Итак, Центральная Индия заполыхала. Испытав настоящий шок от случившегося, руководство Ост-Индской компании начало затем действовать энергично и быстро.

Прежде всего, были разоружены все сипайские полки, которые напрямую к восстанию не примкнули, но и воевать с собратьями не желали. Затем в Калькутту были переброшены карательные войска из Мадраса и Бирмы, а также английские солдаты, направлявшиеся в Китай. Значительную помощь англичанам оказали выступившие на их стороне раджи Гвалиора, Индура, сикхские раджи Патиалы и Джхинда и многие другие представители феодальной знати, а также корпус гуркхов (гурков) из Непала.

Только тогда, когда удалось наскоро собрать боеспособную карательную армию, компания перешла в наступление.

Увы, но сипаи по-прежнему придерживались оборонительной тактики, даже не рассматривая планов по атаке Калькутты и других форпостов компании, что сулило реальный успех. Один из могольских принцев, Фируз-шах, правда, попытался двинуть свой отряд на юг в Бомбейское президентство, но не был поддержан соратниками, в результате чего был разбит карательным отрядом Генри Дюрана. В результате время было упущено.

Увы, Индия осталась Индией, и согласия в ней не было никогда. Несмотря на смертельную опасность восстановления английской власти, едва почувствовав независимость, местные князьки тут же принялись воевать друг с другом за будущие призрачные владения… Некий Наваб из Банды, создав шайку разбойников, вовлек в нее несколько полков сипаев. Это уже были не повстанцы за дело освобождения Родины, а обычные бандиты, жадные и беспощадные.

Оправившись от первого внезапного удара, англичане приступили к подавлению восстания.

Двигаясь из Калькутты на запад, английские войска сжигали села и города, безжалостно расстреливали и вешали сипаев. В июле англичане подошли к Канпуру. Там сражался самый выдающийся вождь повстанцев Нана Сахиб. После тяжелого боя повстанцы были вынуждены оставить город. Часть сипаев под командой талантливого военачальника Тантия Топи двинулась к югу и укрепилась в городе Калпи. Теперь в руках повстанцев осталось два важных центра – Дели и княжество Ауд.

Первый удар был направлен по главному центру восстания – по Дели. На подступах к городу генерал Гарри Барнард сумел захватить господствовавший над городом хребет Бедлико-Сераи. после чего приступил к осаде города, которая продолжалась на протяжении четырех месяцев. Особенно хорошо отбивалась прекрасно подготовленная сипайская артиллерия, нанося осаждавшим серьезный урон. Барнарду пришлось совсем плохо, если бы в Дели не взорвался артиллерийский арсенал. Было ли это результатом диверсии или удачным попаданием ядра, так и осталось неизвестным. Как бы то ни было, взрыв огромной силы не только унес множество жизней, но и оставил защитников Дели без пороха. Впрочем, несмотря на это, тридцатитысячный гарнизон Дели регулярно совершал вылазки из города, уничтожая небольшие отряды англичан и их союзников сикхов и пуштунов.

Однако время работало на англичан. Пока главные силы сипаев были заперты в Дели, к генералу Барнарду непрерывно подходили подкрепления и подвозились припасы.

Наконец, в сентябре 1857 года англичане получили тяжелые осадные орудия и начали непрерывную бомбардировку Дели, в ходе которой удалось пробить бреши в стенах города. 14 сентября генерал Барнард бросил армию на штурм города. Четырьмя колоннами англичане пробились в Дели. После того как ценой больших потерь удалось оттеснить сипаев от стен, бои переместились на улицы города. Кровавые схватки длились целую неделю, после чего остатки защитников были пленены.

Потери англичан превысили полторы тысячи человек. Оставшиеся в живых победители буквально обезумели от ярости. Они расстреляли из орудий главную городскую мечеть, а также прилегающие к ней здания, в которых проживала элита мусульманского населения Индии. Затем начались жуткие расправы и грабежи. Жителей без всякого на то повода просто вытаскивали из домов и убивали.

Когда немногие еще сохранившие здравомыслие офицеры пытались остановить жуткую резню, солдаты кричали:

– Мы мстим за своих погибших товарищей!

– А за кого вы грабите? – спрашивали офицеры.

– За них же и грабим! – был злобный ответ.

После этого офицеры стремились побыстрее убраться, так как пьяные от вседозволенности и крови солдаты могли разобраться и с ними.

В грабежах участвовали и солдаты, и офицеры. Как отметил некий капитан Гриффит, «мы заходили в дома, принадлежавшие представителям богатейшего сословия местных жителей, и везде заставали одну и ту же картину – разрушенные дома, изуродованные дорогие предметы утвари, которые не удалось унести… Многие английские солдаты забирали ювелирные изделия и золотые украшения, снятые с тел убитых горожан, я видел у сослуживцев доставшиеся им таким образом жемчужные ожерелья и золотые мохуры (монета достоинством 15 рупий)». Награбленное в Дели попало и в Англию, куда его привозили вернувшиеся из колоний офицеры и солдаты. Многие предметы стали экспонатами Британского музея в Лондоне. Сокровища Моголов и все, что можно было найти в Красном форте, – транспортабельные исторические и культурные ценности, ювелирные изделия, оружие и одежда королевской семьи, даже мраморные плиты и мозаики, – было расхищено.

Губернатор Бомбея лорд Эльфинстон впоследствии писал по этому поводу: «Преступления, совершенные нашей армией после взятия Дели, неописуемы. Наша месть пала поголовно на всех: и на друзей, и на врагов. В грабеже мы превзошли Надир-шаха».

Ворвавшись во дворец падишаха, англичане схватили престарелого Бахадур-шаха II, а всю его семью, за исключением младшей жены и двух малолетних сыновей, расстреляли. Так вместе с Дели окончательно пала и древняя династия Великих Моголов.

После этого Ост-Индская компания официально объявила о ликвидации Могольской империи. Престарелый Бахадур-шах был арестован, предан суду и приговорен к ссылке. После решения суда о высылке его в Бирму падишах был привезен морем в Рангун из Калькутты и размещен в небольшом деревянном доме. С ним приехали жена и два малолетних сына. В ноябре 1862 года там же в Рангуне 87-летний Бахадур-шах скончался. Во избежание паломничества место его захоронения англичане засекретили. Могила последнего падишаха Великой Могольской империи была случайно найдена только в 1911 году.

* * *

После захвата Дели англичане начали методично подавлять восстание в других городах. Освободившуюся армию генерал-губернатор Каннинг сразу же перебросил против еще одного оплота восставших – княжества Ауд. Душой обороны Ауда являлся весьма популярный в народе Ахмад Шах (Ахмадулла). Некоторое время восставшим удавалось сдерживать английские полки, но, обладая превосходством в оружии и тактике, англичане пробили себе дорогу к столице Ауда – Лакхнау. Столица Ауда была взята, и там также была устроена зверская расправа. Пленных сипаев добивали прикладами, бросали раненых в костры. Офицеры забавлялись, стреляя в упор из пистолетов в безоружных жителей. К удивлению англичан, большинство сипаев со спокойствием и достоинством встречали смерть.

При штурме Лакхнау отличился уже знакомый нам по войне в Бирме Гарнет Уолсли. Придет время, и Уолсли станет самым знаменитым генералом английских колониальных войн, успев повоевать буквально по всему миру – от Бирмы и Индии до Крыма, и от Египта до Южной Африки. Свой путь Уолсли закончит в звании фельдмаршала британской армии.

Еще один важный центр восстания находился в Илдоре (столице нынешнего индийского штата Мадхья-Прадеш), некогда принадлежавшем конфедерации маратхов, а после ее уничтожения перешедшем к компании. При этом формальными правителями Илдора были оставлены представители старой династии Холкаров. Едва начался мятеж сипаев, тогдашний правитель Илдора Тукоджирао II примкнул к нему.

Взятие Илдора было поручено отряду ветерана штурма Севастополя генералу Хью Роузу. В конце декабря 1857 года он подошел к городу, и вскоре Илдор пал. Затем Роуз деблокировал город Саугор, где из последних сил держался небольшой английский гарнизон, а затем двинулся к мятежному княжеству Джханси, захватывая и разрушая попутно многочисленные форты. Когда в марте 1858 года британские войска подошли к Джханси, оказалось, что город хорошо защищен, а форт имеет тяжелые орудия, которые держат под прицелом всю близлежащую местность. Роуз потребовал сдачи города.

В ответ правительница-рани Джханси Лакшми Бай заявила:

– Мы боремся за независимость. По словам Господа Кришны, если мы победим, то насладимся плодами победы, а если будем побеждены и убиты на поле битвы, то непременно заслужим вечную славу и спасение. Мы выбираем последнее.

– Они сами выбрали свою судьбу! – объявил Роуз и приказал начать бомбардировку Джханси.

Защитники города вели себя мужественно – быстро восстанавливали поврежденные стены и делали вылазки в лагерь осаждавших.

Сама Лакшми Бай постоянно появлялась на крепостных стенах и своим присутствием укрепляла мужество восставших. После восьми дней осады англичане ворвались в город.

– Вдову доставить мне живой! – приказал Роуз. – Я лично пристрелю эту бешеную суку!

Повстанцы дрались героически, но силы были неравны, и вскоре англичане прорвались во дворец Лакшми Бай. Однако ее не нашли. Еще накануне ночью Лакшми Бай с сыном на руках спустилась по веревке со стены и с верными людьми ускакала в город Калпи к повстанцам Тантия Топи, получившего прозвище «Маратхский тигр». Из безвестного офицера свиты Нана Сахиба в ходе восстания Тантия Топи стал самым популярным народным вождем. Современники описывают его как «человека среднего роста, с цветом лица пшеницы и всегда носящего белый тюрбан чукри-дар». В повстанческой армии Тантия Топи Лакшми Бай возглавила конный отряд.

В конце мая началось наступление англичан вверх по Гангу. В июне были заняты Бенарес и Аллахабад. Колонизаторы жестоко расправлялись с восставшими. Вскоре англичане нанесли поражение Нана Сахибу, который отступил на территорию Ауда, а позднее ушел в Рохилкханд.

По официальной версии, Нана Сахиб умер от малярии. Однако в июне 1858 года ряд повстанческих командиров провозгласили его своим пешвой.

В 1859 году появились сообщения, что Сахиб бежал в Непал. В феврале 1860 года англичане получили сведения, что жены Сахиба нашли убежище в Непале, а сам Сахиб, судя по сообщениям, живет в непальской глубинке. Впоследствии ходили слухи, что его видели даже в Константинополе. После провозглашения независимости Индии Сахиб был объявлен борцом за свободу. В честь Нана Сахиба и его брата Бала Рао был построен парк Нана Рао в Канпуре.

…Последним центром сопротивления оставался город Гвалиур. В июне 1858 года в сражении за Гвалиур погибла легендарная Лакшми Бай. Тогда войска генерала Роуза нанесли сокрушительное поражение последней армии повстанцев.

Уже после окончании кампании, генерал Роуз признал в своем официальном отчете: «Она (Лакшми Бай. – В.Ш.) была женщиной, но в качестве лидера мятежников показала себя храбрейшим, блестящим полководцем. Настоящий мужчина среди мятежников».

После падения Гвалиура судьба восстания в Центральной Индии была окончательно решена. Однако партизанская борьба не прекращалась еще долго. Во главе тех, кто не хотел мириться с поражением и продолжал борьбу, был Тантия Топи. Благодаря муссонным дождям, задержавшим англичан, Тантия продолжал петлять по Центральной Индии. К нему присоединились повстанческие командиры Рао Сахиб, Ман Сингх и Фируз Шах.

В конце 1858 года он предпринял попытку пробиться в Декан и поднять на восстание маратхов. Однако, пройдя за реку Нарбаду, был вынужден отступить в Раджпутану. В апреле 1859 года Тантия Топи был выдан одним из своих ближайших соратников Ман Сингхом, решившим таким образом купить себе жизнь у англичан. Через несколько дней после ареста Тантия Топи был повешен.

Таким образом, лишь после двух лет тяжелейшей войны Ост-Индской компании удалось одержать победу. Большая часть военных вождей пала в боях, другие были схвачены и казнены или сосланы на вечную каторгу.

* * *

Разумеется, что ужасы войны и жестокости приписывались в Англии лишь одной стороне. Распространялись рассказы и слухи об ужасных и постыдных смертях англичанок. Реакция не замедлила себя ждать. Вскоре в церквях Англии темой воскресных проповедей стало отмщение вместо искупления.

Газета «Таймс» требовала, чтобы «на каждом индийском дереве и коньке крыши висело по дохлому индусу».

Королева Виктория призвала нацию к покаянию и молитве: 7 октября 1857 года был объявлен Днем унижения – ни более ни менее. В Хрустальном дворце двадцать пять тысяч прихожан прослушали пламенную речь баптистского проповедника Чарльза Сперджена. Это был призыв к священной войне:

– Друзья мои, какие преступления они совершили! Ост-Индская компания более не должна терпеть религию индийцев. Если бы моя религия состояла из скотства, детоубийства и убийства, я не имел бы права ни на что иное, кроме повешения. Религия индийцев – это не более чем масса крайних непристойностей, которые только можно вообразить. Божества, которым они поклоняются, не имеют права даже на крупицу уважения. Их вероисповедание требует всего, что является порочным, и мораль требует прекратить это. Чтобы отсечь наших соотечественников от мириад индийцев, меч должен быть вынут из ножен!

Слова Сперджена были восприняты буквально, когда в районы, охваченные восстанием, начали прибывать английские карательные войска, а также оставшиеся лояльными англичанам гуркхи и сикхи. В Канпуре бригадный генерал Нейл заставил пленных мятежников перед казнью слизывать со стен кровь своих жертв. В Пешаваре сорок человек были привязаны к орудийным стволам и разорваны в клочья. В Дели, где борьба была самой отчаянной, англичане практически не оставили в живых ни одного пленного. Падение города стало оргией насилия и грабежа.

Лейтенант Кендэл Когхилл вспоминал: «Мы сожгли все деревни, повесили всех крестьян, плохо обращавшихся с нашими беженцами, так что на каждой ветке… висело по негодяю». В Канпуре в разгар репрессий огромный баньян (сорт дерева) «украшали» сто пятьдесят трупов. Плоды восстания действительно были горькими. Никто не может сказать точно, сколько людей погибло во время разгула насилия…

Изображения пыток и казней индусов ежедневно печатались в английских журналах и газетах. В передовицах смаковались подробности новых казней. Англию захлестнула жажда крови.

Для массовых казней индусов англичане применяли, т. н. «дьявольский ветер» (по-английски: Devil wind, или Blowing from guns – дуновение из пушек) – расстрел приговоренных к смерти из пушек, привязывая их непосредственно к дулу орудий. От орудийных выстрелов в упор тела разлетались на куски, а головы, оторвавшись от туловищ, летели высоко вверх. Не редкостью было то, что в наблюдавшую за казнью английскую публику летели разорванные части тел, внутренности, оторванные руки и ноги. Порой случались и серьезные травмы. Причем не важно, холостой ли это выстрел или в пушку заряжено ядро – несчастных все равно разрывало на куски…

Приговоренные индусы не боялись смерти как таковой. С учетом индуистской религии, с отработкой карм и постоянным перевоплощением, смерть являлась лишь очередным этапом этих перевоплощений. Страшным для индусов была перспектива предстать перед высшим судьей в истерзанном виде, без головы, без рук и ног, что было неизбежно при данной казни. Кроме этого, останки растерзанных тел просто сгребали в общие ямы, не разбирая, где чья нога или рука. Это и было главным страхом индусов, ведь они принадлежали к разным сектам и кастам, где было категорически запрещено соприкасаться с чужими. Именно это больше всего и страшило индусов, т. к. в результате сброса останков в общую яму неизбежно произойдет смешение каст. Это являлось огромным моральным унижением. После такого богохульства уже невозможно было переродиться!

* * *

2 августа 1858 года английский парламент принял закон о переходе управления Индией от Ост-Индской компании к короне. 1 ноября 1858 года была опубликована прокламация королевы Виктории, объявлявшая об этом и о прощении феодалов, участвовавших в восстании, кроме тех, кто лично был повинен в убийстве англичан. Феодалы сложили оружие. Это облегчило завершение операций по уничтожению остатков повстанцев.

8 июля 1859 года английская королева провозгласила мир на территории Индии, амнистию для мятежников, не замешанных в убийстве английских подданных. В реальности по всей Индии по-прежнему происходили массовые расправы над повстанцами, при этом зачастую пытали и убивали невиновных. Для устрашения местного населения англичане с особой жестокостью казнили вождей сипаев. Их привязывали к пушечным жерлам, и орудийный залп разносил тела мятежников на части.

Участник событий подполковник Райс Холмс писал о происходящем так: «Группы туземцев предавали суду Военного Комиссариата или специальных комиссаров, каждый из которых был наделен исключительным правом миловать и казнить от имени правительства. Судьи эти были совершенно не склонны к проявлению милосердия. Почти все представшие перед судом были признаны виновными, и почти все, кого признали виновными, были приговорены к смертной казни. На видном месте в городе установили виселицу площадью четыре квадратных фута, и каждый день на ней вешали по пять-шесть обвиняемых. Вокруг сидели британские офицеры и, попыхивая сигарами, наблюдали за конвульсиями жертв».

Во всех уголках страны, по которым прокатился мятеж, победоносные британцы обвиняли в измене всех жителей восставших районов поголовно. Одного подозрения в симпатии к повстанцам было достаточно, чтобы стереть с лица земли целые деревни. Тех, кого не вешали, привязывали к жерлам пушек и разрывали на куски залпами. Улицы и дома, залитые кровью, являли собой настолько отвратительное зрелище, что один девятнадцатилетний офицер не мог сдержать чувств: «Это было настоящее убийство, – писал он, – за последнее время я повидал много кровавых и ужасных сцен, но молю Бога, чтобы не увидеть ничего подобного тому, что мне пришлось лицезреть вчера. Хотя женщин и пощадили, их крики при виде кровавой расправы над мужьями и сыновьями были настолько полны боли… Господь свидетель – я человек не жалостливый, но когда у тебя на глазах расстреливают седобородого старика, надо иметь невероятно черствое сердце, чтобы смотреть на это с полным безразличием…»

Массовые казни прекратились лишь после вмешательства королевы Виктории, после чего была объявлена амнистия всем участникам мятежа, не причастным к убийствам британских подданных. К этому времени было казнено и убито и казнено несколько десятков тысяч человек.

Награды карателям были на редкость щедры. Ряд высших офицеров получили кресты Виктории. Была учреждена особая индийская медаль с застежкой, для участников карательных походов. Этой награды удостоились 290 тысяч человек.

Ряд английских полков был удостоен воинского отличия «Боевая слава» (аналог российским Георгиевским знаменам). Впоследствии английские офицеры стыдились этой награды за карательные дела.

* * *

Любопытно, что одной (пусть и не главной!) из причин мятежа стало разочарование индусов во всесильности англичан по итогам их потерь в Крымской войне. Об этом в Индии узнавали оперативно по телеграфу, к тому же в Крым были направлены войска и из Индии. Сипаям просто закралась в голову мысль: неужели англичане уже не такие крутые, как раньше?

Надо сказать, что английское правительство упорно искало в сипайском мятеже «русский след». В Лондоне были просто уверены, что в рамках Большой Игры русские просто не могли остаться в стороне от столь удачной возможности сделать им пакость. Как всегда, Россию в Лондоне мерили по себе. Уж они в случае подобной смуты в России никогда бы в стороне не остались!

Поэтому к поиску «русского следа» были привлечены лучшие силы. В Петербурге этим занимался лично посол Джон Кимберли, в среднеазиатских ханствах – агенты-пандиты и в самой Индии – офицеры-разведчики и чиновники Ост-Индской компании. Увы, все потуги англичан оказались напрасными. Не было обнаружено ни одного доказательства причастности русской разведки к сипайскому восстанию. Однако, разыскивая «русский след», англичане неожиданно для себя вышли на «след турецкий». Чему были несказанно удивлены и, честно говоря, не знали, как на это даже реагировать. Ведь они только что спасли Турцию от русского нашествия, а «благодарные» турки тут же подставили спасителям подножку… К сожалению, история участия турок в мятеже сипаев в Индии далека от темы нашей книги, хотя сама по себе она весьма интересна и занимательна.

В целом же подавление мятежа сипаев весной 1858 года имело для самой Англии и Индии далеко идущие последствия. Во время подавления восстания Индией все еще номинально управляли из штаба Ост-Индской компании на Лиденхолл-стрит в Лондоне, хотя к этому времени вмешательство со стороны Даунинг-стрит (премьер-министра) и Уайтхолла (британского парламента) резко усилилось. В августе 1858 года, пытаясь разрешить глубокие противоречия, которые привели к мятежу, британское правительство приняло т. н. «Индийский акт», которым отменило исключительные полномочия Ост-Индской компании и передало всю полноту власти в Индии государству, таким образом, все жители стали подданными английской королевы Виктории, впоследствии принявшей титул императрицы Индии.

На этом история всесильной Британской Ост-Индской компании, чья абсолютная власть распространялась на 250 миллионов людей, практически закончилась.

В кабинете министров Англии была введена должность премьер-министра Индии, а старый контрольный совет компании во главе с всевластным президентом навсегда распущен. Вместо него был создан консультативный совет из пятнадцати членов. При этом восемь из них назначала королева, а остальных семь (меньшинство) – Ост-Индская компания. В то же самое время генерал-губернатору присваивалось звание вице-короля Индии при соответствующих полномочиях. Отныне только вице-король, а не кто-то иной, являлся персональным представителем королевы в Индии.

Индийских князей и богатых землевладельцев-заминдаров англичане сделали своими союзниками, проведя ряд законов, закреплявших их права феодальной собственности на землю. В то же время колониальным властям пришлось учесть огромное недовольство крестьян и издать законы об аренде, несколько ограничившие феодальный произвол заминдаров.

Одновременно произошли радикальные перемены и в организации вооруженных сил Индии. Важнейшим фактором реформы армии стали меры по восстановлению доверия сипаев к офицерам и наоборот. Теперь все европейские и туземные полки были переданы в состав заново сформированной Индийской армии, которая находилась в непосредственном подчинении военного министерства в Лондоне. При этом если до начала восстания в ней на каждого английского солдата приходилось пять сипаев, то после восстания соотношение было доведено до одного к трем. Кроме этого, теперь в большинстве случаев треть каждого полка составляли индусы, треть – мусульмане, треть – сикхи, чтобы больше они никогда не могли ни договориться, ни объединиться. Артиллерия же теперь полностью переходила под командование кадровых английских офицеров.

Что касается политических выводов после мятежа, то они только усилили паранойю англичан по поводу российского вмешательства в индийские дела. Тем не менее «внутренний враг» был сокрушен, и оставшуюся часть столетия Индия оставалась относительно спокойной, чего нельзя было сказать о политической ситуации за пределами индийских границ. И если первое время, нанеся поражение русским в Крыму, англичане надеялись не просто удержать их от проникновения на Ближний Восток, но и остановить русскую экспансию в Центральной Азии, реальный эффект оказался прямо противоположным…

Начался новый этап колониальной политики Англии в Индии. Вместе с этим начался и новый этап Большой Игры.