В ходе осады Ак-Мечети Перовский получил известие, что на помощь осажденным движется большое войско из Ташкента под начальством некого Мухамед-Кулы. 18 июля он отправил отряд из 500 казаков под командованием генерал-майора Падурова навстречу предполагаемому неприятелю – к переправе через рукав Сырдарьи Бер-Казан. Очень скоро Падурову стало ясно, что слухи о подходе ташкентцев ложны, но прежде чем возвратиться к основным силам, он приказал своим казакам исследовать переправу.

21 июля отряд казаков и башкир, пользуясь полученными сведениями, форсировал Бер-Казан на лодках и камышовых плотах, после чего маршем вышел к маленькой кокандской крепости Джулек и 24 июля захватил ее без боя. По совету находившегося в отряде капитана-топографа Макшеева Джулекские укрепления были взорваны минами.

К 23 июля саперы под началом генерал-майора Хрулева заложили под одну из башен Ак-Мечети две пороховые мины.

После этого Перовский приказал начать подготовку к штурму. План его был следующий. С утра с разных сторон крепости начать ложные атаки, чтобы утомить гарнизон. Затем по условному сигналу произвести подрыв башни и быстро занять образовавшуюся брешь стрелковой ротой, подкрепленной штуцерной командой. Впрочем, Перовский еще раз предложил крепости капитуляцию. В ответ со стен начали кричать:

– Пусть ваш сердарь сам попросит нашего!

– Не вопрос! – пожал плечами Перовский и в сопровождении казака подъехал к крепостной стене. Выглядывавшему из-за крепостных зубцов коменданту Мухамеду-Вали он прокричал:

– По приказу государя моего императора Всероссийского пришел я взять крепость, поставленную вами на русской земле для притеснения казахов. Ак-Мечеть мной уже взята, хотя вы пока и сидите в ней. Вы видите, что я, не теряя моих людей, могу истребить вас всех до одного. Напрасно исправляете вы стены! В Ак-Мечеть я войду через ворота, потому что в свою крепость никто через стены не лезет!

После этого в Перовского начали палить из ружей. Погрозив стрелявшим нагайкой, генерал-адъютант вернулся в лагерь.

– Вот продувные бестии, снова меня обманули и снова обстреляли! Больше никаких переговоров! Будем штурмовать! – сказал стоявшему у штабной палатки Хрулеву.

Неожиданно выяснилось, что одновременно с нашими саперными работами кокандцы также пытались подвести свою мину под русские траншеи, однако саперы Хрулева их опередили и обрушили кокандскую галерею ручными гранатами.

К этому времени осадные апроши достигли уже пересохшего крепостного рва. Чтобы помешать работам, кокандцы сбрасывали ночью со стен горящий хворост, а днем стреляли из ружей, но выбить наших из траншей так и не смогли. А саперы, прикрываясь апрошами, уже заложили пороховую мину под одну из крепостных башен.

Эту каторжную работу проделала команда лейб-гвардии саперного батальона под началом штабс-капитана Николая Орловского. Работы были трудные, т. к. подкоп велся в местности, изрезанной оросительными каналами. Только после двадцати дней круглосуточного труда они достигли крепостного рва. Затем соорудили крытый проход через ров и уже под ближайшей башней устроили минную камеру, в которую заложили 40 пудов артиллерийского пороха.

Выбравшись из подземелья, штабс-капитан Островский вытер потное лицо грязной рукой. Перовскому он доложил так:

– Работа адова исполнена. Мина заложена и фитили подведены. Осталось только поджечь!

– Осечки не будет? – прищурился Перовский.

– Ручаюсь честью гвардейского сапера! – хмуро ответил смертельно уставший штабс-капитан.

– Тогда отдыхайте, а я пойду совещаться с генералами! – сразу подобрел генерал-губернатор.

Наступало время решительных действий.

* * *

На собранном совете Перовский объявил о решении штурмовать Ак-Мечеть в ночь на 28 июля. Ни у кого возражений не было. В назначенный день с наступлением темноты войска скрытно выдвинулись на исходные позиции атаки. Напротив определенной к взрыву башни поставили орудия. А затем грянуло! Взрыв был такой силы, что глинобитную башню приподняло на несколько метров от земли, а затем она с грохотом рассыпалась. Из цитадели доносились истошные крики женщин и детей. Едва дым и пыль рассеялись, стало видно, что глиняная стена, сорванная с фундамента, обрушилась, образовав широкую брешь шириной около сорока саженей. Земля перед ней была усеяна глиняными глыбами. А в пробитый проем уже ударили картечью поставленные напротив орудия.

– Барабанщикам бить атаку! – распорядился Перовский.

Под рокот ротных барабанов солдаты и спешенные казаки устремились на приступ. Впрочем, полной внезапности не получилось. Дело в том, что во избежание увечий перед самым взрывом Перовский приказал отвести роты несколько назад, и пока они бежали к бреши, защитники крепости смогли несколько прийти в себя.

Дрались кокандцы отчаянно и первый натиск стрелковой роты, подкрепленной штуцерниками, отбили. Отбили и вторую атаку. Тогда Перовский подкрепил атакующую роту еще одной, и только тогда удалось сломить сопротивление защитников бреши.

Во главе штуцерной команды матросов шел храбрый лейтенант Эрдели, первый бросившийся в брешь. Его матросам удалось первыми ворваться в крепость. Согласно диспозиции, лейтенант со штуцерниками должен был отыскать пороховой погреб и приставить к нему караул, что Эрдели и сделал.

Одновременно наши атаковали и стены. Вскоре солдаты и спешенные казаки взобрались на стены и заняли башни. После этого бой быстро переместился во внутренний двор крепости.

Из воспоминаний генерал-майора Ивана Бларамберга: «Был дан сигнал к штурму. С громкими криками «ура!» наши воины ринулись в брешь, но кокандцы, оборонявшиеся саблями, презирая смерть, дважды отразили их натиск. Тут капитан Эрдели взял своих стрелков, и, когда штурмовая колонна в третий раз пошла вперед, они перелезли возле бреши через стену и напали на защитников с фланга; после этого наши войска яростно бросились вперед и поразили всех штыками. Так как кокандцы защищались мужественно до последнего человека, скоро почти весь гарнизон вместе с командиром был уничтожен, не тронули только стариков, женщин и детей. Крепость разграбили, а узкие, грязные жилища (сакли) спалили».

Спустя час с начала штурма крепость была взята. Над центральной башней затрепетал на степном ветру российский флаг.

Увидев это, Перовский вынул из кармана увесистый золотой «мозер», посмотрел.

– Ак-Мечеть пала перед русским оружием в 4 часа 30 минут! – усмехнулся и захлопнул крышку с николаевским вензелем.

После этого послал адъютанта Ефремова разыскать и привести коменданта крепости. Вскоре Ефремов вернулся:

– Мухамед-Вали погиб в схватке. Наши его штыками прям всего издырявили!

– Что ж, – перекрестился Перовский. – Смерть, достойная воина!

Из письма Перовского: «Крепость Ак-Мечеть, взятая штурмом 28-го июля 1853 г., в семь часов утра… Не знаю, до какой степени можно сохранить в тайне осаду и взятие крепости, но так как это событие – результат моей экспедиции, которая была секретна, то считаю за лучшее воздержаться от сообщения всяких подробностей на этот счет… Скажу вам только, что после взрыва одной части стены наши солдаты и казаки усиленно атаковали брешь, но здесь встретили упорную и отчаянную защиту со стороны гарнизона, который ни за что не хотел сдаваться и упорствовал даже после того, как мы вошли в крепость… Наши штыки и сабли уничтожили много более трехсот неприятелей… Короче, это было блестящее военное дело, и жаль – да и бесполезно – было бы о нем умалчивать. Если мой адъютант Ефремов, посланный с этою вестью в Петербург, успеет увидеть вас в Москве до отъезда своего по железной дороге, то передаст вам подробности, которые я не могу сообщить вам еще и вследствие своей чрезмерной усталости. В. Перовский».