30 июня все было готово к отплытию. По приказу Креницына команды перебрались на суда, и теперь все только ждали попутного ветра.
Собрав у себя офицеров, начальник экспедиции достал очередной секретный пакет и, ловко орудуя кортиком, вспорол толстую промасленную бумагу. С сухим треском осыпался на стол красный сургуч. В конверте находилось «секретное прибавление» к основной инструкции. Прочитав вначале содержание сам, Креницын затем озвучил «прибавление» своим офицерам.
В прибавлении значилась уже устаревшая информация о системе опознания с судами Чичагова.
Особо оговаривалась встреча с иностранными судами, под которыми понимались прежде всего английские. В этом случае надлежало отвечать, что российские суда плыли от Камчатского устья к Анадырскому, но западным штормом отнесены в данные воды и сейчас выбираются обратно. Надеялись ли адмиралы из коллегии, что в это наивное объяснение поверят англичане, неизвестно, но, видимо, ничего лучше придумать просто не смогли.
Так как на реке судам было неудобно маневрировать, их оттянули в устье реки Камчатки байдарками. Там «Екатерина» и «Павел» бросили якоря, заканчивая последние приготовления и ожидая попутного ветра. Но как назло погода была безветренной и штилевой. Только 22 июля на стеньгах судов вытянулись в нитку вымпелы – подул ветер.
По выходе в море ветер начал меняться, поэтому пришлось прибегнуть к лавировке. Периодически входили в полосу тумана.
28 июля суда Креницына подошли к острову Беринга. Спустили байдарки и послали людей за свежей водой. На следующий день они вернулись. Бочки были полны воды, а кроме этого удалось набить и морских котиков.
Затем суда взяли курс к острову Медный. А уже недалеко от острова внезапно заметили парус. Буквально ввинчивая в глаз подзорную трубу, Креницын силился рассмотреть, кто это. Если англичане, то следовало на всякий случай приготовиться к бою. Если наши, то кто именно? Вскоре стало понятно, что судно явно европейское. Тревога Креницына только усилилась. Навстречу неизвестному был послан «Святой Павел», который для привлечения внимания дал несколько холостых выстрелов.
Наконец стало понятно, что встретили судно наших промышленников.
Левашов приказал прибыть к нему на борт шкиперов судна и передовщика-промышленника.
Вскоре на борт «Святого Павла» поднялись байдаркой штурманский ученик Софьин и передовщик казак Нижнекамчатского острога Григорий Низовцов.
– Чье судно, откуда и куда плывете? – первым делом спросил мореходов Левашов.
– Судно принадлежит купцу Никифору Трапезникову, а плывем мы с Медного острова на остров Беринга, чтобы забрать своих людей, которые зимовали там для промысла зверя.
– В чем нуждаетесь? – снова задал вопрос Левашов.
– Хлеба бы! – переглянувшись, разом сказали мореходы. – Уже забыли, когда и едали!
Получив несколько мешков сухарей, они, довольные, вернулись к себе. Суда разошлись по своим маршрутам. Парус судна купца Трапезникова еще долго белел на горизонте, а потом растаял в безбрежной океанской дали.
Погода по-прежнему не баловала постоянством. Полный штиль сменялся шквалами, порой переходящими в настоящий шторм, затем снова шла полоса штиля, и далее все повторялось. Часто находили большие полосы тумана, и тогда, чтобы не разлучиться, на судах били в туманный колокол да палили из пушек.
Однако туман все же разлучил Креницына и Левашова. После этого, не слыша друг друга, они уже самостоятельно взяли курс к месту заранее оговоренного рандеву – у северного берега острова Уналашка.
А 13 августа Степан Глотов с борта «Екатерины» увидел кружащих в небе птиц-топорков.
– По опыту своему знаю, что сии топорки не улетают дальше от берега, чем на семь-восемь миль. Так что где-то рядом остров.
И точно! На следующий день в широте 52°49' увидели простиравшуюся на зюйд-ост землю.
– Ну, вот и наша Алеутская гряда! – прокомментировал Глотов.
Далее «Святая Екатерина» плыла между Андреяновскими и Лисьими островами. Не теряя времени, штурманы клали пеленга на приметные береговые ориентиры и наносили их на карту. Ничего особенного – обычная топографическая съемка береговой черты.
Обойдя Четырехсопочные острова и нанеся их на карты, «Екатерина», оставив справа остров Сигуам, 21 августа вошла в пролив между островами Умнак и Уналашка.
А вскоре вдалеке из-за мыса показалась небольшая байдарка. Когда она подошла, бывший в ней алеут начал что-то кричать. Знавший алеутский язык Глотов перевел Креницыну:
– Он спрашивает, зачем мы приплыли к его острову и ежели пристанем, то будем ли мирно жить.
– Скажи, что если местные будут с нами мирно жить, то и мы им обид чинить не станем, а, наоборот, будем дарить подарки.
Получив ответ, алеут удовлетворенно кивнул и отправился к берегу.
Следуя дальше вдоль островов, с «Екатерины» наблюдали много людей и байдарок у берега. Некоторые, отходя, сопровождали судно, но близко на всякий случай не приближались.
Утром следующего дня с Уналашки на маленькой байдарке приплыли два алеута и привезли в подарок рыбий пузырь с пресной водой. Позже прибыл на байдарке еще третий алеут. Он привез в дар лисьи шкурки, за что в ответ был одарен ножом.
Затем с той же Уналашки приплыл на байдарке алеут по имени Кошмак, который объявил:
– Я послан с острова Кадьяк, чтобы передать слово от судна купцов Шилова и Лапина, зимовавшего на Кадьяке. Они просят рассказать, что жителями островов Акутам и Кагалгу зимой было убито из команды полтора десятка человек.
– За такое дело надобно бы и примерно наказать! – отреагировал на информацию Креницын.
– Вообще-то это правильно. Ни одно зло не должно оставаться в здешних местах безнаказанным, ибо воспринимается как слабость. Но я знаю Шилова с Лапиным, посему сдается мне, что этом случае были виноваты сами промышленники, которые переусердствовали в отнимании шкурок, за что и были наказаны.
Ближе к вечеру вдалеке был усмотрен знакомый парус. То подошел к месту рандеву потерявшийся «Святой Павел».
Обменявшись приветствиями, Креницын с Левашовым далее уже вместе лавировали вокруг островов Уналашка, Уналга и Акутан, составляя карты их берегов.
Вечером байдаркой на «Святую Екатерину» прибыл штурман Дудин-меньший, который доложил о том, как проходило плавание «Святого Павла» в течение девяти суток после разлучения с флагманом.
Потеряв Креницына, Левашов более суток его искал и только затем взял курс на Уналашку. Достигнув широты 52°04', «Святой Павел» направился вдоль Алеутской гряды, и, проходя ее, Левашов отметил на карте пятнадцать островов. При этом бывшие на борту промышленники заявили ему, что названий этих островов не знают. По этой причине на карте Левашов отметил острова просто порядковыми номерами.
21 августа «Святой Павел» подошел к Уналашке, после чего начал лавировать под берегом в ожидании «Святой Екатерины». И утром следующего дня, следуя вдоль северного берега Уналашки, с борта «Павла» наконец опознали флагманский галиот.
Вскоре к судну подошла байдарка с алеутами, которые привезли в травяных мешочках местные ягоды.
В ответ Левашов пригласил их в каюту, угощал сахаром, китовым жиром с сухарями и по их просьбе дал гостям еще сахара.
23 августа на гукор возвратился штурман Дудин-меньший. Он плавал за свежей водой к восточному мысу Уналашки и рапортом подробно доложил обо всем, увиденном на острове.
После встречи с «Павлом» Креницын взял курс на Аляску. 26 августа суда подошли к островам Уналга, Акутан и Акун, образующим северную гряду архипелага, названного впоследствии островами Креницына.
Далее отряд направился уже на северо-восток вдоль берега Аляски.
При этом мнения участников экспедиции разошлись. Одни полагали, что достигли Американского материка, другие же, что это просто большой остров. Те, кто считал увиденный берег материком, указывали на наличие деревьев, которых не было на Алеутских островах. Аргумент был действительно весьма веским.
Двигаясь на запад вдоль Аляски, экспедиция открыла остров Моржевой и затем взяла курс на юг. Вскоре моряки увидели далеко справа восточную часть некоего большого острова. Это был остров Унимак.
Нанеся остров на карту, Креницын продолжил плавание, даже не предполагая, что уже сделал огромное географическое открытие. Дотоле практически неизвестный Униак являлся самым крупным и одновременно самым восточным островом Алеутской гряды. Впрочем, как оказалось, Глотов несколько лет назад уже видел его. Но, как говорится, одно дело – увидеть, а совсем другое – снять точные координаты и положить на карту.
Между тем быстро наступала осень – период холодов и сильных штормов. Надо было срочно определяться, что делать дальше. Поэтому Креницын решил, пройдя Исаноцкий пролив, следовать на зимовку к острову Кадьяк, а если получится задержка, то найти удобную бухту прямо в проливе и уже зимовать там.
Сойдясь вплотную, он советовался с Левашовым. Тот высказал свое мнение:
– Петр Кузьмич, по моему разумению, пролив сей узкий и с подозрительными бурунами вдоль берегов, а потому не только не внушает доверия, но и вызывает опасения!
– Да и я того же мнения! – отвечал начальник экспедиции.
Находившиеся на борту промышленники также в этих местах еще не бывали и мало чем могли помочь.
В Исканоцкий пролив поэтому вошли осторожно. Впереди, ведомый опытным промышленником Пушкаревым, осторожно двигался «Святой Павел», за ним в некотором отдалении, правя строго в кильватер, – «Святая Екатерина».
Но сколько ни береглись, это не помогло. Едва втянулись в пролив, «Павел» выскочил на мель. Слава Богу, что она оказалась песчаной, иначе быть бы беде.
Первым делом Левашов известил выстрелом флагман о постигшей их беде. После этого начали разгружать гукор. Первым делом вылили в море всю пресную воду, потом спустили байдарки и только тогда смогли сняться с отмели. После этого Левашов повернул к берегу Аляски, но не прошло и часа, как «Павел» снова вылез на мель, после чего пришлось снова разгружаться и в этот раз уже перевозить грузы на берег. На этот раз повозились дольше.
И только когда завезли верпы и опустили якорь, удалось стянуться и с этой мели.
31 августа Креницын провел очередной консилиум офицеров. Так как пройти проливом к Кадьяку было невозможно, сообща решали, где искать бухту для зимовки. В конце концов все согласились, что лучше всего искать ее в районе Унимака и Аляски, а в случае устойчивых попутных ветров идти на зимовку к Уналашке. На следующий день Креницын посадил штурманов на четыре байдарки и отправил обследовать в разные стороны побережья Аляски и Унимака. Штурманы проплыли около двадцати миль на норд и зюйд-ост, но ничего подходящего так и не нашли. Порой попадались неплохие бухты, но на берегах не было леса. В другом месте лес был, но как назло не было бухт.
Тогда, опять же по решению консилиума, решили плыть на запад. Суда направились вдоль северной оконечности острова Унимак и 5 сентября при густом тумане потеряли друг друга из виду.
Все попытки Креницына разыскать гукор «Святой Павел» не увенчались успехом. Поиск осложнялся сильным шквальным ветром, переросшим в серьезный шторм. Поняв, что Левашова ему уже не найти, Креницын решил далее действовать самостоятельно.