского Союза Горшкова. Это было крупнейшее в его бытность главкомом ВМФ, да и вообще в истории отечественного военного флота оперативно-стратегическое учение, развернувшееся в акватории Атлантического, Тихого, Индийского и Северного Ледовитого океанов, а также Баренцева, Северного, Охотского, Японского, Филиппинского, Черного, Балтийского и Средиземного морей. Всего к учениям привлекли 84 надводных корабля, 80 подводных лодок (в том числе 15 атомных), 45 вспомогательных судов и 100 авиачастей из состава всех флотов – Северного, Балтийского, Черноморского и Тихоокеанского, а также соединения и части войск ПВО страны, Сухопутных войск и Дальней авиации. Учебная обстановка была максимально приближена к реальным боевым условиям, массово выполнялись боевые упражнения с фактическим применением различных видов оружия и боевых систем, учебные атаки и удары.

По замыслу руководства, учения проводились в районах гипотетических боевых действий при непосредственном соприкосновении с силами флотов вероятных противников. На важнейших операционных направлениях было произведено скрытное развертывание подводных лодок, надводных кораблей и авиации и в назначенных районах созданы необходимые группировки.

Для управления силами была впервые развернута глобальная система управления. С переходом на повышенную готовность штабы флотов организовали разведку и за короткое время вскрыли обстановку практически во всех своих операционных зонах. Одновременно на Атлантическом и Тихоокеанском театрах, в указанных выше морях были обследованы огромные районы, что позволило вскрыть наличие и направление движения авианосных ударных групп «противника», установить за ним систематическое наблюдение и обеспечить своевременное переразвертывание своих сил.

Много внимания было уделено отработке совместных действий флота с сухопутными войсками на приморских направлениях как в наступлении, так и при обороне побережья. Морская пехота осуществила высадки морских десантов на полуостров Рыбачий, на побережья Черного и Японского морей.

Всего за время маневров «Океан» было проведено 31 тактическое и командно-штабное учение. Подводными лодками и надводными кораблями было выполнено около 1 тыс. боевых упражнений: ракетных, артиллерийских и торпедных стрельб, глубинных бомбометаний и минных постановок. Многие задачи решались в непосредственной близости от кораблей США и других стран НАТО, наблюдавших за ходом учений. К глубокому сожалению, маневры были омрачены гибелью АПЛ К-8.

Под руководством Горшкова впервые в истории отечественного ВМФ были успешно осуществлены дальние походы кораблей, наглядно свидетельствовавшие о неизмеримо возросших возможностях флота. Назовем лишь несколько наиболее ярких – достижение Северного полюса атомной подводной лодкой «Ленинский комсомол» (1962 г., руководитель похода контр-адмирал А. И. Петелин, командир подлодки капитан 2-го ранга Л. М. Жильцов), всплытие на Северном полюсе атомной подводной лодки СФ (1963 г., руководитель похода командующий СФ адмирал В. А. Касатонов, командир подлодки капитан 2-го ранга Ю. А. Сысоев), первое в мире групповое кругосветное плавание советских атомных подводных лодок (1966 г., руководитель похода командир соединения контр-адмирал А. И. Сорокин, командиры подводных лодок капитан 2-го ранга В. Т. Виноградов и капитан 2-го ранга Л. Н. Столяров).

Особенно интересно групповое плавание. Лодки, выйдя из базы СФ на Кольском полуострове, в подводном положении прошли за полтора месяца около 25 тысяч миль, обогнув земной шар. Начав путь в водах Арктики, они, ни разу не всплывая, пересекли экватор, достигли антарктических широт, миновали пролив Дрейка и другие опасные для плавания районы и благополучно прибыли к родным берегам.

Разумеется, все эти походы выполнялись не во имя внешнего пропагандистского эффекта, хотя и получили огромный резонанс в мире. Командование флотом преследовало цель изучить возможности плавания в океанских глубинах различных широт и управления подводными лодками на большом удалении от базы, выявить способность личного состава к поддержанию высокой боеготовности в дальних плаваниях (это, в частности, проверялось на контрольных стрельбах сразу после похода), проверить возможности вооружения и техники при их эксплуатации в экстремальных условиях. Неслучайно за подготовкой подводных лодок и их походом С. Г. Горшков следил непосредственно сам.

Заслуги Горшкова высоко оценивались руководством страны. Дважды Герой Советского Союза (7 мая 1965 г., 21 декабря 1982 г.), он был также награжден семью орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, четырьмя орденами Красного Знамени, орденами Ушакова I и II степени, орденом Кутузова I степени, орденом Отечественной войны I степени, орденом Красной Звезды, орденом «За службу Родине в Вооруженных силах СССР» III степени.

Тридцатилетнее пребывание адмирала у руля ВМФ было отмечено не только успехами. Об этом сам главком самокритично заявил при сдаче должности в 1985 г.: «Не все у нас было гладко, бывали тяжелые происшествия».

К их числу в первую очередь относятся аварии и катастрофы на атомных подводных лодках. 4 июля 1961 г. на борту первого советского ракетного атомохода проекта 658 К-19 во время учений «Полярный круг», когда АПЛ следовала в Северную Атлантику для производства учебных стрельб, произошла авария с гибелью людей от радиоактивного облучения. 24 февраля 1972 г. на этой же лодке произошел пожар, унесший жизнь 28 человек. 8 сентября 1967 г. при нахождении на боевом дежурстве в Норвежском море произошел пожар на первой советской АПЛ К-3 «Ленинский комсомол», которая упоминалась выше в связи с походом в 1962 г. к Северному полюсу, при этом погибли 39 человек. В апреле 1970 г. трагедия постигла торпедную АПЛ К-8 в Атлантике. Через несколько часов после начала пожара она затонула в Бискайском заливе. 24 июня 1983 г. затонула АПЛ К-429 из состава Тихоокеанского флота, за тяжелое происшествие было заплачено жизнью 16 моряков.

Разумеется, в этих ЧП отразилась большая совокупность причин технического свойства и человеческого фактора. Но есть в них и доля вины главкома ВМФ, иначе придется признать отсутствие управляемости делами на флоте с его стороны. Взять те же катастрофы с АПЛ. Как отмечают специалисты, многие из требований приказов С. Г. Горшкова, нацеленных на извлечение уроков из трагедий, носили декларативный характер. В приказной части требовалось «усилить», «повысить», «добиться» и т. п. Фактически же радикальных мер по предотвращению катастроф годами не принималось[88]. Трагедия К-8 не стала уроком на будущее, так как именно из-за пожаров позднее погибли АПЛ К-219 (6 октября 1986 г. затонула в 500 милях от Бермудских островов) и К-278 «Комсомолец» (7 апреля 1989 г. затонула в Норвежском море).

Между тем после гибели К-8 морякам прививалась мысль, что все необходимые выводы сделаны и новые корабли обладают исключительной надежностью, живучестью, совершенными средствами обеспечения безопасности плавания. Да, что-то делалось, совершенствовалось, но паллиативные меры не позволяли действительно переломить ситуацию. Например, значительно снизить пожароопасность на АПЛ позволило бы оснащение лодок твердотопливными баллистическими ракетами. Компоненты топлива жидкостных ракет были высокотоксичными, пожаро- и взрывоопасными и агрессивными к окружающей среде. Но работы по твердотопливной ракете были отложены, так что в СССР все ракетные подводные крейсеры стратегического назначения 667-го проекта (к его реализации приступили в начале 60-х годов, и в модернизированном варианте он дожил до наших дней) оснащались только жидкотопливными ракетами.

Чтобы меры безопасности не отставали от темпов усложнения конструкции кораблей, их вооружения и техники, руководству флота пришлось бы остро ставить вопросы перед ЦК КПСС и правительством, идти на неизбежный конфликт с руководителями оборонной промышленности. Но на осложнение отношений главком ВМФ идти не хотел.

Со временем он стал заложником той ситуации, которая на заре его карьеры обеспечила ему прочность позиций и благосклонность высших лиц государства. Горшков, в отличие от своего предшественника Кузнецова, не то что не конфликтовал с руководством страны и Минобороны, но, наоборот, сумел завязать с ним прочные личные контакты. С Л. И. Брежневым, ставшим в 1964 г. первым секретарем ЦК КПСС, и Маршалом Советского Союза А. А. Гречко, возглавившим в 1967 г. Министерство обороны, он был хорошо знаком по обороне Новороссийска в 1942–1943 гг. Фронтовые связи Сергей Георгиевич сумел упрочить и использовать в интересах развития ВМФ. Личная дружба с высшими политическими руководителями, с влиятельными «генералами» ОПК позволяла ему практически безраздельно диктовать свою волю в области флота. Однако это же обстоятельство чем дальше, тем больше приносило делу вред. Мужественность, решительность и даже жесткость изменяли флотоводцу, если речь заходила о необходимости нарушить законы партийно-административной системы.

И это касалось, разумеется, не только вопросов безопасности при эксплуатации АПЛ. Специалисты отмечают, что при Горшкове ВМФ неизмеримо вырос численно, но оставался недостаточно сбалансированным по родам сил и классам кораблей, слаба была ремонтная база, недоставало мощностей по утилизации отслуживших срок кораблей, ощущалась нехватка вспомогательных судов и других средств обеспечения[89]. Найти пути решения этих проблем адмиралу не удалось не только по объективным причинам – нехватке мощностей для строительства всех элементов флота, недостаточности научных проработок в различных областях, высочайшем бюрократизме на всех уровнях власти. Сказались также дефицит должного гражданского мужества, отмечаемая у многих представителей высшей военной элиты комфортная привычка держать себя как «рядового» партии, за которого все решают партийные инстанции.

Рубеж 70–80-х годов обозначил формирование в СССР геронтократического и неспособного к принятию осмысленных решений высшего политического руководства. Старели, теряли динамизм и представители сопредельных элитных групп, включая высшую военную элиту. Процесс ее деградации отразил в финале своей карьеры и С. Г. Горшков. Уходя с должности главкома, он был вынужден признать нарастающий кризис в ВМФ, заявив на служебном совещании: воевать на море наши флоты не готовы[90].

Но знал бы Сергей Георгиевич, что будет представлять собой наш Военно-морской Флот всего десять лет спустя…