В ходе штурма Ак-Мечети был перебит весь гарнизон. Уцелевшие бежали, спустившись по веревкам с юго-западной башни к Сырдарье, но там были пленены казаками и башкирами, самых упорных добивали в реке. Всего в плен было взято восемь десятков воинов и полторы сотни женщин с детьми. Трофеями победителей стали: 2 бунчука, 8 знамен, 2 медных орудия, несколько фальконетов, 66 крепостных ружей, 150 шашек, тысяча ядер и полторы сотни лошадей. Наши потери составили полтора десятка убитых и менее сорока раненых.
Среди немногих пленных оказался и солдат-дезертир (имя его история не сохранила). Из расспросов кокандцев выяснилось, что дезертир сам бежал к ним из России, принял ислам, активно участвовал в обороне Ак-Мечети, выступая против сдачи крепости, и больше всех настаивал на жестокой казни двух наших пленных солдат.
Узнав о преступлениях негодяя, Перовский хотел его немедленно расстрелять. Поняв это, перебежчик бросился в ноги генерал-губернатору и со слезами начал кричать, что осознал свой грех и давно желает возвратиться в лоно православной церкви. Стоявший рядом священник проникся раскаянием и стал просить Перовского, что до возвращения в недра церкви казнить ренегата нельзя.
– Ну, так возвращайте скорее, – топнул ногой Перовский, – а потом я его расстреляю!
– Увы, я не имею права этого сделать без полномочия от архиерея, – развел руками полковой батюшка, – дело надо решать в Оренбурге!
Плюнув, Перовский ушел.
Впоследствии говорили, что дезертир избежал казни, так как Перовский вскоре убыл в Петербург, а когда вернулся, ренегат уже сбежал…
Через несколько дней после взятия Ак-Мечети Перовский приказал отпустить домой всех пленных, велев при этом дать им верблюдов и провиант. Но перед тем как отпустить, Перовский решил продемонстрировать им силу русского оружия. На середину реки вывели и поставили на якорь кокандскую барку, в которую предварительно заложили мину. По знаку генерал-губернатора мину взорвали с берега с помощью гальванической батареи. Неожиданный взрыв барки показался кокандцам и казахам настоящим чудом.
Взятие Ак-Мечети потребовало значительных усилий и жертв. Однако оно явилось первым шагом к завоеванию всей Средней Азии, а первый шаг, как известно, всегда самый трудный.
Несомненным достижением явилось то, что Перовский преодолел существовавший тогда легкомысленный, предвзято-пренебрежительный взгляд на противника. Осада Ак-Мечети велась по всем правилам военного искусства, с применением инженерных сооружений и довольно многочисленной артиллерии.
Кроме этого, падение одной главной пограничной крепости Коканда имело важное значение и для усиления русского авторитета. Восток, как известно, уважает только силу, и эта сила была ему наглядно продемонстрирована. Поэтому после взятия Ак-Мечети кокандцы сразу притихли, а туркмены прекратили переправляться через Сырдарью и нападать на казахские роды, принявшие российское подданство.
Вскоре вдоль нижнего течения Сырдарьи был возведен ряд укреплений, названный Сырдарьинской линией, – Казалинск, Карамакчи, Карабутак и с 1861 года Джулек. На линии несли службу солдаты оренбургских линейных батальонов, полк уральских казаков и сотня башкир, часть которых использовалась в качестве рабочих команд. Новые линии завершили формирование единой системы военно-оборонительных укреплений Российской империи в Центральной Азии, являясь прямым продолжением Оренбургской линии, связанной с ней кордоном укреплений от Аральского моря до нижнего течения Урала. Новококандская замкнула цепь западных и восточных военных дистанций.
Успешный штурм Ак-Мечети вызвал удивление в Европе, а Англии же он вызвал немалый переполох. Взаимные отношения двух держав и так были напряжены тогда до крайнего предела, и тут Россия делает еще один шаг (да какой!) прямо в направлении Индии!
В октябре 1853 году началась Крымская война – Россия вступила в войну против Англии и Франции, поэтому на некоторое время наше наступательное движение в Средней Азии приостановилось.
За взятие Ак-Мечети генерал-адъютант Василий Перовский как уже имевший все высшие российские ордена удостоился императорского рескрипта с благодарностью и решением о переименовании крепости Ак-Мечеть в форт Перовский, который был восстановлен, и в крепости разместили гарнизон в тысячу человек. В 1855 году уже новым императором Александром II Перовский был пожалован графским титулом. На этот раз Перовский прослужил в Оренбурге недолго. В апреле 1857 года он вышел в отставку по болезни и уехал лечиться в Крым. В декабре того же года Перовский скончался в Алупке холостым и бездетным.
Генерал-майор Степан Хрулев был произведен за взятие Ак-Мечети в генерал-лейтенанты. Всем офицерам солдатам и казакам отряда было «не в зачет» выдано годовое жалованье. 36 офицеров получили ордена и золотые сабли, 64 – очередные чины, 14 – денежные награды. Солдатам было роздано полсотни Георгиевских крестов. Наград были удостоены и моряки, участвовавшие в операции.
Помимо участия в штурме, капитан-лейтенант Алексей Бутаков совместно с гидрографом капитан-лейтенантом Николаем Ивашинцовым произвели рекогносцировочный промер, определили скорость течения Сырдарьи, исследовали характер дна и составили навигационно-гидрографическое описание реки. За эти работы Ивашинцов получит орден Святого Владимира 4-й степени с бантом.
Любопытно, что среди награжденных солдат был и рядовой Алексей Плещеев (известный впоследствии поэт) друг Федора Достоевского по кружку петрашевцев, сосланный солдатом в оренбургские линейные батальоны. При штурме Ак-Мечети Плещеев одним из первых ворвался в крепость, за что был произведен Перовским сразу в чин прапорщика, а затем взят в канцелярию генерал-губернатора.
Среди награжденных значились и казахи. Султан Мухамбетжан Баймагамбетов, например, за боевые подвиги получил звание генерал-майора. Царское правительство оценило его заслуги перед Россией высшей наградой – орденом Святой Анны 1-й степени.
Солдатам, павшим при захвате Ак-Мечети, впоследствии рядом с крепостью был поставлен памятник.
Узнав о падении Ак-Мечети, ташкентский наместник-беклярбек Шодман-ходжа решил проявить рвение и уже в середине августа 1853 года предпринял поход, чтобы отбить у русских Ак-Мечеть. Численность его армии достигала семи тысяч человек. Ударную силу отряда составляли триста лучших батыров, одетых в кольчуги.
Навстречу кокандцам из Ак-Мечети выступил отряд войскового старшины Бородина, включавший 150 уральских казаков, 120 солдат пехотинцев, 3 единорога. 24 августа на берегу Сырдарьи произошло сражение. В течение целого дня кокандцы атаковали многократно уступавший им по численности отряд русских, но каждый раз меткий ружейный и картечный огонь заставлял их отступить. На следующий день Шодман-ходжа увел свое войско домой. Разгневанный правитель Коканда Худояр приказал своего горе-полководца одеть в женскую одежду, а в руки дать прялку. В таком позорном виде Шодман-ходжа был выставлен в дворцовом зале совета.
После этого Худояр-хан предпринял еще одну отчаянную попутку реванша. В декабре 1853 года сам мингбаши (главнокомандующий) Касым-бек подступил к форту, имея 12 тысяч всадников и 17 пушек. Форт Перовский еще не был достроен и выдержать серьезной осады не мог. Поэтому комендант подполковник Огарев решился произвести вылазку. 18 декабря на рассвете 450 человек под началом капитана Шкупа при 4 орудиях, выступили из форта, тихо прокрались по льду и снегу через Сырдарью и, подойдя к спящему лагерю противника, открыли артиллерийский и ружейный огонь.
Заметив малочисленность отряда, кокандцы решили воспользоваться численным превосходством и начали обхватывать фланги отряда, чтобы отрезать от форта. При этом значительное число атакующих попыталось ударить в тыл русским, так что в лагере их количество значительно поредело. Капитан Шкуп немедленно этим воспользовался. Оставив на позиции всего три взвода пехоты и сотню казаков, Шкуп во главе остальных шести взводов и казачьей сотни бросился вперед, опрокинул неприятельских стрелков и захватил все 17 орудий и весь лагерь. В то же время на помощь к оставшимся на позиции взводам Огарев выслал из форта еще две роты пехоты с парой пушек под начальством штабс-капитана Погурского и прапорщика Алексеева, которые ударили в тыл обходившим отряд Шкупа кокандцам. При этом один из отрядов был составлен полностью из матросов парохода «Перовский».
Казаков столь воодушевило это маленькое пополнение, что они кинулись в атаку, опрокинули врага и тоже ворвались в лагерь противника. Одному из казаков пришло в голову поджечь вражеские палатки, которые были тесно установлены на поле. Огонь моментально распространился на весь лагерь, который и так был похож на огромный растревоженный муравейник, а теперь и вовсе напоминал картины с изображением преисподней. Кокандцы ударились в бега, побросав верблюдов и все имущество. Казаки и башкиры казачьего сотника Карамышева преследовали бегущих еще долгое время.
В результате боя противник потерял до двух тысяч убитыми и ранеными, 7 знамен, 17 орудий и 130 пудов пороху. Наши потери составил 18 убитыми и 49 ранеными. Подполковник Огарев за этот успех был произведен сразу в генерал-майоры (минуя чин полковника!) и получил Георгиевский крест 4-й степени, капитан Шкуп получил эполеты подполковника и золотую саблю «За храбрость».
После этого жестокого урока кокандцы уже навсегда потеряли надежду возвратить себе Ак-Мечеть.
Несмотря на такое страшное поражение и потерю артиллерии, Худояр почти тотчас приступил к отливке новых артиллерийских орудий, собрав для этого всю медную посуду у жителей, а в Коканде начали собираться новые войска. Потеряв после утраты Ак-Мечети влияние в степи, хан решил восстановить его еще более жестоким угнетением подданных. Ответом стало восстание в 1857 году кочевавших около Аулие-Аты казахов. Восстание было жестоко подавлено братом Худояра Малля-беком. Но, несмотря на это, степи уже не повиновались правителю Коканда, как раньше, а с надеждой смотрели на север в сторону Россию. В Средней Азии наступала новая эпоха – эпоха грандиозных перемен, и эти перемены были связаны именно со скорым приходом России.
Увы, Британская Ост-Индская компания, как страшная раковая опухоль, уже не могла существовать, не поглощая все новые и новые страны и не порабощая все новые и новые народы. Получив отпор в Афганистане, директора компании обратили свои взоры на юго-восток. При этом, как обычно, все началось с массированной пропагандистской кампании.
Еще в 1838 году рупор политического британского истеблишмента газета «Таймс» написала: «От границ Венгрии до сердца Бирмы и Непала русский дьявол неотступно преследует и терзает весь человеческий род и неустанно совершает свое злобное дело, раздражая нашу трудолюбивую и исключительно мирную империю».
Ну ладно Австро-Венгрия, которая реально граничила с Россией, и между ними, естественно, все время существовали противоречия и споры. Но Бирма и Непал, в аннексии которых «Таймс» обвиняла… императора Николая?
Возможно, читатель подумает, что в Петербурге в то время на самом деле что-то задумывали в отношении этих весьма и весьма далеких от России государств. На самом деле ничего подобного русские дипломаты и генералы не видели даже в своих снах… Кстати, в отличие от Англии, которая в 1814–1816 годах уже отхватила себе большой кусок Непала…
Однако статья о «русском дьяволе», скалящем зубы на Бирму и Непал, появилась не случайно. Дело в том, что в 1838 году английские дипломаты и генералы уже видели сны о лабиринтах гималайских хребтов, сравнимых с гигантской лестницей к заоблачным высотам, и о вечнозеленых полях Бирмы.
Но английские генералы и дипломаты не только видели экзотические сны. Они уже давно корпели над картами этих стран, высчитывая маршруты движения армий, изучая дороги и переправы. Ну, а статья в «Таймсе», голословно обвинив русских в дальнеазиатской экспансии, должна была начать формирование определенного общественного мнения. Как говорится, ничего личного – в Большой Игре, как в Большой Игре… В результате последующей пропагандистской кампании вскоре в Англии уже каждый уважающий себя джентльмен знал, что русские хотят прибрать к рукам богатую Бирму, а потому будет справедливо, если прежде русских ее приберет к рукам Англия.
В 1851 году Ост-Индская компания решила, что время для аннексии пришло и настала пора увеличить подконтрольные территории за счет несчастной Бирмы. Повод для этого нашелся быстро – малозначительный инцидент с английскими купцами в Рангуне. Англичане демонстративно отказались платить таможенные пошлины, и бирманскому наместнику пришлось заставить их это сделать.
Тогда генерал-губернатор Индии лорд Дальхузи потребовал извинений, компенсации в 100 тысяч фунтов стерлингов и согласия на наличие в Аве резидента компании. В Лондон он написал, что не может «демонстрировать уступки или сохранять надежду на поддержание мира и повиновения, среди бесчисленных принцев и народов, населяющих обширные пределы империи, если хотя бы единожды выразит сомнение в абсолютном превосходстве своего оружия и в своей неизменной решимости поднять его». Проще говоря, Дальхузи уведомлял английское правительство, что намерен действовать силовым путем. Из Лондона возражений не последовало.
В ноябре 1851 года перед Рангуном неожиданно появилась небольшая английская эскадра. Бирманский король Паган Мина сделал вид, что принял английский ультиматум. Одновременно же двинул к границам с Индией свою 150-тысячную армию.
В ответ генерал-губернатор Индии лорд Дальхузи потребовал вернуть войска обратно, но был проигнорирован. Тогда Дальхузи двинул к берегам Бирмы уже целый флот с десантным корпусом генерала Годвина. В апреле английские войска захватили Мартабан, а затем атаковали Рангун.
Бирманцы дрались отчаянно, и в Рангуне развернулись серьезные уличные бои. При этом самые яростные схватки происходили в окрестностях знаменитой пагоды Шведагон, известной своими золотыми куполами. В конце концов, бирманцы были выбиты из столицы и ушли на север. В декабре того же 1852 года Дальхузи послал к королю парламентера. Тот без обиняков заявил:
– Генерал-губернатор Индии намерен забрать Нижнюю Бирму (провинцию Пегу) а если у вас хватит глупости возражать – он вообще захватит всю страну.
Едва осенью закончились дожди, англичане заняли южную провинцию Проме, подавив слабое сопротивление бирманских войск. В начале декабря лорд Дальхузи известил короля Паган Мина о присоединении всей провинции Пегу к Британской империи.
В январе 1853 года была выпущена прокламация о начале переговоров. Однако Паган Мина вдруг проявил строптивость, и яростно оспаривал требования англичан. Тогда в дело вступили агенты компании в столице, профинансировав дворцовый переворот. В результате король Паган Мина был свергнут, а престол занял его брат Миндон Мин, который уже беспрекословно подписал все требования компании. Отныне Британская Ост-Индская компания властвовала над всей Нижней Бирмой, а ее купцы приобретали право монопольной торговли во всем королевстве.
Несмотря на то что официально война закончилась, ряд бирманских полевых командиров сдаваться не собирались. Самым удачливым из них был некий Мьят Тун, сумевший нанести англичанам ряд болезненных поражений. Чтобы покончить с Туном, была подготовлена экспедиция под началом бригадного генерала сэра Джона Чипа из Бенгальского инженерного корпуса. Отряд генерала Чипа отправился из Рангуна в начале марта 1853 года на речных пароходах вверх по течению Иравади. Через несколько дней отряд высадился на берег и двинулся в сторону войск Мьят Туна. Двенадцать изнурительных дней англичане брели через джунгли, борясь с москитами и холерой. Наконец, они достигли лагеря Мьят Туна – хорошо укрепленную деревню. Первая атака на позиции Мьят Туна не удалась. Когда Чип отдал приказ готовиться к штурму, вперед вышел молодой офицер Гарнет Уолсли и вызвался вести солдат на приступ. Первая атака захлебнулась. Когда Чип объявил о второй атаке, Уолсли снова вызвался ее возглавить. На этот раз атака увенчалась успехом, однако Гарнету Уолсли не повезло – пуля попала ему в левое бедро и прошла навылет, заставив молодого офицера свалиться наземь. Понимая, что подняться уже не сможет, Уолсли продолжал, сидя на земле, ободрять своих солдат, крича и размахивая саблей. Вскоре деревня была взята. Мьят Тун схвачен и казнен. Что касается храброго Уолсли, то его отправили домой залечивать рану. Пройдут годы, и молодой офицер станет самым известным британским колониальным военачальником, дослужившись к концу жизни до фельдмаршала.