Всеиндийский мятеж против англичан вызревал уже очень давно, хотя лишь немногие понимали его неизбежность. Среди тех, кто оказался провидцем, был известный английский разведчик Элдред Поттинджер. Незадолго до смерти он написал: «Если правительство не предпримет некоторых решительных шагов, чтобы вернуть симпатии армии, я, в самом деле, полагаю, что одна-единственная искра может воспламенить сипаев на мятеж».
Но одинокий голос опытного участника Большой Игры услышан не был. Чиновники Ост-Индской компании были глубоко уверены, что индусы сломлены и ни к какому сопротивлению неспособны, а сипаи в туземных полках совершенно счастливы тем, что получают положенное довольствие и верно служат англичанам.
Английские историки и сегодня считают, что и Крымская война с экспедицией в Персидский залив, и индийский мятеж не являлись частью Большой Игры. На самом деле и Крымская война, и экспедиция в Бушир были неотъемлемой частью глобального противостояния Англии и России. Мы уже не раз говорили, что Большая Игра никогда не ограничивалась Центральной Азией. Да, главные события происходили именно там, но англо-российское соперничество происходило и в Закавказье, и вокруг Босфора, и в Европе.
Исходя из этого, любой из мятежей в Индии являлся проекцией Большой Игры, т. к. объективно ослаблял англичан и, соответственно, усиливал российские позиции. Поэтому любое событие, происходившее в XIX веке в Индии, ослаблявшее англичан, безусловно, самым прямым образом влияло на расклад сил в Большой Игре.
Разумеется, русские не были непосредственно вовлечены во внутренние индийские дела, но выгоду из ситуации конечно же стремились использовать максимально…
Устроенный англичанами геноцид в Бенгалии и в других княжествах, унижение и попрание древних традиций – все это не прошло даром. Проводимая в Индии англичанами экономическая политика также вела к нарушению традиционных укладов жизни, а также уничтожала те рыночные отношения, которые складывались столетиями. Любая внешняя торговля в Индии в обход компании была также запрещена. Одновременно были на порядок увеличены налоги на землю, которые стали для огромного числа крестьян просто непосильными. Помимо этого, поточное производство тканей в самой Англии привело к тому, что индийские ткачи не выдерживали конкуренции и массово разорялись.
В результате земельно-налоговой реформы были разорены старинные аристократические кланы, мечтавшие вернуть утраченное. Помимо этого, генерал-губернатор лорд Дальхузи ликвидировал ряд индийских княжеств – местные принцы лишились своих тронов, титулов и богатств и мечтали о реванше.
Из-за этого пришли в упадок целые регионы, где ткачество и красильное дело было традиционным ремеслом. Что касается некогда привилегированных туземных солдат – сипаев, то со временем и они превратились в обыкновенное «пушечное мясо», которым генералы затыкали все дыры во всех конфликтах, оберегая при этом английских солдат. При этом недавние массовые потери сипаев в Афганистане только способствовали усилению негативных тенденций в армии.
Именно сипаи приняли на себя бремя первой Афганской войны 1839–1842 годов, синдской кампании 1843 года, двух разделенных недолгим затишьем пенджабских войн в 1845–1846 и 1848–1849 годах, второй Бирманской войны 1852 года. Они же отправлялись за моря для участия в «опиумных войнах» с Китаем в 1840–1842 и 1856 годах, а также в Крымской войне.
Началось с того, что сипаи в Индийской армии начали высказывать недовольство. Дело в том, что все руководящие должности, начиная с субалтерн-офицеров, естественно, занимали только европейцы. Грошовым было и жалованье сипаев (по сравнению с англичанами). Помимо всего прочего, английские чиновники традиционно придумывали индусам самые оскорбительные клички. Так их называли то малауами, то чинками, то вообще «песочными неграми», а полукровок, т. е. потомков смешанных браков европейцев и индусов, – презрительным словом чи-чи.
Один из представителей английской администрации в Дели, Т. Меткалф, отмечал с сожалением, что «англичане живут на вулкане, готовом в любой момент взорваться вспышкой беспощадного насилия…».
Грозным предвестником надвигающейся грозы стало восстание в Восточной Индии 1855 года как ответ на несправедливую систему доходов, навязанную местными землевладельцами-заминдарами, полицией и судами Британской Ост-Индской компании. На сей раз восстало жившее в лесах племя санталов. Когда же санталов стали сгонять с их земель, которые отдавались под распашку акционерам компании, они взялись за оружие. Восстание возглавили братья Сидху и Канху Мурму. Мобилизовав около 60 тысяч санталов, они объявили войну Ост-Индской компании. В деревнях начались казни заминдаров, ростовщиков и служащих компании. Первые посланные компанией карательные отряды были разгромлены. После этого генерал-губернатору Джеймсу Дальхузи пришлось формировать полноценную армию, которой помогали местные заминдары и наваб Муршидабада. За голову братьев Мурму была обещана поистине фантастическая награда – 10 тысяч рупий.
Разумеется, слабо вооруженные и плохо организованные повстанцы не могли противостоять вышколенной армии Ост-Индской компании. Вооруженных луками лесных жителей солдаты компании просто расстреливали из пушек и ружей. Поэтому вскоре восстание было самым жестоким образом подавлено, братья Сидху и Канху Мурму пали в боях. Всего погибло более пятнадцати тысяч восставших, а десятки деревень были разрушены слонами наваба Муршидабада.
Да, прогрессивными нововведениями Ост-Индской компании тоже были, например, запрещение сати (ритуал самосожжения жен после смерти мужей) и сватание детей, но даже это вызывало у индусов возмущение, т. к. англичане бесцеремонно запрещали традиции предков, а ведь именно на этих традициях, собственно, и основывалась вся жизнь кастового индийского общества. Ходили и мрачные предсказания, что Ост-Индская компания будет править сто лет, начиная с битвы при Плесси, произошедшей в 1757 году, и что в Индии «все станет багровым», т. е. кровавым.
В начале 1856 года лорда Дальхузи сменил новый генерал-губернатор виконт Каннинг – сын бывшего английского премьер-министра и любимец тогдашнего – лорда Пальмерстона. Никаких особых заслуг у Каннинга-младшего не имелось. В правительстве Пальмерстона он отвечал за работу почты. Но связи есть связи, и Чарльз Каннинг был неожиданно для всех назначен в Индию генерал-губернатором. Забегая вперед, скажем, что в Лондоне быстро поняли ошибочность этого назначения, однако было уже поздно…
Ко времени прибытия нового генерал-губернатора в Калькутту всеобщее недовольство индусов колониальной политикой англичан превратило регион в «пороховую бочку», и для бунта требовался только повод. И разумеется, повод нашелся!
В 1857 году Центральная Индия включала в себя шесть крупных и почти полторы сотни небольших штатов во главе с номинальными маратхскими или могольскими принцами, но фактически управляемые резидентами и комиссарами Британской Ост-Индской компании. Центром английской оппозиции стал маленький штат Джханси, где вдова последнего маратхского принца, Рани Лакшмибай, открыто выступала против британской аннексии своего княжества. Чиновникам компании это не нравилось, но арестовать популярную вдову они не решались.
Помимо этого, обострялась ситуация и в расквартированной в Центральной Индии Бенгальской армии. В 1857 году Бенгальская армия насчитывала около 90 тысяч офицеров и солдат, из которых только 12 тысяч были англичане. Всего же в Индии под ружьем находилось более 300 тысяч человек, из которых англичане составляли всего 40 тысяч.
Чтобы не страдать от жары, офицеры Ост-Индской компании носили легкие пробковые шлемы, обмотанные тканью, и просторные хлопковые куртки. Сипаи же должны были совершать марши и воевать в тяжелых суконных мундирах, застегнутых на все пуговицы и крючки. Это также выглядело как издевательство. При этом сипаи Бенгальской армии в подавляющем большинстве состояли из двух высших индусских каст каштариев (воинов) и брахманов (священнослужителей), и вопросы чести были для них не пустым звуком.
Сипайские полки были хорошо вооружены и обучены. Особенно хорошо были подготовлены артиллерийские части. В то же время англо-индийская армия была слепком всей Индии. Все высшие командные посты в ней были заняты англичанами. Сипай имел возможность выслужиться из солдат в офицеры, но и тогда, уже убеленный сединами и покрытый шрамами от боевых ран, он вынужден был стоять навытяжку даже перед юным прапорщиком-англичанином. Высшим офицерским чином, до которого мог дослужиться индиец, был субадур (капитан).
Сами же британцы привыкли воевать и нести службу с комфортом. Каждого офицера обслуживало даже в походе не менее десятка слуг. Своих слуг имели даже английские солдаты.
Своим положением сипаи были очень недовольны. Из некогда привилегированного сословия их постепенно превратили в «пушечное мясо», которое компания щедро расходовала в непрерывных войнах первой половины XIX века. К тому же в 1856 году сипаям урезали жалованье, а продвижение по служебной лестнице ограничили сержантским званием.
А затем произошло нечто, что стало спусковым крючком всей череды последующих событий. Все началось с того, что в 1855 году Индийскую армию начали перевооружать на новую дальнобойную винтовку Энфилда с капсюльным замком. Винтовка была хороша всем, кроме одного – бумага оболочки патронов была пропитана свиным и коровьим жиром, что было неприемлемо как для мусульман, так и для индуистов, поскольку первым запрещено употреблять в пищу свиней как нечистых животных, а для вторых коровы являются священными животными. Дело в том, что перед тем же, как зарядить винтовку, бумажный патрон нужно было надкусить зубами (т. е. взять пропитанную оболочку патрона в рот!) и высыпать порох в ствол, затем забить пулю шомполом и запыжевать промасленной бумагой от оболочки патрона. Для глубоко верующих жителей Индии такое было совершенно неприемлемо!
При этом, если индийские историки и сегодня считают, что именно так все и было, причем англичане пропитывали чуть ли не преднамеренно, чтобы оскорбить чувства верующих, то английские историки, наоборот, доказывают, что пропитка оболочек свиным и коровьим жиром являлась лишь плодом слухов.
Надо сказать, что руководство Ост-Индской компании всегда опасалось мятежей местных солдат, поэтому, чтобы избежать сговора, преднамеренно комплектовало полки мусульманами и индуистами в равных частях. А так как индуисты и мусульмане всегда враждовали между собой, то их совместное выступление против колонизаторов было исключено. Но в данном случае хитрая схема не сработала. Оскорбление одновременно религиозных чувств мусульман и индуистов мгновенно объединило их против англичан.
26 февраля 1857 года в 34-м Бенгальском полку туземной пехоты начали распространяться слухи о новых патронах, хранящихся в упаковке, пропитанной свиным и коровьим жирами. 29 марта 29-летний солдат этого полка, Мангал Панди, объявил о несогласии с действиями командиров. Когда же полковой адъютант, лейтенант Блау, прибыл для расследования инцидента, солдат выстрелил в него и попал в лошадь.
Не вникнув в суть инцидента, генерал Джон Херси приказал арестовать Панди джемедару (лейтенанта) Ишвари Прасаду, но тот отказался. Более того, весь полк, за исключением одного солдата, Саикха Палту, решительно поддержал Мангала Панди. При этом солдаты избивали увещевавших их офицеров прикладами. И все же генералу Херси удалось силой подавить мятеж 34-го полка. При попытке ареста Панди попытался застрелиться, но только ранил себя. 8 апреля он был повешен. Вслед за ним был повешен и отказавшийся арестовать смутьяна джемадар Ишвари Прасад, а сам полк был расформирован. При этом в назидание всем единственный верный солдат Саикх Палту был повышен в чине сразу до джемадара. Но эффект от наказания оказался совсем иной, чем рассчитывали англичане.
Буквально через несколько дней предатель Саикх Палту был зарезан своими же товарищами. А казнь соратников по оружию, выступивших за правое дело, произвела сильное впечатление на сипаев других полков.
Так и не разобравшись в подоплеке мятежа 34-го полка, английское командование продолжило перевооружение сипайских полков на винтовки Энфилда. В апреле внедрение новых патронов привело к волнениям среди сипаев в Агре, Аллахабаде и Амбале.
24 апреля в Мируте роте сипаев было приказано провести учебные стрельбы новыми патронами. Почти вся рота отказалась это сделать, и солдаты были в тот же день приговорены к смертной казни. С приговоренных на виду у всего гарнизона сорвали погоны, и они отправились в тюрьму, громко проклиная не поддержавших их сослуживцев.
На следующий день, в воскресенье, в Мируте начались массовые беспорядки. Вначале после бурной сходки на местном базаре были сожжены несколько английских домов. Затем уже взбунтовались все расквартированные в городе и его окрестностях индийские полки во главе с 3-м кавалерийским.
Что касается двух тысяч английских солдат, то они в тот день отдыхали, и командование даже не удосужилось собрать их по тревоге.
Тем временем в индийских полках начали убивать офицеров-англичан, а заодно и членов их семей, включая даже малолетних детей. Одновременно в городе толпы жителей атаковали и перебили находившихся в увольнении английских солдат. Ворвавшись в тюрьму, сипаи освободили своих приговоренных к смерти товарищей, а с ними еще тысячу должников и уголовников. К вечеру вся Мирута была уже в руках восставших сипаев. Всюду ловили и убивали англичан.
Часть английских офицеров, их жен и детей была все же спасена 11-й Бенгальским полком туземной пехоты, оставшимся верным присяге. Сипаи этого полка отконвоировали англичан в город Рампур, где те получили убежище у местного наваба.