После убийства Макнахтена в английском лагере стихийно возникла оппозиция командующему. Возглавил ее все тот же неутомимый Поттинджер. Еще далеко не оправившись от раны, он утверждал, что переговоры с Акбаром можно вести только с позиции силы, а верить его обещаниям нельзя. Поттинджера поддерживало большинство младших офицеров. Зато старшие были большей частью на стороне Эльфинстона, мечтая лишь о том, как бы добраться живыми до Индии.
– Вы слишком много на себя берете! – кричал на Поттинджера генерал. – И не давайте мне больше глупых советов!
При всей своей нелюбви к Поттинджеру вести новые переговоры с Акбар-ханом Эльфинстон доверил именно ему.
Поттинджера поддержал и всезнающий Мохан Лала:
– Вы все обречены на смерть, если вас не будут сопровождать в качестве заложников сыновья местных вождей!
Но кто стал слушать какого-то кашмирца!
Впоследствии Поттинджер так описал происходящее: «Меня стащили с больничной койки, – писал он впоследствии, – и обязали вести переговоры относительно безопасности кучки дураков, которые делали все, что могли, чтобы обеспечить собственную гибель».
Между тем зима все больше и больше вступала в свои права, и, чтобы успеть пройти перевалы до Джелалабада, пока их окончательно не занесло снегом, времени оставалось совсем немного.
Поэтому Поттинджеру не оставалось иного выбора, как подчиниться большинству требований Акбара.
В день переговоров в Кабуле лег первый снег. После долгих взаимных препирательств было достигнуто соглашение, предусматривавшее безопасный уход англичан в Индию. Всего предполагалось вывести более семнадцати тысяч человек, из которых пять тысяч составляли полки сипаев и английский батальон 44-го пехотного полка. Двенадцать тысяч являлись слугами-индусами, кроме этого, в колонне были жены и дети офицеров, а также сотрудничавшие с англичанами афганцы.
После убийства Макнахтена вожди восстания выдвинули уже более унизительные условия. Генерал этому не противился. В первый день 1842 года договор с афганцами был скреплен печатями восемнадцати сердарей. Согласно новому договору, англичане передали афганцам все имеющиеся у них деньги – почти полтора миллиона рупий, почти всю артиллерию с боеприпасами (за исключением нескольких горных пушек), много другого оружия и амуниции. Шесть офицеров, все больные и тяжелораненые, с двумя врачами оставались в лагере в качестве заложников.
При этом было уже понятно, что дальше все пойдет совсем не так, как обещал Акбар-хан. Прежде всего, он так и не дал сопровождающего афганского конвоя, как это было изначально оговорено, а это говорило о многом.
Не доставили афганцы и обещанные Акбаром продовольствие и топливо. Поняв, что их обманули, Поттинджер сразу же поспешил к Эльфинстону:
– Сэр! Обстановка требует срочно изменить наши планы и отказаться от смертельного похода в Джелалабад!
– Что же вы мне предлагаете?
– Атаковать всеми силами и прорваться в Бала-Хиссар. Там мы вполне сможем продержаться до весны, пока не придет помощь из Индии!
– Я не желаю об этом даже слышать! – оборвал его Эльфинстон. – Решение уже принято, к тому же я уже отправил в Джелалабад гонца, чтобы обеспечить выдвижение томашнего гарнизона навстречу нашей колонне.
Вопреки мнению Поттинджера и ряда других офицеров, Эльфинстон решил двинуться в путь на свой страх и риск без конвоя.
Конечным пунктом похода был Джелалабад, где находился ближний английский гарнизон. До Джелалабада предстояло пройти около восьмидесяти миль, причем большую часть пути через заснеженные горы. Отдохнув в Джелалабаде, Эльфинстон предполагал двинуться затем уже в Индию через Хайберский коридор.
6 января английские войска с женщинами, детьми и лагерной прислугой выступили из Кабула, направляясь к Хард-Кабульскому ущелью. Едва колонны начали движение, поднялась снежная вьюга, не предвещавшая ничего хорошего.
В авангарде походной колонны шел батальон 44-го пехотного полка и эскадрон кавалерии. Затем следовали женщины и дети на пони, некоторых слуги-индусы несли в паланкинах. Затем шли уже главные силы: пехота, конница и артиллерия, тянулась длинная колонна верблюдов и волов, груженных боеприпасами и продовольствием. Замыкал движение небольшой арьергард, также представленный подразделениями пехоты и конницы. За арьергардом шло еще несколько тысяч человек – местная прислуга и сторонники англичан, боявшиеся мести со стороны соотечественников. Едва хвост колонны покинул лагерь, как начались нападения афганцев и постепенно весь отряд был превращен в толпу, охваченную паникой.
На заснеженных перевалах их внезапно атаковали воины-гильзаи, которые никаких соглашений с Эльфинстоном не подписывали. Это было началом конца. В первый день отступающие войска прошли всего пять миль, дойдя до деревни Беграми.
…Неясным силуэтом вырисовывалась отвесная стена очередного горного хребта. С другой стороны – глубокое обрывистое ущелье, на дне которого бурлила горная река, шум которой даже и не доносился до бредущих по тропе людей.
Из воспоминаний участницы событий леди Сэйл: «Там не было палаток, кроме двух или трех маленьких палаток, которые прибыли. Все, как могли, соскребали снег, чтобы было, где лечь. Вечер и ночь были очень холодными; никакой еды для человека или животного не было, за исключением нескольких горстей нарезанного тушеного мяса, за которые мы должны были заплатить пять – десять рупий. С наступлением ночи температура упала значительно ниже нуля».
Английский историк Питер Хопкирк так описал начало похода: «Афганские всадники врывались в середину обозов, грабили, убивали и угоняли вьючных животных. Гибли безоружные и беспомощные люди, бывшая прислуга лагеря. Скоро снег стал темно-красным от крови, мертвые и умирающие усеивали путь колонны, ожесточая военных, которые пока что легко отгоняли афганцев. Отягощенные ненужным обозом и скованные присутствием перепуганного обслуживающего персонала, англичане за первый день смогли отойти от Кабула всего на пять миль, причем отставшие прибывали до позднего вечера. Старшие офицеры и некоторые жены и дети европейцев спали в одной палатке, которая избежала грабежа. Остальные… провели ночь на снегу. Некоторые разожгли костры, из-за отсутствия топлива жгли часть своих вещей… Наутро оказалось, что множество солдат и слуг, выходцев со знойных равнин Индии, у которых не было теплой одежды, замерзли до смерти. Другие с ужасом обнаружили, что страшно обморозили ноги, которые, «походили на обугленные бревна». Они были обречены оставаться умирать на снегу».
Поттинджер снова попытался вернуть Эльфинстона в реальность:
– Сэр! Прикажите выдать пехотинцам кавалерийские попоны. Они сделают из них обмотки, как это делают афганцы, и спасут себя от обморожений.
Но и здесь Эльфинстон проявил удивительную тупость, если не сказать больше:
– Не приставайте ко мне с этими глупостями. Солдаты должны маршировать по всей форме, к тому же попоны являются казенным добром, и портить их я не позволю!
Затем стало известно, что в дороге были брошен весь багаж и, главное, – все запасы продовольствия.
На второй день в полном составе дезертировали солдаты 6-го полка Королевской афганской армии. Уж им-то, честно говоря, совершенно нечего было делать в Индии. Неорганизованной толпой они отправились обратно в Кабул. Так бесславно закончилась первая попытка англичан создать в Афганистане собственную колониальную армию. В Кабуле бывших английских наемников встретили неласково. Они были избиты и изувечены по приказу Акбара. После этого их просто выбросили на улицу, где несчастные занимались попрошайничеством.
Движение колонны продолжалось. Однако теперь все сбились в единую массу – солдаты брели вперемешку с женщинами и детьми, англичане с индусами, пехота с конницей. Кутаясь в одежды, все мечтали только об одном, как избежать ужасного холода и добраться до теплых и безопасных равнин за Хайбером.
В течение всего дня афганские стрелки, прячась за камнями, на выбор расстреливали бредущих по заснеженной дороге людей из своих длинноствольных фитильных ружей-джезайлей. При этом афганцы отбили и пару горных пушек, а затем вынудили англичан бросить еще два орудия.
На второй день в хвосте колонны неожиданно появился Акбар-хан, заявивший, что он прибыл, дабы обеспечить благополучный переход англичан к Джелалабаду. На сетования Эльфинстона, что Акбар бросил их на растерзание местным племенам, хан заметил:
– Во всем происшедшем виноваты только вы сами! Вы покинули свой лагерь прежде, чем я приготовил вам конвой.
– Можно ли теперь нам хоть как-то помочь? – поинтересовался через посланца Эльфинстон.
– Помочь можно, – ответил Акбар-хан, – но для этого мне нужны новые заложники, причем только из числа политических советников! Особенно я хочу видеть среди них майора Поттинджера!
Что и говорить, Акбар-хан был прекрасно ознакомлен о том, кто чего стоит из английских офицеров.
Кроме этого, Акбар приказал Эльфинстону прекратить движение и расположиться прямо на дороге на дневку, мотивируя это желанием получить разрешение вождей племени Хард-Кабула, стерегущих дальнейший путь. Увы, Эльфинстон в очередной раз поверил сыну свергнутого эмира, после чего движение было остановлено. Отправил Акбару генерал и требуемых заложников, придержав при себе только наиболее ценного из политических советников – Поттинджера. Со своей стороны Акбар обещал прислать конвой, который бы защитил англичан от нападений местных горцев и провиант.
Прождав почти сутки, но так и не дождавшись обещанного Акбаром конвоя и провианта, колонна возобновила движение, втянувшись в узкое, продуваемое ветром ущелье.
При попытке прохода через длинный и необычайно узкий перевал Хард-Кабул отступающие попали в засаду свирепых гильзаев. Прячась за камнями, афганцы расстреливали несчастных на выбор.
Из воспоминаний участника событий доктора Брайдона: «Тем утром мы миновали ущелье Хард-Кабул, где потеряли множество людей и имущества. Высоты были заняты врагом, который непрерывно вел огонь по нашей колонне. Было много убитых… и еще больше раненых».
Когда же часть колонны, где шла основная часть офицеров и солдат, достигла выхода из ущелья, афганцы атаковали ее хвост, где брели самые слабые и обмороженные. Не зная жалости, они перебили всех до единого… Всего в ущелье Хард-Кабул было убито более трех тысяч человек, включая множество женщин и детей.
9 января Акбар предложил взять под свою защиту жен и детей английских офицеров, обещая провести их в Джелалабад по более безопасной дороге, а также всех раненых офицеров. И Эльфинстон на это согласился. В сопровождении людей Акбара их увезли. Больше этих людей никто никогда не видел…
Несмотря на выполнение всех условий Акбара, несмотря на выдачу женщин и детей, атаки на колонну вскоре возобновились. Из воспоминаний доктора Брайдона: «Это был ужасный марш – мы шли неведомо куда, ослепнув от сверкания снегов, под непрерывным огнем врага, и множество офицеров и солдат погибли… Холод и непрерывные атаки сделали плохо одетые индийские отряды почти бессильными защититься от происходящих со всех сторон атак афганцев».
К вечеру была перебита большая часть сипаев, почти все примкнувшие слуги-индусы и афганцы, а также раненые и обмороженные – всего более одной трети из числа тех, кто вышли из Кабула. Потери были огромными, и с этого момента более-менее организованное отступление превратилось в паническое бегство. Офицеры и солдаты, женщины и дети, сипаи и слуги бежали, бросив все свое имущество. Отставшим гильзаи рубили головы своими кривыми мечами…
Закатное солнце светило в прорехах свинцовых туч, освещая мрачные заснеженные вершины. А узкая горная дорога казалась бесконечной…
Из воспоминаний леди Сэйл: «Пули продолжали свистеть мимо нас, в то время как некоторые из артиллеристов разбили полковой магазин бренди, чтобы напиться во время афганских атак».
Сама леди Сэйл получила пулю в запястье. У находившегося рядом зятя, лейтенанта Стэрта, была убита лошадь, а сам он получил тяжелое ранение в живот. Некоторое время Стэрта еще тащили на руках, но вскоре он умер.
В довершение всего началась сильная метель, в результате которой сотни ослабленных и раненых людей замерзали прямо на дороге. Только миновав перевал, англичане вздохнули более-менее спокойно – яростные атаки гильзаев несколько поутихли.
Удивительно, но во всей этой вакханалии совершенно потерявший чувство реальности генерал-майор Эльфинстон продолжал упрямо верить, что все его договоренности с Акбар-ханом остались в силе и тот обязательно отправит вслед за ним весь оставленный багаж и припасы. Что же до нападения гильзаев, то Эльфинстон считал их просто разбойниками, которые ослушались своего хана…
9 января 1842 года Акбар прислал к Эльфинстону гонца, который сообщил, что хан готов взять всех английских женщин в заложники, дав слово, что им не будет причинено никакого вреда.
– В противном случае наши соплеменники не проявят милосердия и убьют всех ваших женщин и детей! – доверительно сообщил Эльфинстону посланец.
Леди Сэйл, ее беременная дочь Александрина и остальные английские женщины приняли предложение Акбара о безопасном возвращении в Кабул. Поскольку Ост-Индская компания не заплатила выкуп за индийских женщин и детей, Акбар отказался принять их, и поэтому индийские женщины и дети не были возвращены в Кабул, а все без исключения погибли на перевалах Гиндукуша.
Когда англичанок везли обратной дорогой в Кабул, они с ужасом видели валявшихся в снегу голых людей. Некоторые из них были еще живы и умирая тянули руки к проезжавшим мимо них…
Ранним утром 10 января английская колонна, несколько придя в себя после бойни на перевале Хард-Кабул, возобновила свой марш. Все были уставшие, голодные и замерзшие. Большинство сипаев к этому времени отморозили пальцы и уже не могли стрелять из ружей. А впереди был еще один узкий перевал Тунги-Тарики, где племена гильзаев устроили очередную засаду. Внезапно атаковав растянувшуюся колонну, они убивали всех без всякой пощады. Англичане и индусы шли буквально по трупам своих товарищей.
С холма за побоищем, сидя на своих лошадях, с удовольствием наблюдали за массовой резней вожди племени. Тыл растянувшейся колонны прикрывала пара десятков солдат 44-го полка во главе с капитаном Шэлтоном. Несмотря на многократное численное превосходство афганцев, они кое-как отбивали их непрерывные атаки. Из воспоминаний очевидца: «Шэлтон сражался как бульдог со своей саблей, вырубая любого афганца, который пытался взять его так эффективно, что к концу дня ни один афганец не бросил ему вызов».
Акбар прислал к Эльфинстону очередного гонца, оправдываясь, что не в силах обуздать жестокость местных вождей. Обманывал ли он или нет, осталось неизвестно.
В свою очередь, генерал Эльфинстон через парламентера попросил встречи с Акбар-ханом. Вечером того же дня эта встреча состоялась. На ней Эльфинстон униженно просил вождя мятежа прекратить избиение англичан, дав им уйти в Индию. С собой на встречу Эльфинстон взял капитанов Шэлтона и Скиннера и казначея Джонстона. Для чего он взял последнего, совершенно непонятно. Если он хотел подкупить Акбар-хана, то после провала интриг Макнахтена этого явно делать не стоило. Если рассчитывал на снисхождение афганцев, то был слишком наивен.
Начало встречи не предвещало ничего плохого, Акбар-хан угостил англичан горячим чаем и лепешками. А затем что-то пошло не так. После недолгих переговоров Акбар-хан неожиданно заявил:
– С этой минуты вы мои заложники! Ост-Индская компания очень богата и заплатит мне хороший выкуп за вашу свободу!
Оскорбленный в лучших чувствах, капитан Скиннер попытался выхватить саблю, но его тут же застрелили выстрелом в лицо.
После пленения Эльфинстона командование остатками колонны перешло к бригадиру Томасу Анкетилу.
Остатки бредущей колонны добивали в заснеженных ущельях и на перевалах, лежащих вдоль реки Кабул между Кабулом и кишлаком Гандамак.
Современный английский историк Питер Хопкирк пишет: «Уже стемнело, и на этот раз англичане сумели оторваться от противника, хотя и ненадолго. Туземцы соорудили поперек узкого ущелья мощное заграждение, из-за которого стреляли по красным мундирам, заставляя отряд остановиться. Не ожидая, что англичане выступят ночью, они оставили заграждение без присмотра. Но когда солдаты попытались (голыми руками) разобрать преграду, афганцы поняли, что произошло, и атаковали их с тыла». Началась жуткая паника. Теперь каждый был только за себя…
Из этой мясорубки удалось вырваться очень немногим. Полтора десятка англичан ускакали на лошадях, еще шестьдесят офицеров и солдат 44-го полка штыками прорвались из ловушки. Однако далеко уйти они не смогли и закрепились на ближайшем холме у кишлака Гандмак. Долго продержаться они не могли, так как имели всего по два патрона на ружье. Вся надежда была на помощь из Джелалабада. Но помощь не пришла. Афганцы предложили англичанам капитуляцию, те отказались, прекрасно понимая, что их ждет, когда станут безоружными.
Англичане построились в каре и отбили несколько атак, «загнав афганцев несколько раз вниз по склону», прежде чем у них закончились патроны. После этого окруженные отбивались уже штыками и саблями, прежде чем были сокрушены. Афганцы взяли в плен только капитана Джеймса Саутэра, сержанта Фэйра и семь солдат. Все остальные были убиты.
Пока афганцы добивали пехоту, конная группа все же оторвалась от погони. Добравшись до кишлака Фаттахабад, всего в пятнадцати милях от Джелалабада они остановились, чтобы дать передышку лошадям, тем более что местные жители предложили им продовольствие. Смертельно голодные и уставшие, они согласились поесть и немного отдохнуть. Однако это была очередная ловушка. Едва англичане потеряли бдительность, их немедленно атаковали местные жители и скрытно подошедший отряд повстанцев. Из кишлака вырваться удалось уже только пятерым. Но преследование продолжалось, и вскоре афганцы на свежих конях начали догонять отстающих англичан и одного за другим убивать. В конце концов, оторваться от преследования удалось только доктору Брайдону на раненом пони.
«Вся энергия, казалось, меня покинула, – вспоминал Брайдон. – Я нервничал и пугался собственной тени».
Когда часовые на стенах английского форта в Джелалабаде заметили человека, он, по признанию английского историка А. Кайе, напоминал всадника смерти. Это был военный врач Уильям Брайдон, единственный добравшийся до Джелалабада из семнадцати тысяч человек. Именно Брайдон и принес ошеломленной Англии весть о небывалой катастрофе.
В течение целого месяца над Кабульскими воротами Джелалабада каждую ночь разводили большой костер в надежде, что под покровом ночи кто-то еще сумеет добраться до крепости. Но с горных перевалов на огонь костров никто не вышел…
Впоследствии рассказывали совершенно удивительную историю о неком сержанте 44-го полка Филиппе Эдвардсе, который вышел к своим через пятнадцать месяцев блуждания в горах. Сержант спасся тем, что выдавал себя за глухонемого факира, показывая афганцам различные фокусы, по части которых был мастером, и тем зарабатывал себе на хлеб. Впоследствии через горы сумели выйти еще несколько солдат-сипаев. Что касается большинства женщин и детей, которые попали в плен к афганцам, то часть из них впоследствии вышли замуж за своих хозяев. Маленьких детей они воспитывали уже не как англичан, а как афганцев.
Одновременно с нападением на английский гарнизон в Кабуле афганцы взяли в осаду и другие английские гарнизоны – Кандагар, Джелалабад и Газни.
Вскоре Газни был взят штурмом. Командовавший там полковник 27-го Бенгальского туземного пехотного полка Томас Палмер был вынужден отступить в жилые районы. После сопротивления в течение двух с половиной недель он был вынужден сдаться. Сипаи, отказавшиеся принять ислам, были тут же казнены, а англичане и их семьи стали пленниками Акбар-хана.
Однако Кандагар и Джелалабад отбились. При этом под Джелалабадом Акбар-хан потерпел серьезное поражение.
Увы, находясь в плену, генерал-майор Эльфинстон не проявил ни капли мужества. Под напором Акбар-хана он отослал в Кандагар и Джелалабад приказ сдать эти крепости Акбар-хану на его условиях. К чести командовавших этими гарнизонами генерал-майоров Нотта и Сэйла, предательское распоряжение своего трусливого начальника они проигнорировали.
10 февраля 1842 года Нотт двинул свои войска из Кандагара против блокировавших его племен. Афганцы под предводительством вождя Мирзы Ахмеда обошли его и атаковали крепость. Они подожгли ворота, чтобы проникнуть внутрь, но были отброшены небольшим гарнизоном, понеся тяжелые потери. Вскоре вернулись и основные силы во главе с Ноттом. Больше попыток напасть на Кандагар Акбар-хан не предпринимал. Однако у Нотта были на исходе запасы провианта и боеприпасов. А бригада генерала Ингленда, пытавшаяся пробиться к нему с припасами из Кветты, была отбита афганцами. Делать нечего, пришлось англичанам переходить на режим строжайшей экономии, периодически устраивая вылазки для захвата овец. В конце зимы и весной вокруг всех удерживаемых англичанами анклавов шли бои.
Что касается Эльфинстона, то он так и умер в плену, измученный подагрой и страхом. Что касается Шуджи, то он все еще удерживал крепость Бала-Хиссар в Кабуле, пытаясь подкупить и переманить на свою сторону вождей окрестных племен. На помощь англичан ему рассчитывать не приходилось.
В течение зимы направленный в Пешавар генерал-майор Джордж Поллок восстанавливал боеготовность и боевой дух деморализованных сипаев, готовил к новой кампании свежие полки. Руководство Ост-Индской компании обнадеживало, что Кандагар и Джелалабад продержатся до весны. Сохранение в Афганистане столь важных стратегических пунктов оставляло надежду на будущий реванш.
В конце марта 1842 года он с боем прорвался в Афганистан через Хайберский проход. Вместо того чтобы двигаться по узкой дороге, подвергаясь атакам с окрестных высот, Поллок сам двинул войска на высоты по обе стороны перевала, обошел защитников перевала с флангов и отбросил их с минимальными потерями. 14 апреля он прибыл в Джелалабад и обнаружил, что Акбар-хан уже снял осаду.
Пока Акбар-хан отсутствовал в Кабуле, занимаясь осадой Кандагара и Джелалабада, Шуджи восстановил свою власть в Кабуле. После этого Шуджи послал письмо новому генерал-губернатору с просьбой о помощи. Но ответа так и не дождался. Англичане к этому времени со своих счетов его уже сбросили. Поняв это, Шуджи заявил, что присоединяется к объявленному Акбар-ханом джихаду. Однако такой союзник Акбар-хану тоже был не нужен, и вскоре Шуджи был убит сторонниками влиятельного вождя Наваба Заман-хана. После этого сын Шуджи – Футтех Юнг провозгласил себя преемником отца, но над этим местные вожди уже только посмеялись.
Говорят, что, узнав об афганской катастрофе, лорд Окленд постарел за один день на десять лет. Говорили, что он перенес инсульт. Несколько часов он сидел, тупо уставившись в последнее письмо Макнахтена, где тот уверял своего шефа, что в Кабуле все спокойно. Для Окленда все произошедшее было личным крахом. Вся выстраиваемая им многолетняя политика в Центральной Азии была разрушена до основания.
И вот теперь он сидел, обхватив голову руками, повторяя и повторяя:
– Это необъяснимо! Это ужасно!
Весь кропотливый труд по созданию в Афганистане проанглийской власти с целью избавления Индии от русской угрозы привел лишь к разгрому английской армии и сокрушительному удару по английскому престижу.
Вскоре в Калькутте заговорили уже о том, что на волне победной эйфории афганцы кинуться разорять Северную Индию.
Однако Окленд все же взял себя в руки и срочно отправил генерал-майора Джорджа Поллока с подкреплением в Пешавар. Миссия Поллока состояла в том, чтобы восстановить боеспособность войск в Пешаваре и освободить осажденный гарнизон Джелалабада. В конце декабря 1841 года бригада бенгальских сипаев под командованием бригадного генерала Уайлда предприняла безуспешную попытку прорваться через Хайберский перевал в Афганистан на выручку армии Эльфинстона. Однако сикхи почти сразу дезертировали, а бенгальские воины были деморализованы холодом, отсутствием одежды и слухами о бедствии, постигшем армию Эльфинстона.
Стратегический разгром англичан в Афганистане не шел ни в какое сравнение с тактической неудачей Хивинского похода генерала Перовского. Ситуация на шахматной доске Большой Игры мгновенно поменялась. Поражение англичан в столь ключевом пункте, как Афганистан, резко снизило их влияние на политическую ситуацию во всей Центральной Азии. Еще никогда авторитет Англии на Востоке не падал так низко. Кроме этого, англичане лишились целой когорты своих лучших офицеров-разведчиков во главе с Бёрнсом. Чтобы восполнить такие потери, нужны были годы.
При этом Лондону надо было что-то срочно предпринимать, иначе он мог проиграть битву за Азию вчистую. Единственным выходом было новое вторжение в Афганистан и восстановление старого статус-кво, несмотря ни на какие людские и финансовые потери.