21 февраля 1842 года в Мадрас прибыл сменщик Окленда на посту генерал-губернатора Индии лорд Элленборо, имевший конкретное указание положить конец неудачной войне, развязанной его предшественником.

Прежде чем официально вступить в должность, Элленборо приказал войскам в Кандагаре и Джелалабаде совершить ряд показательных карательных акций, после чего покинуть Афганистан. Это вызвало ропот среди офицеров компании, которые жаждали немедленного реванша за гибель товарищей. Собрав старших из них, Элленборо заявил:

– Не я заварил этот суп из бычьих хвостов, но расхлебывать его выпало мне! Как бы то ни было, но надо закончить эту печальную главу в истории компании. Будьте уверены, джентльмены, что я намерен восстановить престиж и честь Великобритании. И я сделаю это, чего бы это мне не стоило! Однако прошу вас проявить некоторое терпение. Я уже написал премьер-министру Пилю, что восстановлю честь и гордость Британии, преподам афганцам урок, который они никогда не забудут.

Обрадованные офицеры, вскочив с мест, прокричали традиционное трехкратное:

– Гип-гип ура!

– Мы покажем этим туземцам, что могут англичане, когда их по-настоящему разозлят! Мы заставим их понять, что они прах под нашими ногами! – кричали они в боевом экстазе.

Как здесь не вспомнить строки Редьярда Киплинга:

Главным козлом отпущения был объявлен не проваливший все на свете Макнахтен, а генерал-майор Эльфинстон. Весь истеблишмент, включая герцога Веллингтона, обвинял Эльфинстона в том, что восстание не было подавлено в зародыше, и лорда Окленда, который вообще непонятно зачем ввязался в эту безумную авантюру.

Новое правительство тори, возглавляемое Робертом Пилем, первым делом заявило о своей непричастности к случившемуся, возложив всю ответственность за трагедию на своих предшественников – вигов во главе с лордом Мельбурном, который в свое время и одобрил план вторжения.

Вся Англия от мала до велика требовала возмездия. И это возмездие должен был осуществить лорд Элленборо.

А время не ждало – воины Акбар-хана уже начали ломиться в ворота двух последних оставшихся в Афганистане английских крепостей – Джелалабада и Кандагара.

* * *

Первым в «поход возмездия», как его сразу же окрестили в Англии, выдвинулся от Джелалабада на Кабул корпус генерал-майора Джорджа Поллока. В своем составе он имел четыре пехотные бригады, одна из которых была полностью укомплектована англичанами. Всего корпус насчитывал восемь тысяч человек.

Вначале Поллок удачно захватил Хайберский коридор, потеряв всего полтора десятка сипаев. При этом Поллок использовал тактику афганцев. Параллельно движению по дороге основных сил он послал мобильные отряды на горные склоны. Двигаясь рядом с главными силами и выше засевших горцев, эти отряды легко расстреливали не ожидавших такого маневра афганцев. Шагая по дороге, английские солдаты распевали любимую шотландскую песню своего генерала «Моя девчонка – воображуля» На перевале Тезин Поллок наголову разгромил пятнадцатитысячное войско афганцев во главе с самим Акбар-ханом. Вскоре после перевала песни стихли. Теперь на каждом шагу солдаты натыкались на скелеты своих товарищей. Большинство из них были обезглавлены. Некоторые даже опознавали останки и имущество своих прежних друзей…

Ответом стало уничтожение всех попадавшихся по пути кишлаков вместе со всем населением. Мужчин убивали сразу, женщин перед этим насиловали, а младенцев просто нанизывали на штыки.

Когда кто-то из местных вождей прискакал в ставку Поллока и попытался высказать свои претензии по поводу тотального уничтожения людей, тот только рассмеялся:

– Вы слишком быстро забыли, как сами убивали англичан. Поглядите на обочины дорог, где валяются останки наших товарищей – не это ли дело ваших рук! Ну, а что до убийства ваших женщин и детей, то есть дела такой степени грязности, что их могут делать только настоящие джентльмены! Только мы можем применять зло без того, чтобы оно становилось злом!

Когда удрученный вождь ускакал, Поллок поделился своими соображениями с секретарем Шекспиром:

– Обычный человек боится зла и погружается в него. Мы же свершаем зло во имя добра, поэтому остаемся незапачканными!

– Что ж, возможно, вы, сэр, и правы, – согласился тот. – И зло – это действительно удел избранных.

Когда до Кабула оставалось не так уж много, Поллок бросил вперед всю свою кавалерию под командой бригадного генерала Сэйла и своего секретаря Ричмонда Шекспира. Сэйл должен был неожиданно ворваться в Кабул и освободить находящихся там английских заложников, включая свою собственную жену.

Когда кавалеристы на взмыленных лошадях прискакали к стенам Кабула, в городе началась паника. Поэтому, когда Сэйл выдвинул требование о немедленном освобождении заложников, отказать ему не посмели. В тот же день были освобождены тридцать пять офицеров, полсотни солдат, двенадцать офицерских жен и двадцать два ребенка, захваченных в свое время Акбар-ханом. 15 сентября корпус Поллока вступил в Кабул.

Как оказалось, несколько дней назад был убит Шуджи. Акбар-хан под предлогом переговоров выманил его из Бала-Хиссара, после чего телохранители Акбара неожиданно выхватили пистолеты и буквально изрешетили несчастного эмира пулями. Но триумф Акбара был недолог. В преддверии подхода английского авангарда Акбар-хан бежал из столицы.

Стихийно настоящим местом паломничества английских офицеров стали сожженные руины дома Александра Бёрнса. Приходя туда и видя многочисленные следы пуль на разрушенных стенах, офицеры давали клятву беспощадной мести афганцам.

Одновременно с корпусом Поллока от Кандагара двинулся к Кабулу корпус генерал-майора Уильяма Нотта. В него входили 40-й и 41-й пехотные полки, укомплектованные английскими солдатами и офицерами, четыре полка сипаев и четыре артиллерийские батареи. Всего шесть тысяч человек. 30 августа 1842 года Нотт разбил десять тысяч афганцев в сражении при Хелат-и-Гильзае близ Газни. Затем без сопротивления захватил Газни и в отместку за недавние унижения англичан полностью его разграбил. Интересно, что лорд Элленборо приказал Нотту вернуть в Индию богато украшенные ворота сандалового дерева, известные как ворота Сомнатха, некогда похищенные афганскими правителями из Индии и установленные на могиле султана Махмуда Газни. Для перевозки ворот в Индию был выделен целый полк сипаев.

В Кабул Нотт вступил спустя два дня после Поллока. Итак, первая часть операции была проведена. Теперь надо было думать, что делать дальше.

* * *

Всех заложников освободить Поллоку не удалось. Как оказалось, большую их часть предусмотрительный Акбар-хан перевез на северо-запад страны в провинцию Бамиан. Там содержалось два десятка офицеров, включая майора Поттинджера, около сорока солдат, полтора десятка женщин и двадцать два ребенка. При этом заложников стерегли шесть сотен свирепых шиитов-кизилбашей. Ходили слухи, что Акбар-хан вообще хочет всех их отправить еще дальше – в Бухару, куда уже не могла бы добраться никакая английская спасательная экспедиция. Освобождение этой партии заложников Поллок поручил своему секретарю Шекспиру. Однако пока Шекспир с небольшим конным отрядом преодолевал сто пятьдесят миль по горным дорогам, еще раз проявил себя его коллега по Большой Игре Элдред Поттинджер.

Вместе с вездесущим кашмирцем Моханом Лалой ему удалось подкупить начальника кизилбашей. Сначала тот колебался, но, когда в Бамиан пришла весть о том, что англичане захватили Кабул, а Акбар-хан бежал, главный стражник согласился освободить англичан за 20 тысяч рупий наличными.

После этого кизилбаши просто покинули крепость, и она перешла в руки Поттинджера и его коллег. Офицеры и солдаты подняли над ней британский флаг, приготовили все к обороне и стали ждать дальнейшего развития событий. Англичане не были бы англичанами, если бы сразу не обложили налогом все проходившие мимо торговые караваны. Сам же Поттинджер занялся установлением дружественных отношений с вождями местных племен. А вскоре прибыл и лейтенант Шекспир. Как впоследствии вспоминали участники событий, произошла волнующая встреча, многие из заложников плакали от счастья. После этого они все вместе направились в Кабул.

…Перед тем как покинуть Кабул, Поллок хотел взорвать главную цитадель и символ Афганистана Бала-Хиссар, но местные вожди уговорили его этого не делать.

– Но я должен же хоть что-то взорвать! – расстроился Поллок.

Объект нового ритуального уничтожения он нашел быстро. Им стал знаменитый крытый базар Кабула, тот самый, где девять месяцев назад вывесили обезглавленный труп наместника Макнахтена. Английские саперы возились два дня, прежде чем им удалось его взорвать.

Взрыв базара был воспринят английскими солдатами и сипаями как сигнал к началу грабежа. И хотя Поллок дал приказ не грабить, его проигнорировали все.

«Кабул был отдан на разграбление», – вспоминал потом еще один участник Большой Игры майор Роульсон.

Солдаты и прислуга лагеря устремились в город, грабя магазины и поджигая здания. При этом грабили не только афганцев, но и дружественных индийских купцов. Были разрушены дома, магазины и лавки виновных и невинных, включая дружественных кизилбашей. В течение нескольких дней целые районы Кабула были сровнены с землей. Разумеется, что столь разнузданный грабеж симпатий к англичанам не прибавил.

После разграбления Кабула снова встал вопрос: а что делать дальше? Попытаться захватить весь Афганистан, но это грозило непредсказуемыми последствиями, или пока не поздно убраться восвояси?

Английская общественность, негодуя, требовала захвата всего Афганистана и жестокой расправы над непокорными и злыми горцами. Осторожный генерал-губернатор Индии склонялся к выводу войск, не желая снова ввязываться в авантюру.

– Мы покарали виновных, освободили заложников, и на этом с этой историей надо заканчивать! – считал Элленборо.

Перепутала англичанам все карты и внезапная смерть Шуджи. Поллок, которого лорд Элленборо наделил политическими полномочиями, усадил на его трон сына Фаттаха, но тот был еще меньше популярен, чем жестокий отец. Вывести войска и оставить Фаттаха один на один с ненавидящими его вождями во главе с Акбар-ханом значило мгновенную потерю власти.

Теперь из двух зол – Дост Мохаммада и его сына Акбар-хана – надо было выбрать наименьшее. Наименьшим злом являлся Дост Мохаммад, так как на нем не было английской крови.

Тем временем в Калькутте у лорда Элленборо начались и другие проблемы. Индийская казна была почти пуста, а Лондон наотрез отказался участвовать в расходах на карательную экспедицию, которая могла затянуться на годы. Поэтому по мере исчезновения денег начал исчезать и воинственный пыл генерал-губернатора Индии.

– Мы уже преподали хороший урок северным дикарям, и поэтому пора заканчивать слишком затянувшуюся афганскую эпопею, – говорил он теперь своим подчиненным при каждом удобном случае. – Пора моим генералам возвращаться обратно. В конце концов, мы удерживаем Дост Мохаммада – этого козырного туза в нашем рукаве.

Премьер-министру Англии Пилю Элленборо писал: «Наконец мы одержали победу, и наша военная репутация восстановлена».

* * *

11 октября англичане спустили флаг над Бала-Хиссаром, и на следующее утро авангард был уже далеко от Кабула. После почти месячного пребывания под Кабулом последние английские полки покинули город. Право избирать дорогу для вывода войск из Афганистана генерал-губернатор Индии оставил за генералами. Нотт двинулся через хорошо знакомый ему Кандагар, а Поллок – старым путем через Джелалабад.

Отступление из Кабула было нелегким. Наступила осень, и в горах снова похолодало. Едва англичане втянулись в узкие ущелья, как мгновенно их начали преследовать местные горцы. Двигаясь все тем же скорбным маршрутом, солдаты Поллока снова шагали по костям своих павших товарищей. Снова начались погромы кишлаков и массовые убийства местных жителей. Офицеры были вынуждены принять строгие меры, расстреляв несколько самых отъявленных мародеров. И хотя этот марш был организован намного лучше, чем отступление Эльфинстона, движение в горной местности не обошлось без отставших, которых тут же начали убивать все те же гильзаи, еще более свирепые после устроенного им англичанами недавнего погрома. Чтобы спасти наиболее слабых, Поллоку пришлось притормозить свой авангард, который теперь двигался, равняясь по самым обессиленным и оказывая им помощь. И все же не обошлось без еще одной трагедии. Во время перехода часть одной из бригад под командованием генерал-майора Макгаскилла попала в засаду возле кишлака Али Масджид в самом узком месте Хайберского прохода и была полностью уничтожена. В последних числах декабря английские войска достигли пределов Индии.

Так закончилась первая англо-афганская война, не принесшая Англии никаких лавров, а лишь разочарования, война, которая явилась первым крупным военным конфликтом Большой Игры. В результате этой совершенно ненужной войны Англия получила ненависть афганских народов, восемнадцать тысяч трупов, финансовые издержки в 25 миллионов фунтов стерлингов и подорванный престиж армии. Такова была цена невероятной авантюры, затеянной руководством Ост-Индской компании в ответ на визит в Кабул скромного русского поручика Виткевича…

По возвращении «армии возмездия» наиболее отличившиеся полки были награждены знаменами «боевая честь». Повышения в чинах и орденах получили многие отличившиеся офицеры. Но как бы лорд Элленборо ни старался создать иллюзию триумфа, всем было очевидно, что никакой победы на самом деле нет.

Как и предсказывал лучший эксперт по Афганистану майор Поттинджер, едва англичане покинули страну, там началось кровопролитие. Сына шаха Шуджи через три месяца ожидаемо свергли, после чего началась еще более ожесточенная драка между бесчисленными племенными вождями. Не видя другого выхода, дабы сохранить единый Афганистан, англичане безропотно позволили вернуться на трон Дост Мохаммаду, которого свергли ужасной ценой. Теперь в Калькутте и в Лондоне уже никто не сомневался, что восстановить порядок в Афганистане способен только Дост Мохаммад. То, о чем в свое время пытался донести до ушей сильных мира сего Александр Бёрнс, наконец-то дошло до их понимания.

Спустя три года скоропостижно умер Акбар-хан. Ходили слухи, что деятельного наследника, боясь дворцового переворота, отравил сам отец. Последующие отношения Дост Мохаммада с англичанами были, по вполне понятным причинам, весьма натянутыми вплоть до его смерти. Английская же политика заключалась отныне в том, чтобы избегать экспедиций в Афганистан. Этого курса англичане придерживались почти сорок лет, пока снова не наступили на старые грабли.

Любопытно, что знаменитые врата Сомнатха, которые с таким трудом доставили обратно в Индию и которые были выставлены напоказ по всей стране как символ английской победы, индийские ученые мужи объявили подделкой. Индусов поддержал и Генри Роулинсон. В конечном итоге, лжеворота были установлены в Агре.

В 1852 году в индийском Мумбае была освящена церковь Святого Иоанна Богослова, более известная как Афганская церковь, ставшая мемориалом погибшим в конфликте англичанам.

Было бы нелепо, если бы англичане не искали в афганских событиях русский след. В те дни, когда отряды генерала Эльфинстона добивали на горных дорогах, «Таймс» интриговала читателей: «Мы с прискорбием вынуждены объявить, что к нам поступили экстренные сведения неимоверно бедственного и печального характера. Следите за нашими публикациями». А в следующем номере «Таймс» уже доходчиво разъяснила своим читателям, что во всей афганской трагедии виновата именно Россия, «чье нарастающее влияние на местные племена ранее вынудило нас к вмешательству, чьи тайные агенты с величайшим тщанием изучают пути проникновения в Британскую Индию. И особенно подозрительно, что первым был убит Александр Бёрнс, самый жесткий и последовательный противник российских агентов».

В ходе событий вокруг Афганистана один за другим погибли все тогдашние асы Большой Игры. Первым был Виткевич, затем настала очередь Бёрнса и Макнахтена. Последним через несколько месяцев после вывода английских войск от лихорадки скончался и майор Поттинджер.

И Англия, и Россия некоторое время находились под впечатлением итогов афганской авантюры, следствием чего стала некоторая разрядка в Большой Игре, продлившаяся почти до Крымской войны. Впрочем, несмотря на разрядку, Ост-Индская компания продолжила захват и грабеж новых территорий. Вначале англичане по-тихому оккупировали Синд, потом Пенджаб, посадили своего наместника в Кашмире. Наши, в свою очередь, продвинули линию крепостей через казахские степи до Сырдарьи и от Арала до Ак-Мечети.

Если Англия, как показали последующие события, снова попыталась в последующим вернуться к политике афганской экспансии, то Россия английский урок усвоила надолго. Фактом является то, что никаких реальных попыток вторжения в Афганистан Россия не предпринимала до 80-х годов ХХ века!

* * *

Еще в разгаре была афганская война, когда Ост-Индская компания направила свой флот к берегам далекого Китая, чтобы заставить империю Цин покупать выращиваемый в Индии опиум. Игра стоила свеч, так как продажа опиума приносила баснословные доходы. Что там какие-то жалкие одиночные торговцы опиумом! Англия возвела наркоторговлю в ранг государственной политики! Сегодня в Лондоне об этой не слишком красивой странице истории стараются забыть, но так было… А в 1840 году Ост-Индская компания развязала первую «опиумную войну».

Поводом для нее стала попытка китайских властей отказаться от проникновения наркотика в страну. Этого в Калькутте и Лондоне никак стерпеть не могли. Немедленную поддержку Англии оказали тогда и совсем молодые Соединенные Северо-Американские Штаты. Они тоже хотели поживиться на торговле опиумом!

Используя флот и экспедиционные войска, англичане бомбардировали, а потом захватили китайские береговые укрепления, блокировав порты и речные артерии страны. Вооруженная средневековым оружием, армия Китая была бессильна что-то противопоставить. К осени 1840 года английские корабли оказались уже в непосредственной близости от Пекина. Напуганный император Даогуан согласился на переговоры и принял все условия англичан.

Но в декабре 1840 года, когда англичане ушли, Даогуан изменил свое решение и двинул против англичан заново собранные войска. Вскоре китайцы были снова разбиты как на суше, так и на море. Теперь в наказание за обман китайцы открыли Англии все свои порты, безропотно закупая огромные объемы опиума, а также отдав в вечное пользование Ост-Индской компании остров Гонконг. Надо ли говорить, что после этого в Китае началась стремительная деградация и вымирание населения, зато Ост-Индская компания отныне получала от продажи опиума невероятные доходы.

Внимательно следя за нескончаемой экспансией Англии по всем направлениям, в Петербурге прекрасно понимали, что Большая Игра еще только разворачивается в полную силу и самые главные битвы за гегемонию в Центральной Азии впереди.