Дальнейшая служба Чичагова продолжилась в Архангельске, Ревеле и Кронштадте. Надо сказать, что «полярные» деньги оказались весьма кстати. Василий Яковлевич вскоре после возвращения их экспедиции женился, его семья быстро росла. За первые пять лет брака на свет появилось пятеро детей. При этом за Чичаговым в последующие годы прочно закрепилась репутация старательного и честного служаки. За все годы службы к его рукам «не прилипла» ни одна казенная копейка.
Впоследствии Чичагов занимал должности главного командира Архангельского, Ревельского и Кронштадтского портов. На всех этих должностях наводил порядок, прекращая злоупотребления как среди морских начальников, так и среди чиновников.
В 1772–1774 годах, во время русско-турецкой войны, Чичагову было поручено командование одним из отрядов Донской флотилии, которая обороняла Керченский пролив. Со своей задачей он справился хорошо.
Во время первой екатерининской русско-турецкой войны ему было поручено осуществить переход на Средиземное море, командуя очередной нашей эскадрой, направленной на усиление блокады Дарданелл. Чичагов с этим поручением справился блестяще. Корабли без потерь довел куда надо, после чего был снова отозван в Россию.
Затем он не менее успешно командовал одним из отрядов Донской флотилии, которая перекрывала османам путь в Керченский пролив, и одержал несколько тактических побед. Именно тогда Россия заняла Крым.
В 1775 году Чичагов стал членом Адмиралтейств-коллегии, а в 1782-м получил чин полного адмирала.
Но по-настоящему звездный час Василия Чичагова настал, когда ему было уже за шестьдесят… В 1788 году началась очередная русско-шведская война. Шведы рассчитывали взять реванш за предыдущие неудачи. Благоприятным для них обстоятельством было и отвлечение главных сил русской армии на войну с Турцией. Особое значение шведы придавали войне на море, намереваясь вернуть себе господство на Балтике. Когда после сражения у острова Гогланд заболел и скоропостижно скончался командующий Балтийским флотом Самуил Грейг, императрица Екатерина передала командование флотом именно Чичагову. Ситуация была не слишком благоприятной для нас. На Балтике остро не хватало опытных офицеров и матросов, что заставляло Чичагова действовать в последующих сражениях предельно осторожно.
Но, несмотря на все трудности, Чичагову удалось трижды разгромить шведский флот в генеральных сражениях: при Эланде, при Ревеле и при Выборге. К победам привела прежде всего выверенная, осторожная чичаговская тактика: адмирал умел встречать врага в «выигрышной позиции», использовал малейшие промахи, в результате чего неизменно побеждал, причем с минимальными потерями. Как и в далеком полярном плавании, он берег своих людей…
Следует сказать, что Чичагов стал единственным адмиралом за всю историю российского флота, удостоенным Георгиевского креста высшей – 1-й степени. Этой награды он удостоен за разгром шведского флота при Выборге. За победу при Ревеле Чичагов получил не менее почетную награду – звезду Андрея Первозванного.
Думается, что императрица осталась довольна своим выдвиженцем. Кроме наград Екатерина удостоила Чичагова и личной аудиенции. По этому поводу возник известный исторический анекдот. Рассказывая императрице о морском сражении со шведами при Ревеле, Чичагов, якобы войдя в раж, стал употреблять крепкие матросские выражения. А потом, поняв, что позволил лишнего, осекся. Но Екатерина неожиданно поддержала его:
– Продолжайте, Василий Яковлевич, я ваших морских терминов не разумею!
Насколько достоверна эта история – неизвестно, но характер адмирала в ней проявился полностью.
В 1797 году семидесятилетний Василий Чичагов вышел в отставку и жил в своем имении. Его сын, Павел Чичагов, начинавший карьеру в качестве адъютанта отца, «достиг высоких степеней». Чичагов-младший показал себя во время революционных войн: в правление Павла I его эскадра участвовала в маневрах, направленных против Франции. Но здоровье его к тому времени было ослаблено. Он успел увидеть своего сына не только полным адмиралом, но и даже морским министром. Но не дожил до сражения при Березине, после которого Павла Васильевича обвинили чуть ли не в предательстве – и он, осмеянный, был вынужден переселиться за границу.
Что касается самого Василия Яковлевича, то он умер 16 апреля 1809 года, как тогда говорили, «в маститой старости», на 84-м году жизни. Говорят, что в последние годы своей жизни он часто вспоминал свою северную одиссею. Как выжил тогда среди льдов, когда малейшая ошибка могла стоить всем жизни…
На могиле адмирала Василия Чичагова в Александро-Невской лавре – незабываемая эпитафия:
С тройною силою шли шведы на него.
Узнав, он рёк: Бог защитник мой.
Не проглотят они нас.
Отразив, пленил и победы получил…
Вроде бы – не самые складные стихи. Но их сложила в честь Чичагова сама императрица Екатерина Великая…
Обе чичаговские полярные экспедиции закончились невесело. Но назвать Чичагова неудачником тоже нельзя! Ведь он без потерь в обеих экспедициях возвратил домой все суда и всех людей, а это в те годы, да и позже, удавалось далеко не всем мореплавателям. Увы, наука и техника в XVIII веке была еще не готова к основательному покорению Северного морского пути, а тем более к проходу через полюс на Камчатку и в Северную Америку. Через десять лет после Чичагова капитан Джеймс Кук (1728–1779) пытался пройти через Берингов пролив в обход Северной Америки Северо-Западным проходом, но тоже был вынужден вернуться из-за льдов. В любом случае данные, собранные Чичаговым, чрезвычайно помогли тем, кто продолжил его дело век и полтора века спустя.
Полярный первопроходец не забыт. Имя Чичагова носят горы на Аляске, на острове Западный Шпицберген, два залива в Тихом океане, четыре мыса, острова на Новой Земле, остров и пролив в Александровском архипелаге на Аляске. Скажем прямо, что редко какой исследователь и путешественник удостоился, чтобы в его честь было названо столько географических объектов. Чичагов этого удостоился…
«С морской точки зрения обе экспедиции Чичагова были проведены безукоризненно. Три парусных корабля среди льдов, в штормах и туманах все время держались вместе», – писал Николай Николаевич Зубов, бывалый полярник, контр-адмирал, океанолог и один из лучших исследователей освоения Арктики.
Что касается капитан-лейтенанта Михаила Немтинова, то он во время полярных плаваний сильно застудился, поэтому два последующих года из-за болезни находился на лечении при Архангельском порте. Затем командовал в Архангельске судном «Бабаев», занимавшим пост дальней брандвахты. Ездил в командировку в Онежский порт, для надзора «за купцом Гомом, в отпуске за море лесов». В 1769 году Немтинов на боте произвел опись всего побережья Онежского полуострова от устья Двины до устья Онеги, значительно дополнив карту восточной части белого моря.
В 1771 года Немтинов был переведен в Петербург и за заслуги произведен в капитаны 2-го ранга. В том же году он снова был отправлен в Архангельск, где принял командование новопостроенным 66-пушечным линейным кораблем «Преслава». Это было серьезным повышением! Только что получивший чин капитана 2-го ранга назначается на должность с категорией капитана 1-го ранга. Так продвигали по службе только очень «блатных» или очень заслуженных. У Немтинова никаких связей наверху не было, но в Адмиралтейств-коллегии по достоинству оценили его заслуги.
В составе отряда кораблей контр-адмирала Николая Сенявина Немтинов совершил на «Преславе» переход из Архангельска в Кронштадт. В последующие годы по-прежнему командовал «Преславой», совершая летние плавания в Балтийском море. Но здоровье снова дало о себе знать, и в морскую кампанию 1774 года капитан 1-го ранга Немтинов командовал в Кронштадте брандвахтенным фрегатом «Гремящий». 13 июля того же года он попытался остановить английскую яхту «Игл», шедшую под адмиральским флагом. Как оказалось впоследствии, на борту яхты находился «английского парламента член лорд Диллон». Основания для таких действий у Немтинова были. Дело в том, что англичане повели себя дерзко и нагло, не ответив на приветствие брандвахтенного судна и не отсалютовав нашему флагу. Поэтому фрегат сделал несколько холостых выстрелов в сторону яхты и послал шлюпку в погоню, чем вызвал панику среди англичан.
Вообще-то Немтинов защищал честь Андреевского флага, но, не желая раздражать тогдашних союзников, императрица Екатерина решила иначе и заслуженного капитана отстранили от должности, по причине «известного происшествия». После этого генерал-адмирал великий князь Павел Петрович приказал: «В определении офицеров на такой важный пост, каков брандвахта, поступать осмотрительнее и не поручать такой должности престарелым и увечным офицерам с тем, чтобы они тут вместо отставки были, но таковым, коих расторопность, исправность в должности и сведение законов коллегии известны».
Целый год Немтинов был не у дел, получая половинное жалованье. Когда же к лету 1775 года императрица и ее окружение об инциденте подзабыли, понимавшие всю правомерность действий Немтинова адмиралы сделали все, чтобы дело «об известном происшествии» было уничтожено и предано забвению.
7 июля 1776 года Немтинов был уволен от службы с чином капитана 1-го ранга и повышенным пенсионом за бытность на Шпицбергене. О дальнейшей судьбе этого заслуженного полярного капитана более ничего не известно.
Что касается капитана 2-го ранга Василия Бабаева, то после окончания экспедиции, в 1766 году, он вернулся на Балтийский флот. Там ему вручили документ, подтверждающий высочайшее пожалование вечного пенсиона половинного жалованья. Одновременно Бабаев получил и заслуженное повышение в должности, будучи назначен командиром линейного корабля «Полтава». В течение двух последующих лет Бабаев успешно командует «Полтавой», ежегодно выводя ее в Балтийское море.
А в марте 1768 года, находясь на пике служебной карьеры, он увольняется со службы с пенсионом в 210 рублей в год «за бытность в экспедиции с Чичаговым». При этом, как «отличный офицер», при выходе в отставку Бабаев получил чин капитана 1-го ранга.
Почему столь блестящий офицер неожиданно покинул военно-морскую службу, мы не знаем. Возможно, что причиной тому была некая серьезная болезнь, не дававшая ему возможности продолжать службу. Возможно, что имелись какие-то причины личного характера. Честно говоря, очень жаль, что наш флот лишился столь опытного и толкового офицера, который бы мог принести еще немало пользы Отечеству.
Последняя запись, касающаяся Василия Бабаева, в «Общем морском списке» гласит: «1783 г. ноября 2. Скончался в Санкт-Петербурге».
Мы ничего не знаем о том, чем занимался пятнадцать лет после отставки капитан 1-го ранга Бабаев, как ничего не знаем о причине и обстоятельствах его смерти. Да, наверное, уже никогда и не узнаем…
Что касается дальнейшей судьбы Никифора Панова, то мы знаем о ней совсем немного. Как и все остальные офицеры – участники экспедиции, Панов получил вечный пенсион половинного жалованья и следующий чин – капитана 1-го ранга.
По возвращении на Балтику он был назначен командовать линейным кораблем «Екатерина». Но прокомандовал Панов всего лишь одну морскую кампанию 1767 года, после которой серьезно заболел и был уволен с военно-морской службы. Однако уже задним числом, в марте 1768 года, Панова произвели в капитаны бригадирского ранга, тогдашний промежуточный чин перед контр-адмиралом. Данный факт еще раз говорит о том, что члены Адмиралтейств-коллегии относились к Никифору Панову с большим уважением и как могли отблагодарили его за долгую и безупречную службу. О дальнейшей жизни Панова нам, к большому сожалению, ничего больше неизвестно.
…Минуло более двухсот лет, когда 9 августа 1977 года из Мурманского порта курсом на Северный полюс вышел новейший атомный ледокол «Арктика». Ледокол следовал через Карское море в море Лаптевых, пройдя проливом Вилькицкого, где льды были в тот год менее крепкие, чем на других направлениях.
Достигнув 130-го меридиана, атомоход повернул на север и придерживался этого направления вплоть до достижения Северного полюса. Фактически судно следовало по пологой дуге между 125° и 130° восточной долготы. С 14 августа ледокол вошел в многолетние льды, началось нелегкое преодоление многометрового ледяного покрова.
Капитан ледокола Ю.С. Кучиев постоянно использовал данные ледовой разведки и по возможности обходил наиболее мощные ледовые преграды. Несмотря на это, ледоколу неоднократно пришлось испытывать трудности. Моряки позднее назовут эту часть похода «камнедробилкой», так как в этих льдах «Арктика» шла «продвигаясь ударами: взад-вперед, взад-вперед». 16 августа 1977 года при прохождении участка в районе 88–89-й широт при ухудшении видимости ледокол встретил поле тяжелого пакового льда, который оторвался от канадского массива. При преодолении этой перемычки тяжелого льда два раза произошло заклинивание ледокола.
Из воспоминаний капитана атомного ледокола «Арктика» Ю.С. Кучиева: «С отдельными скоплениями многолетнего льда мы встречались во время плавания на „Ленине“ и на „Арктике“ до этого похода, но ледяные поля толщиной в несколько метров – такие нам преодолевать не приходилось…»
Наконец 17 августа 1977 года в 4 часа утра по московскому времени атомный ледокол «Арктика» впервые в мире достиг в активном плавании географической точки Северного полюса.
С борта корабля был спущен парадный трап. И в 9 часов 40 минут по московскому времени на Северном полюсе был поднят флаг Советского Союза. Капитан Юрий Кучиев прикрепил к флагштоку древко от флага экспедиции Георгия Седова 1912–1914 годов, «Арктика» провела на вершине мира пятнадцать часов, за это время научные сотрудники экспедиции осуществили запланированные исследования и наблюдения. Стоянка позволила водолазам проверить состояние винтов ледокола, после положительного заключения ледокол был готов отправиться в обратный путь в Мурманск.
В результате экспедиции атомного ледокола «Арктика» была практически доказана возможность круглогодичной навигации по кратчайшим маршрутам Северного Ледовитого океана, а также возможность транзитного прохождения Северного морского пути.
Вспомнил ли кто-то из находящихся на борту «Арктики» в тот звездный час о своих далеких предшественниках, тех, кто более двух веков назад первым отчаянно штурмовал на утлых парусных судах высокие широты? Вряд ли! Впрочем, такова судьба всех первопроходцев, торящих неизвестные пути. История любит победителей, а не тех, кто прокладывал им дорогу. Увы, но именно так устроен наш мир…