Главным в отчете Чичагова Адмиралтейств-коллегии было заключение о невозможности для любого мореплавателя пройти Северным проходом из-за сплошного ледяного покрова Ледовитого океана выше Шпицбергена.
В частном разговоре капитан бригадирского ранга был более откровенен:
– Если расчеты Ломоносова относительно дрейфа льда с востока на запад я полностью подтверждаю своими наблюдениями, то относительно того, что возле полюса находится чистая вода, имею большие сомнения. Увы, но в данном случае, скорее всего, Михайло Васильевич ошибся и вместо воды в высоких широтах громоздятся матерые льды. Ну а сие значит, что предложенным мне маршрутом пройти просто невозможно!
В Адмиралтейств-коллегии к докладу отнеслись с пониманием. Там и сами не очень-то верили в смелые ломоносовские планы. Узнав, что и вторая попытка пробиться к Северному полюсу завершилась ничем, адмиралы вздохнули с видимым облегчением:
– По крайней мере, суда и люди целы! А с полюсом Северным мы уж как-нибудь потом разберемся!
Единственной ошибкой, на которую указали Чичагову, было то, что после первого плавания он не остался зимовать на Шпицбергене, а вернулся в Архангельск. На что капитан бригадирского ранга ответил исчерпывающе:
– Ежели бы я остался зимовать на полярном архипелаге, то неизвестно, скольких бы людей там от цинги потерял и в каком состоянии были бы суда к следующей весне!
После этого никто уже никаких вопросов ему не задавал.
В итоге Адмиралтейств-коллегия согласилась с доводами и приняла решение о прекращении поисков «проходу Сибирским океаном в Восточную Индию».
О том, насколько удачной или неудачной была экспедиция Чичагова, историки спорят по сегодняшний день.
Сам Чичагов об итогах своего второго плавания в Арктику написал так: «Итак, за неизмеримым количеством льда во все время нашего плавания, как Гренландского берега, так и сквозь льды проходу не усмотрено, и по всем видимым нами обстоятельствам северный проход, за непреодолимыми препятствиями ото льдов, невозможен».
Что касается императрицы Екатерины, то итогами экспедиции она была откровенно разочарована. Как и всякая самолюбивая самодержица, Екатерина мечтала о новых открытиях, совершенных в ее правление, о небывалом плавании русских кораблей через Северный полюс на Камчатку и на еще более далекую Аляску. О том, какой эффект это произведет в Европе и как вздрогнет король Людовик в Версале и король Георг в Лондоне. Теперь же стало понятно, что ничего из этой затеи не получилось. Однако, не имея формального повода в чем-то упрекнуть Чичагова и его соплавателей, императрица в своем рескрипте если и высказала сожаление, то в самой мягкой форме: «Достигнуть бы до Гренландии было можно… новые и неведомые берега Гренландии, может быть, открыты бы были».
3 октября 1766 года вышел указ Екатерины II о прекращении деятельности экспедиции.
Увы, даже обстоятельная записка о всех перипетиях тяжелейшего плавания нисколько не оправдала Чичагова в глазах графа Чернышева.
Затем Ледовая флотилия была расформирована указом императрицы, в котором, однако, не упоминалось о цели бывшей экспедиции. Результаты полярного плавания и всех проведенных в нем наблюдений были засекречены.
Сам Чичагов, коротая время со старыми сослуживцами в старейшей столичной аустерии «Четыре фрегата», что на Троицкой площади, напротив Петропавловской крепости, говорил, подперев голову рукой:
– Пусть думают, что хотят! У меня было достаточно времени, чтобы убедиться, что севернее Шпица льды непрерывные. И если бы даже один раз подвинулись далее, нежели в другой, или мы неким образом втиснулись чрез временный проход и даже остались в живых, опасность такого плавания никогда не могла сделать его приносящим пользу отечественной торговле. Впрочем, разве нельзя делать на земном шаре открытий гораздо более выгодных, любопытных, обещающих более вероятную удачу, могущих удовлетворить любопытство, дабы дать оборот капиталам и возможность применения к делу дарований предприимчивых русских умов?
– И действительно, – качали головами старые друзья-сослуживцы, – в океанах еще столько неизведанных путей, которые ведут в разные края, в том числе и к берегам Северной Америки, что наше великое плавание еще только начинается!
В конце концов, Чичагов хотя так и не смог разубедить графа Чернышева в его понятиях о Северном море, ему удалось добиться понимания других членов Адмиралтейств-коллегии и смягчить недовольство Екатерины II. Императрица удостоила Чичагова личной аудиенции, внимательно выслушала все доводы и приказала составить следующий заключительный указ Адмиралтейств-коллегии: «Желая оказать нашу милость и удовольствие за приложенное старание к достижению до повеленного предмета, бывших в некоторой экспедиции наших флотских офицеров, а именно: капитана бригадирского ранга Чичагова, капитана 1-го ранга Панова, капитана 2-го ранга Бабаева, капитан-лейтенантов Борноволокова, Пояркова, лейтенанта Рындина, всемилостивейше повелеваем нашей Адмиралтейской коллегии производить им вечный пансион, половину оклада того чина, в котором они во время сей экспедиции находились, не заменяя то в получаемое ими ныне или впредь окладное по чинам их жалованье, ниже воспрепятствовать им то должно к получению обыкновенного, по силе адмиралтейского регламента, пенсиона, которым по числу сделанных кампаний, при увольнении от службы, пожалованы бывают; оставляя на попечение Адмиралтейской коллегии награждение сделать и прочим бывшим с ними нижним служителям, которые то заслужили, дабы все, видя столь отличные наши милости, усердным и тщательным исполнением в таковых им порученных делах, такового же жребия достойными оказать себя старались. 21 декабря 1766 г. Екатерина».
Деньги пришлись для него как нельзя кстати! Чичагов не был состоятельным человеком, жизнь вел не расточительную, не «блистательную» по тогдашним аристократическим меркам. Кстати, именно получив «полярные деньги», Чичагов решился на женитьбу, подарившую ему впоследствии пятерых детей…
После указа императрицы засуетилась и Адмиралтейств-коллегия. Теперь она также положительно оценила труды Чичагова и его товарищей, вынеся решение о награждении участников полярных плаваний.
Со временем Чичагова стали в шутку называть «адмиралом Гренландского моря». Тот не обижался, говоря:
– Как известно, в каждой шутке есть доля истины! Моя же истина состоит в том, что я действительно видел берега и льды Гренландии и Шпицбергена, а потому сие прозвище воспринимаю с честью и почтением!
С высоты сегодняшнего времени можно смело сказать, что задача, поставленная перед Чичаговым, была абсолютно невыполнимой.
Впрочем, что мог, Чичагов со своими людьми сделал. Двухкратное плавание позволило собрать достоверные сведения о высоких широтах, дрейфе льдов, погоде, кроме того, впервые были обследованы и нанесены на карту заливы и бухты Шпицбергена.
Знаменитый полярный исследователь контр-адмирал Н.Н. Зубов уже в ХХ веке дал такую оценку плаванию Чичагова: «С морской точки зрения, обе экспедиции Чичагова были проведены безукоризненно. Три парусных корабля среди льдов, в штормах и туманах все время держались вместе. Что же касается маршрута, предложенного Чичагову, то теперь мы знаем, что задача, поставленная ему Ломоносовым, невыполнима».
В 50-х годах ХХ века итоги экспедиции Чичагова тщательно изучались Арктическим научно-исследовательским институтом. Там также пришли к выводу, что наши моряки сделали тогда все, что было в их силах.
Из заключения профессора М. Белова: «Экспедиция Чичагова собрала большой материал о природе Гренландского моря, произвела метеорологические наблюдения, впервые доставила ценные сведения о погоде высоких широт… Наблюдения над льдами и туманами, измерения глубин, исследования морских грунтов показывают, что участники экспедиции с честью справились с возложенными на них задачами… Во время снаряжения экспедиции был собран богатый исторический материал о Шпицбергене… Опросы поморов, в связи с проектом М.В. Ломоносова, раскрыли яркую страницу в исследовании русского народного мореплавания. Заслуги участников первой русской высокоширотной экспедиции тем более значительны, что они облегчили изучение этих районов для последующих поколений исследователей».