Несмотря на то что во время Крымской войны главные события происходили на европейских фронтах, противоборство России и Англии в Азии также вышло на новый уровень.

Началось с того, что в разгар Крымской войны персидский шах Насреддин (не питавший большой любви ни к Англии, ни к России) решил воспользоваться тем, что два главных противника вступили в кровавую драку. Для начала шах прозондировал англичан, надеясь, что в обмен на поддержку те помогут ему вернуть захваченное Россией Закавказье. Но английский посол Мюррей посоветовал не лезть куда не надо, а сохранять нейтралитет.

– Впрочем, если ваше величество хочет лишний раз напомнить Петербургу о ваших правах на Закавказье, соберите на Араксе как можно больше войск.

Насреддин-шаха такой совет не устроил, так как провокация могла закончиться новой войной с Россией, которую в Тегеране после двух прошлых разгромов панически боялись.

Зондаж Насреддин-шаха с Россией также не принес никаких дивидендов. Петербург намекнул, что был бы не против союза, если бы персы атаковали Восточную Турцию. Пока шах обдумывал это предложение, о возможном альянсе стало известно в Калькутте. Ост-Индская компания немедленно прислала в Персидский залив крейсерскую эскадру, и шах почел за лучшее успокоиться.

И все же вскоре в Азии российские дипломаты начисто переиграли своих английских коллег. Интрига началась с того, что поверенный в делах Николай Аничков внушил шаху, что пока Англия занята выяснением отношений с Россией, он может расширить свои владения за счет Афганистана – и надо потребовать возвращения Герата.

Надо сказать, что не так давно, уже при династии Каджаров, Герат являлся провинцией Персии. Но затем, воспользовавшись очередной внутренней смутой, объявил себя независимым, прибегнув вместе с эмиратом Кабула к покровительству Ост-Индской компании. Поэтому присоединение Герата в Тегеране считали делом правым и справедливым.

Интрига Аничкова удалась, и шах, уверившись, что англичанам действительно сейчас не до Герата, начал действовать. Правда, случилось это слишком поздно – Крымская война уже подходила к концу.

25 октября 1856 года Герат после непродолжительной осады сдался персидским войскам. Весть об этом целый месяц добиралась до Индии и застала англичан врасплох. И это притом, что кабульский эмир Дост Мохаммад давно предупреждал – персы хотят прибрать к рукам Герат, обещал свою помощь, прося лишь оружия. Но напрасно напуганный предыдущими поражениями в Афганистане премьер-министр Пальмерстон слал в Калькутту указания любой ценой избегать вмешательства во внутренние дела Афганистана.

В интересах Большой игры англичане стремились, чтобы Афганистан, оставаясь формально независимым государством, но под их протекторатом, играл роль буфера. Исходя из этого, Ост-Индская компания активно выступала против расширения персидского влияния в Афганистане, так как Персия, по мнению англичан, находилась под чрезмерным влиянием России.

Надо сказать, что англичане на тот момент действительно начисто проигрывали с нами борьбу за влияние в Тегеране. Виной тому была их топорная работа. Так, английский посол Чарльз Мюррей внезапно возжелал иметь секретарем британской миссии в Тегеране проанглийски настроенного Мирзу Хашем-хана. Желание похвальное, но в шахском дворце его не оценили.

– С каких это пор главой английской миссии будет мой подданный? – справедливо возмутился шах. – На кого он будет работать – на меня или на Англию?!

Но англичане были настойчивы. Ну, а затем выяснились еще более пикантные подробности. Оказалось, что британский посол почти открыто сожительствует с женой Мирзы Хашем-хана, причем с молчаливого согласия последнего. Но и это не все! Непутевая жена оказалась сестрой главной жены шаха. Разгневанный шах распорядился арестовать распутную родственницу. Обиженный Мюррей потребовал освободить любовницу

– О чем он говорит! – всплеснул руками шах, когда ему передали требования обиженного англичанина. – За свою подлую измену распутница достойна не свободы, а побиения камнями!

В ответ на это Мюррей объявил о разрыве всех дипломатических отношений Англии с Персией.

Увы, история часто повторяется, причем если в первом случае происходила трагедия, то во втором – просто фарс. Так произошло и в данном случае. Если в 1829 году несравнимо меньший конфликт между российским послом Грибоедовым и персидскими фанатиками закончился убийством посла и всех членов миссии, то теперь зашкаливающая наглость английского посла Мюррея сошла ему с рук.

Совпав по времени с гератским кризисом, демарш обиженного любовника-дипломата стал поводом к началу англо-персидской войны.

В Калькутте тогда шутили:

– Наши задачи весьма необычны и поэтому чрезвычайно сложны. Англия уже воевала за ухо Дженкинса, теперь мы продолжим эту славную традицию и будем воевать за задницу жены Хашем-шаха!

Впоследствии все именно так и случилось. В английских изданиях начавшуюся вскоре англо-персидскую войну действительно стали иронично называть «войной за персидскую леди».

То, что наказать персов за аннексию Герата необходимо, в Англии понимали все, но в вопросе, кто именно будет наказывать, возникли разногласия.

– Я полагаю, что британской армии не следует показываться в столь враждебной стране, – говорил Пальмерстон, – где не столько тревожатся за судьбу Герата, сколько вспоминают 1838 год и все, что за ним последовало.

Ему вторил генерал-губернатор Индии лорд Каннинг:

– У компании просто нет денег на еще одну войну! Поэтому я не склонен посылать наши войска в Афганистан, даже вместе с армией Дост Мохаммада.

Теперь же Россия, имея влияние на Герат, вполне могла не только разместить там свое консульство (с кучей шпионов!!!), но и со временем ввести туда свои войска, не только взяв реванш за Севастополь, но нанести удар и по Индии. А этого в Лондоне боялись больше всего на свете. Надо было что-то срочно делать, но что?

В Лондоне и Калькутте ломали голову, как быть? В принципе вариантов было всего два. Первый – с согласия Дост Мохаммада провести свои войска через Афганистан и оттеснить иранцев к прежним границам. Второй – послать эскадру в залив и бомбардировать порты шаха, пока тот не поймет бессмысленность противостояния и не отведет войска.

В результате было решено принять более дешевый вариант – послать в Персидский залив военно-морскую и армейскую экспедицию. Командующим британскими силами был назначен генерал-майор Джеймс Аутрам.

Но и здесь лорд Пальмерстон сомневался, т. к. возвращение к «дипломатии канонерок» окажется непопулярным даже среди его кабинета, особенно сразу после тяжелейшей войны с Россией.

Чтобы не ввязывать в войну непосредственно Англию, т. к. закон требовал в случае объявления войны роспуска парламента и затем его нового созыва, войну Персии объявила Ост-Индская компания. И все же политического скандала избежать не удалось. Едва известие о войне достигло улиц, во многих городах прошли антивоенные манифестации.

* * *

У англичан было два варианта действий – сухопутная экспедиция в Персию через Афганистан или атака провинций Персидского залива. После катастрофической англо-афганской войны британское правительство не желало послать сухопутные войска для освобождения Герата и поэтому решило было атаковать побережье Персидского залива. Поэтому руководству Ост-Индской компании было велено развернуть морские экспедиционные силы для атаки главного персидского порта Бушир.

1-я дивизия экспедиционного корпуса под командованием генерал-майора Фостера Сталкера насчитывала две с половиной тысячи британских солдат и три с половиной тысячи индийских сипаев из президентской армии Бомбея. Чуть позднее началось формирование 2-й дивизии под командованием генерал-майора Генри Хэвлока. Общее командование экспедицией перешло к бомбейскому генерал-майору Джеймсу Аутраму.

Маленького роста и на редкость тщедушный Аутрам был смел, энергичен и предприимчив. Свою карьеру он начал в индийском Пуне, затем служил в Кхандеше, командуя пехотным корпусом, набранным из местных жителей-бхилов, участвовал в боях с афганцами, а в 1838 году стал известен, после того как захватил афганское знамя в одном из боев под Газни. Во время войны с Синдом героически защитил летнюю резиденцию Ост-Индской компании в Хайдарабаде от атак белуджей, заслужив прозвище «Боярда Индии». В 1854 году он был назначен резидентом в провинции Лакхнау, а два года спустя осуществил аннексию Аудха, став главным комиссаром этой провинции.

Перед отправкой в Персидский залив Аутрам получил инструктаж у нового генерал-губернатора Индии Чарльза Каннинга.

– Цель нашей экспедиции карательная! Шах должен убраться из Герата и научиться уважать британского посла! – возбужденно объяснял генералу суть британской политики Каннинг. – Мы должны победить противника, но так, чтобы шах и его армия оставались достаточно сильными, чтобы сдерживать будущее наступление России. Поэтому для нашего экспедиционного корпуса будет введено ряд ограничений. Во-первых, не должно быть никаких попыток свергнуть правящего шаха, во-вторых, ни в коем случае не допускать полного истребления персидских войск, а в-третьих, ни в коем случае не зачислять персов в ряды нашей армии.

– После общения с Каннингом я чувствую себя гладиатором, которого выпустили на арену со львом, предварительно связав руки! – выйдя от генерал-губернатора, поделился впечатлениями о визите генерал-майор. – При этом все требуют льва победить, но так, чтобы тот не обиделся!

– Что за чушь! – не сдержавшись, воскликнул адъютант.

– К сожалению, это не чушь, а высокая политика! – вздохнул Аутрам.

Первая дивизия под командованием Сталкера отплыла из Бомбея в ноябре после объявления войны на эскадре или флотилии из семи пароходов под командованием коммодора Янга, буксируя тридцать парусных судов. Англичане высадили десант и захватили остров Хараг 4 декабря, а 9 декабря высадились на побережье в нескольких милях к югу от основного порта Персии Бушира.

После этого Сталкер бомбардировал старый форт в Решире. Командир буширского гарнизона полковник Мохаммед Али-хан, имея под началом всего два неполных полка, продержавшись два дня, решил, что свой долг исполнил с лихвой, поэтому почти без боя оставил форт, город и порт.

Тем временем персы подтянули к Буширу более четырех тысяч человек и артиллерию. Наступила тактическая пауза. Персы выжидали, что англичане предпримут дальше. Что касается англичан, то генерал Аутрам, считая, что одной дивизии для наступательных действий в глубь Персии явно недостаточно, велел Сталкеру сесть в оборону и ждать подкреплений.

Что касается шаха, то он откровенно не делал открытой конфронтации с англичанами, заняв выжидательную позицию. Поэтому персидские войска у Бушира также ничего против захватчиков не предпринимали.

В отличие от шаха, предводитель местного арабского племени Чааб Аль-Наваситль, наоборот, был настроен против англичан весьма решительно. При этом арабы убивали как отбившихся от основных сил англичан, так и персов.

– Чем больше голов и тех и других отрубим, тем приятней будет Аллаху!

В начале января 1857 года в Бушире высадилась и 2-я дивизия. При высадке персы никакого сопротивления не оказали.

Высадившись и объединившись с 1-й дивизией, Аутрам велел начать движение к городу Бораджану. Около города англичан ждала персидская армия Мехр Али-хана. Не приняв боя, Мехр Али-хан оставил город и отошел от него. Впоследствии в свое оправдание Мехр Али говорил, что его дезинформировали лазутчики, завысившие силы противника, и поэтому он принял неверное решение. Как было на самом деле, история умалчивает.

Боевые действия ограничились лишь наскоками немногочисленной британской кавалерии на прикрывавший отход персов арьергард.

После отхода Мехр Али-хана Бушир сдался без всякого сопротивления.

Несмотря на это, Аутрам боялся, что персы, нарастив силы, смогут вернуть себе Бушир со всеми вытекающими последствиями. Генерального сражения с персами еще не было. Впрочем, на английских кораблях не сомневались, против кого на самом деле затеяна экспедиция.

– Не правда ли Бушир – это хорошая оплеуха русским, сэр! – обратился Аутрам к командиру флагманского «Лайона».

– О да! – согласился капитан 1-го ранга Эдвард Брикмэн, не забывший яростной битвы за Севастополь. – Слишком много английской крови на руках этих русских!

Как только над городом взвился английский флаг, с кораблей дали победный салют. Решив, что это сигнал к началу резни, защитники и жители Бушира бросились в пустыню. В результате англичане вступили в совершенно пустой город.

– Они совершенно нас не знают, принимая за мстительных дикарей! – возмущался безлюдьем городских улиц Аутрам.

– Наоборот, сэр, они очень хорошо нас знают! – желчно заметил ему бригадный генерал Генри Хэвлок.

Но взятие Бушира не решило вопроса. Понадобились еще две бомбардировки, прежде чем шах покорился неизбежности и согласился оставить Герат. Казалось, что теперь-то можно передохнуть и насладиться красотами и дарами Индии, но все вышло совсем иначе.

* * *

На тот момент армия Каджаров насчитывала около 90 тысяч воинов. Однако в реальности Тегеран мог выставить против англичан не более 20 тысяч, так как остальная часть армии держала в повиновении многочисленные провинции. Корпус персидской артиллерии Азари насчитывал 120 орудий по большей части малокалиберных. При этом, за исключением полков императорской гвардии, моральный дух персидской армии был достаточно низким. Годовой оклад обычного солдата составлял семь туманов (по курсу того времени один туман – 4 рубля). Однако в реальности из-за повального воровства до солдат доходило в лучшем случае два тумана.

Во главе действующей армии шах Насреддин поставил одного из самых толковых персидских военачальников генерала Шоджу Молка, племянника великого визиря Мирзы Насроллаха. Вместе с Шоджа ол-Молком к армии выехал дядя шаха генерал-губернатор Хорасана Хамза Мирза Каджар, имевший полномочия для ведения переговоров с англичанами. Впрочем, в реальности договариваться о чем-то с англичанами шах пока не желал. Собирал в кулак ополчение в регионе и губернатор провинции Фарс Тахмасп Мирза.

Надо отдать должное, персидская армия двигалась навстречу противнику так быстро, как только могла.

И когда ничего не подозревавшая британская армия возвращалась к Буширу после взятия Бораджана, персидская конница вождя кашкайского племени Сохраб-хана внезапно атаковала ее арьергард. Пытаясь предупредить главные силы о случившемся, горнисты начали трубить тревогу. Но здесь судьба сыграла с англичанами злую шутку. Дело в том, что, когда английские инструкторы натаскивали персов в европейской тактике, они учили их своим сигналам. И теперь, слыша сигналы английских трубачей, Сохраб-хан Кашкай мог предугадывать все маневры противника.

В конце концов, ему даже удалось подставить английский арьергард под огонь собственной артиллерии. Едва англичане, наконец, разобрались, то сразу попали под огонь персидских пушек.

В результате англичане все же кое-как отбились, но потери были огромными. В довершение всего на генерала Аутрама упала убитая лошадь, повредив ему позвоночник. Командование британскими войсками принял начальник штаба экспедиционного корпуса полковник Лугард.

Ободренные успехом персы обстреливали британские позиции до рассвета. Сама же персидская армия, построившись возле британского лагеря, готовилась к битве.

Всего на тот момент у Аутрама было шесть тысяч пехоты и две кавалерии. Утром 8 февраля персидская армия под командованием Шоджи ол-Молка выстроилась в линию, упираясь правым флангом пехоты к деревне Хушаб. Левый фланг персидской армии прикрывала круглая крепостная башня.

В центре позиции на возвышенности Шоджа ол-Молк приказал разместить большую часть персидских орудий. Кавалерию по-прежнему возглавлял Сохраб-хан.

Едва утренний туман рассеялся, обе стороны начали оживленную перестрелку. К этому моменту Аутрам, почувствовав себя немного лучше, вновь взял команду в свои руки, однако вместо лошади предпочел сидеть в мягком кресле.

В это время в тыл англичанам вышел во главе местного ополчения губернатор Бораджана. Толку от его крестьян было мало. Единственно, что они могли, – это, не приближаясь к англичанам, яростно потрясать воздух своим самодельным оружием.

Тем временем по мере продвижения вперед британских линий англичане начали нести существенные потери от огня персидских пушек. Когда дистанция сократилась, в бой вступила и британская артиллерия.

В этот момент в атаку на правый фланг англичан бросился с кашкайской кавалерией Сохраб-хан, но был встречен на полпути английскими драгунскими эскадронами и сипаями. В результате отчаянной схватки Сохраб-хана был вынужден отступить к перевалу Шодж ол-Молка в семи милях от поля боя.

Над колоннами персидских пехотных полков незама взметнулись знамена с серебряными руками Али на навершиях и надписью: «Божья рука превыше всего».

Вскоре правый фланг англичан вступил в боевое соприкосновение с противоборствующим ему левым флангом персов.

Под мушкетным и пушечным огнем Кашкайский полк Фарса выдержал атаку английской кавалерии и заставил остановиться английскую пехоту. В этой схватке отличились адъютант командующего лейтенант Артур Мур и капитан Джон Малкольмсон. Во время атаки Мур первым врубился в ряды персов, но лошадь была застрелена и, падая, подмяла всадника. Персы пытались захватить офицера в плен, но лейтенанту 3-го бомбейского кавалерийского полка Малкольмсону удалось спасти товарища. Впоследствии за свой подвиг оба офицера были награждены высшей боевой наградой Англии – крестом Виктории.

Последующие атаки английской кавалерии были также отбиты залпами персидской пехоты. Единственным успехом всех этих атак стал захват знамени персидского полка с серебряной рукой Али.

Увы, пока правофланговые кашкайские полки героически отбивали наскоки английской кавалерии и стойко стояли под артиллерийским огнем противника, левый фланг персов не выдержал натиска английской пехоты и начал отходить. Вскоре отход превратился в беспорядочное бегство. После этого сдерживать напор англичан стало просто некому.

Сражение было проиграно, хотя даже в этой критической ситуации кашкайские полки отступили в полном порядке, огрызаясь огнем на преследователей. До последнего момента оставалась на поле боя и персидская кавалерия, которая маневрируя, заставляла англичан то и дело останавливаться и тем самым облегчала отход пехоты. Уже на следующий день Шоджа ол-Молк навел порядок в своей армии, и она, как и прежде, была готова к новому сражению. После этого персы организованно отошли к городу Мохаммареху (Хоррамшаху), где и расположились лагерем.

Итоги боя были таковы. Англичане потеряли более двухсот человек убитыми и вдвое больше – ранеными. Персы, по английским данным, потеряли около семисот человек. Персы опубликовали иную версию Хушабской битвы, считая ее своей победой, в которой потери англичан составили тысячу убитых и раненых.

* * *

Фарс Шираз являлся одним из богатейших городов Персии, и хотя официально он был всего лишь столицей одной из провинций, на самом деле, будучи расположен на торговом пути в Персидский залив, Шираз являлся одним из богатейших городов Персии. Губернаторство в Ширазе традиционно являлось шахской прерогативой на протяжении всей династии Каджаров. Взять Шираз значило поставить Персию на колени.

Но, несмотря на одержанную победу при Хушабе, генерал Аутрам на поход к Ширазу не решился, оставшись под Буширом. Британская армия испытывала нехватку провианта и не была готова к переходу по горам. Но главной причиной отказа была сохранившая боеготовность персидская армия.

Поэтому Аутрам решил вернуться в Бушир. Таким образом, никакой даже тактической выгоды англичане от победы при Хушабе не получили. Все вернулось на круги своя.

В довершение всего на обратном пути англичане попали под проливные дожди и едва-едва брели по непролазной грязи, вдобавок к этому подверглись нападениям местных тангестанских партизан, потеряв и людей, и припасы.

Шоджа ол-Молк, дождавшись ухода англичан, отступил в Хешт, откуда написал шаху, что нуждается в подкреплениях.

Удивительно, но сравнительно удачный исход битвы вызвал неудовольствие шаха, и Шоджа ол-Молк был отстранен от должности. Новым командующим южной персидской армией был назначен начальник личной охраны шаха Мирза Мохаммад-хан.

– О солнцеликий! – заявил шаху новый командующий. – Я привезу тебе полный мешок голов английских генералов, и ты будешь пинать их носками своих туфель.

Шах удовлетворенно кивал головой, такая перспектива ему нравилась.

– Если ты исполнишь обещание, получишь звание сепахсалара (генералиссимуса) и станешь моим военным министром!

Расположившись рядом с Буширом в полевом лагере, англичане уже через пару дней непрерывных дождей оказались по колено в воде. Когда дождь наконец-то стих и земля немного подсохла, началось укрепление лагеря. Был поставлен ряд редутов, а в центре позиции наскоро сооружен типичный британский полевой форт – каменная двухэтажная башня «Мартелло» с гарнизоном в два десятка солдат. На крыше башни две пушки, которые можно поворачивать во все стороны.

А вскоре прибыло и подкрепление – бригада легкой пехоты сипаев и отряд конной артиллерии.

Только после этого Аутрам начал строить наступательные планы.

Но его опередил Мирза Мохаммад-хан. 22 февраля 1857 года персидские войска сами подошли к британскому лагерю у Бушира, но в бой не вступили. Английские дозоры сообщили, что видят огни противника на ближайших холмах, окружающих их лагерь. По оценке Аутрама у персов было около тридцать тысяч регулярной пехоты-тофангчей, три тысячи кавалерии и 85 пушек. Помимо этого, еще одна армия принца Ханлара Мирзы в двенадцать тысяч с 16 пушками осталась прикрывать Мохаммарех. А губернатор Фарса Тахмасп Мирза с несколькими регулярными полками и арабской конницей прикрыл дорогу на Шираз.

Пока главные силы стояли, не предпринимая никаких действий, друг против друга, Аутрам предпринял диверсию. Он отправил на кораблях десант вверх по Персидскому заливу, чтобы вторгнуться в Южную Месопотамию недалеко от Басры, нанеся удар в глубокий персидский тыл.

В десанте участвовало полторы тысячи английских и две с половиной тысячи индийских солдат. Оставив за себя в лагере генерал-майора Сталкера, Аутрам сам возглавил эту экспедицию.

Надо сказать, что оборонявший Мохаммар принц Ханлар Мирза – семнадцатый сын покойного принца Аббаса Мирзы и дядя нынешнего шаха Насреддина.

Итак, английская флотилия под флагом контр-адмирала Генри Лэйка начала движение вдоль берега к Мохаммару. Пароходы «Адждаха», «Фероз», «Семирамида», «Виктория» и «Ассай» тащили на буксирах шлюпы «Клайв» и «Фолкленд» (главную ударную силу флотилии) и баржи с десантом 64-го полка и конную артиллерию. На близлежащем к Мохаммару острове Харт Аутрам учредил угольную станцию, после чего, встав на якорь в устье Евфрата против береговых батарей, начали бомбардировку. При этом англичанам следовало соблюдать осторожность, так как Мохаммар располагался прямо на турецкой границе, а портить отношения с султаном Лондон не хотел.

Вечером на флагманский шлюп «Клайв» к Аутраму прибыл командир 1-й дивизии генерал-майор Сталкер. Генералы совещались, но вскоре совещание переросло в форменный скандал. Причем Аутрам со Сталкером поносили друг друга, не выбирая выражений.

– Я командующий, и я желаю, чтобы вверенные мне войска немедленно начали поход в глубь Персии! – кричал, багровея, Аутрам.

– И до каких границ вы намерены маршировать, глупец? – брызгал слюной Сталкер. – Уж не до России ли?

– Надо будет, пойду и до Петербурга! – хорохорился Аутрам.

– И сдохнешь по дороге, как собака, погубив солдат! Это будет избиение почище афганского! Мирза Мохаммад-хан с каждым днем увеличивает свою армию, а персидские сарбазы дерутся куда лучше, чем наши сипаи!

– И тем не менее командующий я и мой приказ будут выполнять!

Разразившись в ответ площадной бранью, Сталкер выскочил на палубу. Через несколько мгновений прогремел выстрел. Когда к генералу подбежали, он уже агонизировал. Пущенная в лоб пуля вынесла мозг наружу.

Самоубийство Сталкера все же заставило Аутрама отменить безумный поход в глубь Перси. Сам он немедленно вернулся в Бушир, а старшим начальником над бомбардировавшим Мохаммар отрядом оставил генерал-майора Хэвлока.

А через несколько дней новая трагедия – после скандала с командующим флотилией контр-адмиралом Лэйком застрелился младший флагман коммодор Эдвард Этерси.

23 марта Аутрам начал высадку десанта на берег напротив расположенного в шестидесяти милях Мохаммара. Персы боя не приняли и отошли.

Когда же англичане начали занимать острова в устье Евфрата, началась артиллерийская перестрелка. При этом участвовавшие в перестрелке английские суда получили повреждения в такелаже и понесли потери в командах. Поставив на плотах пушки и мортиры, Аутрам усилил огонь, заставив, в конце концов, противника замолчать. После этого командовавший десантными войсками Генри Хэвлок двинул свои батальоны на Мохаммаре. Даже не пытаясь защищать город, персы оставили его без малейшего сопротивления и отошли в глубь своей территории.

На этом сражение и закончилось. Британцы сообщили о потерях четырех десятков человек. О персидских потерях неизвестно.

Мирза Мохаммад-хан отвел свою армию к столице провинции Хузестан Ахвазу – небольшому городку на реке Карун, населенному арабами-сабеями. Через некоторое время Аутрам ввел в Карун флотилию и, высадив 64-й Бомбейский пехотный и 78-й полк горцев-сипаев, 1 апреля 1857 года атаковал персов. Мирза Мохаммад-хан не стал драться за Ахваз и снова отошел в глубь персидской территории. Идти дальше за ним Аутрам уже не решился.

Вернувшись после взятия Ахваза в Мухаммар, Аутрам узнал, что еще 4 марта в Париже был подписан англо-персидский мирный договор. На этом военные действия прекратились. В целом британский экспедиционный корпус успешно выполнил свою задачу, захватив Бушир, разгромив персов при Хуш-Абе и захватив плацдарм в Южной Месопотамии, что вынудило персов просить мира.

Что касается Аутрама, то за персидскую кампанию он стал кавалером ордена Бани. Став знаменитым, генерал совершенно утратил чувство меры. О себе он говорил теперь так:

– Рядом со мной лиса глупа, а лев труслив!

В течение нескольких последующих месяцев англичане занимались перевозкой корпуса в Центральную Индию, где назревали страшные события.

По условиям договора шах должен был покинуть Герат и впредь воздержаться от вмешательства в дела Афганистана. Кроме этого, персы подписали весьма выгодный Ост-Индской компании торговый договор, обязуясь отдавать предпочтение не русским, а английским товарам. В ответ на это англичане согласились не укрывать противников шаха в своем посольстве. Отказались от требований замены премьер-министра на более проанглийского и территориальных уступок союзнику Англии имаму Маската.