11 мая восставшие сипаи двинулись на Дели, где во дворце Великого Могола доживал свой век отстраненный от всех дел последний престарелый падишах империи Бахадур-шах II. Сипаи требовали, чтобы Бахадур-шах возглавил восстание, придав этим ему легитимность, объявил о возрождении империи Великих Моголов и о начале войны с англичанами.
Перепуганный Бахадур-шах от таких перспектив пришел в ужас и возглавить восстание отказался. Большая часть его окружения, усмотрев в этом шанс вернуть былую власть, откликнулась на призыв солдат. Однако сипаи все же заставили Бахадура подписать воззвание, в котором падишах сообщал о восстановлении его имперской власти, которая отныне распространялась на всю Индию, и призывал всех индусов объединиться для борьбы за родину и веру. Таким образом, волею восставших беспомощный, слабый духом и телом старец стал символом антианглийского восстания. Его сыновьям предоставили видные посты в сипайской армии. Впрочем, никакой реальной власти падишах так и не получил, оставаясь пешкой в чужих руках.
В течение дня восстание охватило Дели. Сипаи и местное население грабили и убивали английских чиновников, владельцев магазинов, ну, а заодно и индийских христиан. Находившиеся в Дели три батальона Бенгальской туземной пехоты немедленно присоединились к восстанию.
Чтобы лучше вооружиться, сипаи атаковали местный арсенал. Несколько английских офицеров открыли по ним огонь, но, увидев, что сопротивление бесполезно, взорвали арсенал вместе с собой. Взрыв был такой силы, что уничтожил прилегавшие к арсеналу кварталы, при этом погибло много людей. Это еще больше возбудило восставших против англичан.
Известие о взрыве привело к мятежу всех сипайских полков, квартировавших в окрестностях Дели. При этом другие арсеналы сипаи все же захватили, получив в свои руки артиллерию, ружья, ядра и порох.
Следует сказать, что руководство восстанием взял на себя совет индийских офицеров из участвующих в мятеже полков. Это сразу придало восстанию определенную организованность. Восставшие полки сохраняют свою организацию и подчиненность офицерам-единоверцам. При этом это были отлично подготовленные боеспособные полки во главе с обученными англичанами местными офицерами – фактически готовая к войне боеспособная и мотивированная армия. В Дели наряду с формальным правительством Бахадур-шаха II из сипаев и горожан был создан высший административный совет. Руководство мятежными войсками взял на себя субедар (прапорщик) Бахт-хан.
Бахт-хан происходил из пуштунов, служил в армии Ост-Индской компании. При этом, несмотря на свой небольшой чин, имел сорокалетний опыт службы в бенгальской конной артиллерии и участвовал во многих кампаниях, в т. ч. и в англо-афганской войне. Знавшие Бахт-хана английские офицеры, отзывались о нем как об умном человеке и высокопрофессиональном артиллеристе, а также человеке, который «очень любил английское общество».
Услышав о восстании в Мератхе, Бахт-хан возглавил мятеж в своем полку и, захватив власть, решил выступить с восставшими войсками на Дели, чтобы поддержать императора Бахадур-шаха. Когда Бахт-хан прибыл в Дели, во главе рохильских сипаев, город уже был захвачен повстанцами, и Бахадур-шах был провозглашен императором Индии. В Дели Бахт-хан привел полноценную дивизию: четыре полка бенгальской местной пехоты, кавалерийский полк и артиллерийскую батарею. Именно дивизия Бахт-хана стала основой повстанческой армии.
И хотя для придания легитимности официальным командующим армией был назначен не имевший никакого боевого опыта старший сын императора Мирза Захир уд-Дин, но реально всем руководил Бахт-хан, которому император Бахадур-хан Зафар дал титул «Сахиб-и-Алам Бахадур». Надо сказать, что Бахт-хан полностью оправдал оказанное ему доверие. Он не только возглавил армию, но и оказался выдающимся администратором, сумел за кратчайшее время создать из захваченных провинций некое подобие единого государства.
12 мая по принуждению офицеров-сипаев Бахадур-шах созвал первый совет за много лет. Ахая и охая, он выразил беспокойство по поводу произошедших событий, но, в конце концов, принял помощь сипаев и официально заявил о поддержке восстания. Больше от престарелого падишаха было и не надо, свою роль в восстании он сыграл. Впоследствии на всем протяжении восстания Бахадур-шах оставался лишь пешкой в чужой игре. Когда, в конце концов, восстание будет подавлено и престарелый падишах предстанет перед английскими следователями, он расскажет следующее: «Все документы, которые сипаи считали необходимыми, составлялись по их приказанию. После этого их приносили ко мне и заставляли прикладывать к ним печать. Часто они прикладывали печать на пустые и незаполненные конверты. Всякий раз, когда принцы Мирза Могол, Мирза Хайр Султан или Абубакр приносили ко мне петиции, их неизменно сопровождали сипайские командиры, которые приносили приказы, какие им было желательно, уже написанные на отдельных листах бумаги, и заставляли их переписывать моей собственной рукой. Я был во власти солдат, и они с помощью силы делали, что им нравилось».
Почти одновременно с Дели восстания начались в Канпуре и столице княжества Ауда – Лакхнау. Ранее Канпур входил в состав княжества Ауда, но затем перешел под полный контроль Ост-Индской компании. При этом стратегически важный Канпур стал одним из важнейших мест расквартирования британских колониальных войск – гарнизон города насчитывал до семи тысяч солдат, по большей части сипаев.
Важнейшую роль в захвате Канпура сыграл Нана Сахиб – приемный сын опального пешвы Маратхской конфедерации Баджи-Рао, мечтавший восстановить конфедерацию и возглавить ее.
Вначале Сахиб предложил комиссару города Чарльзу Хиллерсдону собрать отряд в полторы тысячи воинов, чтобы защищаться от повстанцев. Когда же отряд был собран, Сахиб сам поднял мятеж и захватил городской арсенал.
Командир гарнизона престарелый бригадный генерал Хью Уиллер сумел собрать вокруг себя до тысячи англичан с женами и детьми и укрыться в укрепленных казармах. Сахиб хотел было взять их штурмом, но англичане отбились. После чего началась двадцатидневная осада. Против трех сотен английских солдат у Сахиба было более десяти тысяч сипаев. Восставшим удалось захватить госпиталь и сжечь его вместе с ранеными.
Затем Сахиб направил Уиллеру предложение о сдаче, гарантируя переправить их по Гангу в еще находящийся под контролем компании город Аллахабад. Уиллер долго не соглашался на капитуляцию, не веря сипаям и все еще надеясь на подкрепления. Но офицеры сумели его убедить, что так будет лучше. И страдающие от жажды, голода, болезней англичане согласились. 27 июня они безоружными вышли из крепости, но при посадке в лодки на пристани Сатичаура-гат сипаи кинулись на них. Английских офицеров и солдат загнали в ров и расстреляли, а затем порубили на куски мечами. Две сотни женщин и детей были отведены в пригород Бибигар. 15 июля все они были там зверски убиты. При этом, когда сипаи отказывались стрелять в женщин и детей, с городского рынка были вызваны мясники с ножами…
На следующий день тела казненных решили спрятать в старом колодце. Тут выяснилось, что три женщины и трое детей сумели уцелеть. Их бросили в колодец первыми, а потом заживо завалили мертвыми телами.
Ряд историков настаивает, что приказ отдал Нана Сахиб. Другие утверждают, что это было делом рук другого вождя повстанцев – Азимуллы-хана.
Всего избежать гибели получилось у семи англичан. Четверо солдат пробилось к своим, один торговец попал в плен, когда его послали для переговоров о сдаче в качестве парламентера. А еще уцелели две девушки, одна из них была дочерью генерала Уиллера. Их поймали и определили в наложницы. Судьба генеральской дочери осталась неизвестной, но вряд ли она была счастливой… Вторую девушку освободили спустя девять месяцев.
Когда англичане отбили Канпур, растерзанные тела достали, стали известны и подробности трагедии. После этого английские солдаты сипаям пощады уже не давали, а их боевым кличем стал: «Помни Канпур!»
В июне 1857 года в маленьком индусском княжестве Джханси произошел еще один кровавый погром. Там восстание возглавила вдова бывшего раджи Рани Лакшмибай.
Согласно версии англичан, по ее приказу всех захваченных в плен англичан выстроили в три ряда и зарубили саблями или забили дубинками. Женщин убивали в последнюю очередь, т. к. Бегума решила, что они должны наблюдать за смертью своих мужей и детей. «Я не буду довольна, пока последний фиранг (так индусы презрительно называли англичан) не испустит последний дух! – якобы заявила Рани Лакшмибай, с удовольствием наблюдая за расправой… Индийские историки отрицают факт участия Рани Лакшмибай (которая считается национальной героиней Индии) в этой расправе, считая, что она была стихийной, а сама вдова об этом очень сожалела…
В ответ, когда 20 июля 1857 года жители города Махуа-Дабар убили шестерых британских солдат, англичане перебили более пяти тысяч жителей города, а сам город сожгли дотла, запретив восстанавливать.
Что касается Лакхнау, то эта столица королевства Авдаха только год назад была аннексирована Ост-Индской компанией. Поэтому в городе антианглийские настроения были очень сильны. После захвата власти сипаями в Лакхнау они объявили о возрождении королевства Авадха, а малолетнего сына сосланного короля Ваджид Али Шаха – Бирджиса Кадара возвели на трон.
Как и в Дели, в Канпуре и Лакхнау были созданы свои правительства, которые возглавили представители старой местной индийской элиты и офицеры сипайских полков.
Новость о захвате Дели сипаями и возрождении Великой империи Моголов, благодаря телеграфу, быстро распространилась по Индии. В тех индийских частях, которые еще не успели примкнуть к восстанию, офицеры-англичане попытались силой разоружать солдат-индусов. Это было большой ошибкой, и солдаты поднимали все новые и новые мятежи. Многие английские чиновники сразу же бежали со своими семьями в безопасные места со своими семьями. Так, более шести тысяч англичан укрылись в форте Агры в трехстах милях от Дели. Первые победы и массовое бегство англичан придало повстанцам смелости.
Однако повстанцам так и не удалось добиться полного единоначалия. По мере распространения восстания по Индии начал разрастаться раскол из-за старых амбиций. Когда Бахадур-шах объявил о восстановлении власти Великих Моголов, это вызвало недовольство маратхов, желавших возрождения своего государства, и авадхов, настаивавших на правлении собственного наваба.
Бахадур-шах начал чеканить монеты со своим изображением и потребовал от населения присяги на верность. Эти меры также оттолкнули от восставших сикхов и пенджабцев, не желавших восстановления мусульманского правления Великих Моголов.
С первых дней восстания мусульмане призывали к джихаду, одновременно вспомнили старые взаимные обиды сунниты и шииты. При этом именно из-за старых взаимных обид ряд местных властителей восстание не поддержали. Так, многие сунниты отказывались присоединяться к восстанию, т. к. считали его шиитским. А имам исмаилитов Ага-хан и вовсе поддержал англичан.
Поддержали англичан и оказали им помощь в подавлении восстания сикхи и пуштуны Пенджаба и северо-западной границы, стремясь получить за это определенные привилегии от компании.
Большая часть Южной Индии вообще осталась пассивной к восставшим. Многие местные княжества еще управлялись низамами Майсурской династии, которые напрямую не подчинялись компании и вмешиваться в чужие дела не пожелали.
Увы, Индия была по-прежнему очень сильно разобщена, чтобы выступить единым фронтом против своих колонизаторов. Как и прежде, каждый был сам за себя…
В начале восстания сипаи смогли захватить ряд стратегически важных пунктов, однако затем начало сказываться отсутствие единого командования. У восставших было несколько толковых вождей, как Бахт-хан, но большинство оглядывалось на своих раджей, которых интересовали только их княжества.
В ходе восстания, помимо Дели, возникло еще два пункта концентрации повстанческой армии. Одним из них был Канпур, где восставший 4 июня гарнизон провозгласил своим вождем Нана Сахиба; другим – Лакхнау – столица Ауда. В городах значительную роль в их обороне играла ремесленная беднота.
Повстанческим властям пришлось столкнуться с нехваткой денег для выплаты жалованья войскам, недостатком военного снаряжения, продовольствия. В Дели сипаи, видя беспомощность властей, сами облагали делийских богачей контрибуцией, силой отбирали хлеб. В ответ богатые купцы переметнулись на сторону англичан.
Но хуже всего было то, что с самого начала сипаи стали придерживаться оборонительной тактики.
Благодаря этому англичанам удалось подавить мятежи сипаев в Пенджабе и Бенгалии, ликвидировать вспышки восстания в Декане и удержать в повиновении полки сипаев в армиях Мадраса и Бомбея.
А как отнеслись к мятежу сипаев в России? Официально Петербург на это никак не отреагировал, мол, это внутреннее дело Англии, пусть сами и разбираются. Однако, учитывая недавнюю Крымскую войну и ее удручающие для нас результаты, общественное мнение в России было полностью на стороне восставших.
Более того, есть основания считать, что именно события в Индии заставили императора Александра II начать более решительную политику по продвижению русской армии через казахские степи к границам Афганистана.
То, что Петербург находится в молчаливой оппозиции к ним, англичане прекрасно понимали. Выражая мнение британской элиты, тот же Чарльз Диккенс, говоря о восстании, писал: «Кажется, среди них (восставших. – В.Ш.) также есть чувство чести; говорят, что они используют отравленные стрелы на охоте, но никогда против своих врагов. Если это так, и мы ничего не слышим об отравленных стрелах в недавних конфликтах, они бесконечно более респектабельны, чем наш цивилизованный враг, русские, которые, скорее всего, сочтут такую терпимость глупой и объявят, что это не война».
Журнал «Русский вестник» отмечал: «Мы не симпатизируем внешней политике Англии, в отношении которой у нас по ряду вопросов имеются разногласия…» «Петербургские ведомости» откликнулись публикацией серии статей под общим заголовком «Письма об Ост-Индском восстании», в открытую выражая симпатию делу повстанцев в Индии, резко обличая политику английского правительства, редактор газеты А.А. Краевский заявил: «Англичане прибегают к римской тактике сокрытия или отрицания собственных промахов. Само устройство Индо-Британской империи несет в себе смертельный эмбрион». С самой яркой статьей в защиту индийских повстанцев выступил демократ Николай Добролюбов, опубликовавший под псевдонимом «Н. Турчинов» яркую антианглийскую статью «Взгляд на историю и современное состояние Ост-Индии» в 1857 году в девятом номере журнала «Современник».
Любопытно, что во Франции ряд общественных деятелей высказывались в печати за союз с Российской империей с целью изгнания англичан из Индии. В Лондоне на эти высказывания реагировали очень болезненно.
В ходе самого восстания мятежный правитель одного из северных княжеств Харьяны Рао Туларам решил установить личные контакты с Россией, для того чтобы получить оружие. Для этого он отправился в Кабул. Однако там скоропостижно умер. Ряд историков считает, что причиной смерти правителя Харьяны стало именно его желание заручиться дружбой с Россией. Почувствовав в этом серьезную угрозу, агенты Ост-Индской компании просто устранили излишне предприимчивого раджу.