«В 1919 году через наше село проходили части 1-й конной. С завистью смотрел я на лихих буденновцев с красными звездами на фуражках. Гордая осанка, удаль вызывали восхищение в моей мальчишеской душе. Среди красноармейцев было много молодых, которые шли в бой за советскую власть. И я решил во что бы то ни стало быть вместе с ними» – так отвечал маршал на вопрос, каким образом он стал военным. Вначале 16-летний Андрей на своей лошади подвозил боеприпасы для первоконников, а затем удалось и самому стать в их строй. Его зачислили красноармейцем в 11-ю кавалерийскую дивизию.

После Гражданской войны по окончании кавалерийской школы в 1926 г. он командовал взводом, эскадроном в 1-й Отдельной кавбригаде Московского военного округа. После учебы в Военной академии им. М. В. Фрунзе служебный рост пошел быстрее: Гречко возглавил кавалерийский полк, затем – штаб Особой кавалерийской дивизии БВО. Участвовал в походе Красной армии в сентябре 1939 г. в Западную Белоруссию.

В самый канун Великой Отечественной войны Андрей Антонович окончил Военную академию Генерального штаба и получил назначение в Генштаб. С началом боев, вспоминал генерал армии С. М. Штеменко, большинство офицеров стали добиваться направления в действующую армию. Но ведь кому-то надо было работать и в центральном аппарате, поэтому достичь цели удалось лишь наиболее настойчивым. В их числе мемуарист называет подполковника А. А. Гречко: «Он проработал вместе с нами всего недели две, обратился лично к начальнику Генштаба и был назначен командиром 34-й кавалерийской дивизии. Сам сформировал ее, а затем увел на фронт»[91].

Крещение огнем Гречко принял на Юго-Западном фронте. Его дивизия вступила в первый бой с захватчиками южнее Киева и до января 1942 г. сражалась на Левобережной Украине. В январе 1942 г. генерал-майор Гречко получил под начало 5-й кавалерийский корпус, участвовал в Барвенково-Лозовской наступательной операции. С апреля 1942 г. он командовал 12-й армией, оборонявшейся на ворошиловградском направлении.

Полководческая деятельность Гречко в первую очередь ассоциируется с битвой за Кавказ. В ходе нее Андрей Антонович последовательно командовал 12, 47, 18 и 56-й армиями. «Командарм А. А. Гречко, – писал генерал армии С. П. Иванов, – от начала до конца прошел сквозь перипетии оборонительного и наступательного периодов этой битвы, отличавшихся многими специфическими особенностями. Операции и бои проводились на широких равнинах Кубани и Ставрополья, в лесах, предгорье, горах и на высокогорных перевалах Большого Кавказа. Ожесточенная борьба шла за многочисленные водные преграды, морское побережье, важнейшие черноморские порты, крупные индустриальные и административные центры. В битве за Кавказ сухопутные войска теснейшим образом взаимодействовали с военно-морским флотом и авиацией. При этом широко применялось морское десантирование, в котором наряду с морской пехотой участвовали стрелковые части и соединения…

В сложных условиях обстановки, – делал вывод генерал армии Иванов, – Андрей Антонович проявил завидную выдержку, твердость и показал высокую оперативно-тактическую зрелость»[92].

Еще в июле 1942 г. острие фашистского наступления на юге раздвоилось, нацелившись на Сталинград и Кавказ. Под натиском имевшего многократное преимущество врага советские войска вынуждены были отходить. До самого конца года шли упорные оборонительные сражения. В сентябре генерал Гречко был назначен командующим 47-й армией. Вверенные ему войска предупредили продвижение немцев, стремившихся к грозненской и бакинской нефти, вдоль черноморского побережья через Новороссийск. А через месяц Андрей Антонович уже во главе 18-й армии остановил вражеские части, пытавшиеся преодолеть Главный Кавказский хребет.

Поздней осенью сорок второго года на нашу улицу пришел праздник. Под Сталинградом была окружена 330-тысячная группировка врага, а затем началось ее планомерное уничтожение. С приходом следующего, 1943 г. вперед пошли и войска Закавказского фронта. В полосе Черноморской группы войск главный удар наносила 56-я армия, в командование которой вступил Гречко. Армия прорвала сильно укрепленную оборону противника и вышла на подступы к Краснодару. В феврале – марте в составе Северо-Кавказского фронта она участвовала в Краснодарской операции, в результате которой была освобождена большая часть Кубани, включая ее столицу. Весенняя распутица не позволила тогда полностью выполнить задачи операции. Это было сделано на заключительной стадии битвы за Кавказ в ходе Новороссийско-Таманской наступательной операции. В сентябре – октябре 1943 г. войска 56-й армии во взаимодействии с 9-й и 18-й армиями полностью очистили от врага Таманский полуостров. Были созданы условия для ударов по крымской группировке вермахта с моря и через Керченский пролив.

Ставка ВГК и Генштаб обратили внимание на растущее мастерство Гречко, проявленное как в оборонительных, так и в наступательных операциях. Как следствие, в октябре 1943 г. он был назначен заместителем к генералу армии Н. Ф. Ватутину – командующему войсками Воронежского (с 20 октября – 1-й Украинский) фронта.

Не исключено, что такое решение было вызвано ситуацией с освобождением Киева, она в тот момент сложилась неблагоприятная. Начавшееся 12 октября с букринского плацдарма наступление войск фронта стоило больших жертв, но не дало заметных результатов. С разрешения Ставки Ватутин после некоторой паузы использовал для наступления другой, лютежский плацдарм, скрытно перебросив туда огромную массу войск, в первую очередь 3-ю гвардейскую танковую армию П. С. Рыбалко.

В успешном решении этой исключительно сложной задачи оказался солидным вклад заместителя командующего фронтом генерала Гречко. На направлении главного удара удалось создать значительный перевес в силах и средствах. На участке шириной в 14 км, что составляло 4 процента от общей ширины полосы наступления фронта, была сосредоточена ударная группировка, превосходившая противника в 4,6 раза по артиллерийским орудиям и минометам и в 9 раз по танкам.

3 ноября 38-я армия генерала Москаленко прорвала сильно укрепленную оборону. А когда на следующий день Ватутин для развития достигнутого успеха ввел в сражение 3-ю гвардейскую танковую армию, успех сражения за Киев был предрешен.

Откровенно говоря, Андрея Антоновича не очень удовлетворяла должность заместителя, даже на фронтовом уровне, он стремился к самостоятельной работе. В декабре 1943 г. он вступил в командование 1-й гвардейской армией, которую возглавлял до конца войны. Воюя под началом генерала армии Н. Ф. Ватутина (к глубокому сожалению, вскоре умершего от полученного в бою ранения), а затем Маршалов Советского Союза Г. К. Жукова и И. С. Конева, генерала армии И. Е. Петрова, он неплохо проявил себя в сражениях на Правобережной Украине, при штурме Карпат, освобождении Польши и Чехословакии.

Так, участвуя в марте – апреле 1944 г. в Проскуровско-Черновицкой наступательной операции, 1-я гвардейская армия внесла весомый вклад в окружение и разгром танковой армии противника в районе Каменец-Подольска. Успешно действовали войска Гречко в Львовско-Сандомирской наступательной операции (июль – август 1944 г.) по изгнанию врага из западных районов Украины и юго-восточной части Польши.

В своих мемуарах маршал Конев вспоминал, как обстановка заставляла его все время требовать от командующего 1-й гвардейской армией увеличения темпов преследования противника, чтобы как можно быстрее овладеть нефтяными районами Западной Украины – городами Дрогобыч и Борислав. Враг оказывал бешеное сопротивление, опасаясь выхода наших войск в Венгерскую долину. Гречко уверенно управлял армией, которая сыграла большую роль в нанесении группе армий «Северная Украина» тяжелого поражения[93].

Войска левого крыла фронта, вышедшие в результате Львовско-Сандомирской операции к Карпатам (1-я гвардейская и 18-я армии), были переданы в состав 4-го Украинского фронта и в сентябре – ноябре 1944 г. приняли участие в Восточно-Карпатской наступательной операции. Соединения, вверенные генерал-полковнику Гречко, совместно с 38-й и 18-й армиями полностью освободили Закарпатскую Украину и вышли на территорию Чехословакии.

Здесь начиная с 10 марта 1945 г. 1-я гвардейская армия участвовала в Моравско-Остравской наступательной операции, к началу мая совместно с 38-й армией К. С. Москаленко освободив Моравско-Остравский промышленный район. Операция поначалу развивалась неудачно, сопровождалась большими потерями, и Ставка ВГК 25 марта на пост командующего фронтом вместо генерала армии И. Е. Петрова назначила генерала армии А. И. Еременко.

То ли сказывалось приближение конца войны, действовавшее на командные кадры размагничивающе, то ли действительно не хватало полководческого мастерства, но новый комфронтом очень резко оценил положение дел в армии, вверенной генералу Гречко.

Вот какие записи сделал тогда в своем дневнике А. И. Еременко:

«16 апреля 1945 года… Говорил с Гречко, отругал его за то, что он, ссылаясь на противодействие танков противника, очень медленно продвигался. У Гречко плохо организован бой, не использованы артиллерийские массы по борьбе с танками противника – в этом главный недостаток организации боя. Кроме этого, очень плохое управление огнем, исключительно плохо организовано взаимодействие пехоты и артиллерии… Приказ Гречко: поехать в корпуса и организовать как следует бой…

17 апреля 1945 года… Я наедине с командармом тов. Гречко побеседовал, что называется, по душам. Я прямо ему сказал, что он выпустил из рук управление и выглядит какой-то мокрой курицей. Корпуса боем не управляют, командиры корпусов и командиры дивизий поля боя не видят, артиллерия бездействует, наблюдательные пункты артиллерии позади НП армии…»[94]

Командующий фронтом потребовал от командарма срочно навести порядок в управлении войсками, добавив, что в противном случае он вынужден будет доложить Верховному главнокомандующему о плохом командовании армией.

Не стоит скрывать, что претензии командарму 1-й гвардейской предъявлял и предшественник Еременко – генерал армии И. Е. Петров, правда, несколько по другому поводу. Что греха таить, Гречко являл яркий пример того весьма распространенного в нашей армии стиля управления, который К. К. Рокоссовский без обиняков определил как матерный. Многие офицеры и генералы считали в порядке вещей сквернословие, унижающую подчиненных брань, грубые разносы, рукоприкладство. Вот по такому поводу в феврале 1945 г. и вынужден был командующий фронтом издать приказ, объявив взыскание генерал-полковнику Гречко за нанесение оскорблений и побоев командующему артиллерией 271-й стрелковой дивизии полковнику Хановичу. Происшедшее И. Е. Петров расценил как «совершенно недопустимое и унижающее достоинство, воинскую честь генерала и офицера Красной армии»[95].

Однако вернемся к Моравско-Остравской операции. Встряска, полученная Гречко и армейским управлением в целом, оказалась мерой необходимой, заставившей действовать в дальнейшем более энергично.

Венцом боевых усилий 1-й гвардейской армии стало участие в Пражской наступательной операции, принесшей свободу жителям чехословацкой столицы. Ликвидация остатков фашистских войск шла уже после официального объявления о безоговорочной капитуляции Германии.

После победного мая 1945 г. А. А. Гречко на протяжении восьми лет командовал войсками Киевского военного округа. В 1953 г. стал главнокомандующим Группой советских войск в Германии и – через 10 лет после присвоения предыдущего воинского звания – генералом армии. А вот погоны Маршала Советского Союза примерил уже 11 марта 1955 г. Высшее воинское звание к 10-летию Великой Победы получил не только Андрей Антонович, но и другие командующие фронтами и армиями периода войны, продвинувшиеся по службе после 1945 г., – И. Х. Баграмян, С. С. Бирюзов, А. И. Еременко, К. С. Москаленко и В. И. Чуйков.

Решением октябрьского 1957 г. пленума ЦК КПСС с должности министра обороны был снят маршал Жуков. Главой министерства стал маршал Р. Я. Малиновский, до того занимавший пост первого заместителя министра обороны – главнокомандующего Сухопутными войсками. А на ставшую вакантной должность был назначен Гречко. В 1967 г. он же и сменил скончавшегося Малиновского на посту министра обороны. До того, правда, Андрей Антонович несколько лет служил главнокомандующим Объединенными вооруженными силами государств – участников Варшавского договора (1960–1967).

Деятельность маршала Гречко как министра обороны СССР (с апреля 1967 г. по апрель 1976 г.) служившими рядом с ним военачальниками и военными специалистами оценивается довольно высоко. Маршал Советского Союза В. Г. Куликов с уверенностью называет Андрея Антоновича военным реформатором. «Развитие Вооруженных сил и боевой техники, повседневное повышение боеготовности всех видов вооружения было в центре его внимания, – считает Куликов. – Министр обороны не только участвовал в руководстве нашей военно-технической политикой, но и лично бывал на испытаниях суперсовременных видов боевой техники, разбирал с генеральными конструкторами подробно каждый вид представляемого нового оружия.

Порой дело принимало рискованный характер, могли быть жертвы. Человек большой личной храбрости, он часто шел на оправданный риск. Если внедрение новейшей техники и оружия способствовало повышению боеготовности, то Андрей Антонович не останавливался ни перед чем»[96].

Большое внимание уделял министр Гречко подбору кадров. Уважая опыт и седины своих фронтовых побратимов, он тем не менее в интересах дела заменял их более молодыми и отвечавшими требованиям современного военного дела военачальниками. Интересный урок преподал он начальнику Главного управления кадров дважды Герою Советского Союза генералу армии И. И. Гусаковскому. Иосиф Ираклиевич, выполняя установку министра на омоложение высшего комсостава, в 1970 г. докладывал ему список «жертв» – генералов, которые, на взгляд ГУКа, должны были по возрасту перейти на заслуженный отдых. «С кого начнем?» – задал вопрос Гусаковский, сам человек далеко не молодой. Гречко ответил 66-летнему подчиненному: «Пожалуй, начинайте с себя».

Вместо 73-летнего маршала М. В. Захарова начальником Генерального штаба был выдвинут 50-летний генерал армии (впоследствии – Маршал Советского Союза) В. Г. Куликов. Освежались и другие кадровые посты. Поныне легендарная слава сопровождает память о бывших при Гречко главнокомандующих: Сухопутными войсками – генерале армии И. Г. Павловском, ВВС – Главном маршале авиации П. С. Кутахове, войсками ПВО – Маршале Советского Союза П. Ф. Батицком. Но нет правила без исключения. Маршал К. С. Москаленко до 81 года занимал далеко не формальную должность заместителя министра обороны – главного инспектора. Как свидетельство его мудрости, а заодно и старческих привычек (тоже по-своему легендарных), в армии до сих пор ходят устные предания.

Андрей Антонович, по свидетельству маршала Куликова, повседневно держал в поле своего зрения подготовку высшего начальствующего состава Вооруженных сил. Он участвовал в разработке и проведении крупнейших оперативно-стратегических учений и маневров с применением всех видов Вооруженных сил, военно-научных органов, военно-промышленных организаций и министерств оборонной промышленности.

На пост министра маршал пришел в самый разгар холодной войны. В постоянной боевой готовности, угрожая друг другу, находились стратегические ядерные силы СССР и США. В Европе противостояли друг другу Организация Варшавского договора и НАТО. Группировки их вооруженных сил достигали огромной численности в 3,6 млн человек. Время от времени эти группировки начинали энергично двигаться, и опасность возникновения широкомасштабного конфликта возрастала многократно. Так произошло, например, в 1968 г., когда войска стран Варшавского договора вступили в Чехословакию с тем, чтобы предупредить выход страны из социалистического лагеря. НАТО, разумеется, не собиралось равнодушно взирать на это.

Не улучшала международную атмосферу и война во Вьетнаме, которую вели Соединенные Штаты, но в которой косвенно, путем поддержки северовьетнамской стороны, участвовал и Советский Союз.

К началу 70-х годов появились признаки разрядки международной напряженности. В 1972 г. впервые после 1945 г. президент США совершил визит в Советский Союз, были достигнуты важнейшие договоренности. Во многом это стало возможным благодаря решению важнейшей оборонной проблемы – достижению стратегического паритета с Соединенными Штатами Америки. Произошло это именно в те годы, когда маршал Гречко возглавлял Министерство обороны.

Головную боль высшему военно-политическому руководству с середины 1960-х годов стала доставлять обстановка на Дальнем Востоке. Резко ухудшились отношения между Советским Союзом и Китаем, свидетельством чего стали многочисленные вооруженные столкновения на границе, особенно в районе острова Даманский на реке Уссури и озера Жаланашколь в Казахстане. Становилось все яснее, что перспектив на быстрое улучшение советско-китайских отношений ждать не приходится и требуются – в первую очередь от министра обороны – срочные меры по наращиванию вооруженных сил в Дальневосточном регионе.

Вспоминает маршал бронетанковых войск О. А. Лосик, командовавший в те годы войсками ДВО: «Среди стоящих передо мною задач Андрей Антонович особо выделил задачу восстановления боеспособности укрепрайонов (УРов). Сказал, что лично приедет с проверкой. И не забыл. Прилетел на Дальний Восток. Мы продемонстрировали ему мощь УРов на уссурийском направлении. Вечером была дана команда открыть огонь по учебным целям. Десятки пулеметных трасс и орудийных снарядов буквально разорвали надвигавшуюся темноту. Зрелище было впечатляющим. Маршал Гречко остался доволен той мощью, которую стал собой представлять некогда разваленный УР.

У меня с Андреем Антоновичем состоялся большой разговор о восстановлении боеспособности других УРов. Посетовал я на то, что в войсках ДВО мало бронированной техники. Маршал Гречко улетел, а вскоре мы получили несколько сот единиц новых танков и БТР. За пять лет моего пребывания в ДВО – из них два в качестве командующего – округ окреп, пополнился раза в три личным составом и стал представлять собой очень мощную группировку войск».

Были предприняты и другие меры по наращиванию в регионе военных сил. Дальневосточное направление было определено как стратегическое, здесь действовало главное командование войсками Дальнего Востока.

Безусловно, решать все эти масштабные задачи А. А. Гречко был бы не в состоянии, не занимай он высокого места в партийной иерархии: еще с 1952 г. маршал входил в состав ЦК КПСС, а в 1973–1976 гг. был членом Политбюро ЦК. Не был обделен маршал и государственными наградами. Правда, обе «Золотые Звезды» Героя Советского Союза Андрей Антонович получил уже через много лет после окончания войны (1 февраля 1958 г., 16 октября 1973 г.). Кроме того, был награжден шестью орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, двумя орденами Суворова I степени, орденом Суворова II степени, двумя орденами Кутузова I степени, орденом Богдана Хмельницкого I степени, почетным оружием с золотым изображением Государственного герба СССР.

В его карьерном взлете не обошлось без влияния такого мощного фактора, как давнее, с фронтовых лет, близкое знакомство и приятельские отношения с генсеком Брежневым. Они встретились еще в 1942 г. во время боев под Новороссийском, а на заключительном этапе войны, когда 1-я гвардейская армия Гречко воевала в составе 4-го Украинского фронта, Брежнев был заместителем начальника политуправления фронта. К слову, в руководстве Министерства обороны находился и еще один представитель 4-го Украинского фронта маршал Москаленко.

Мы, однако, не взялись бы порицать Андрея Антоновича за использование приятельских отношений с лидером страны, ведь зачастую они служили интересам Вооруженных сил, позволяя преодолевать традиционную в советской системе управления ведомственность и многочисленные бюрократические барьеры.

Как всякая крупная личность, Гречко имел не только друзей, но и недругов. Известны его неприязненные отношения, например, с секретарем ЦК КПСС по оборонным вопросам Д. Ф. Устиновым. По иронии судьбы, а точнее, по воле Брежнева и Политбюро ЦК как раз Дмитрию Федоровичу пришлось сменить скончавшегося в 1976 г. Гречко на посту министра обороны.

Понятно и другое: человек, облеченный такой огромной властью и несущий столь большую ответственность за свои действия, не может нравиться всем. Ему приходится принимать решения, затрагивающие интересы многих людей, многих ведомств. С другой стороны, министр обороны – обычный человек с привычками и жизненными установками, которые тоже не всем могут импонировать.