Девять месяцев спустя.

Для молодого семейства Насреддин купил небольшой домик с небольшим садиком в том же кишлаке. Звался он теперь Саид, но пользовался большим уважением у односельчан.

Черный доносчик Арслан на время затаился, не решаясь вступить в открытую борьбу с Насреддином и поджидая более удобного времени. Рано или поздно жизнь в Багдаде войдет в норму, и тогда…

Гульджан, как и положено молодой жене, сразу же стала толстеть, и оставалось только задаваться вопросом, что тому виной – проснувшийся аппетит или мужская сила Ходжи Насреддина, то есть ее мужа Саида.

Живот у нее был огромен, она с трудом могла ходить, но сидела в саду у себя, счастливая, и вязала какие-то чепчики для будущего ребеночка.

Настал срок разрешения от бремени.

Насреддин не находил себе места.

Повитуха потребовала два таза горячей воды и много чистых полотенец.

Дело происходило под утро.

Насреддин ходил вокруг дома, в котором совершалось великое таинство рождения новой жизни.

Наконец раздался детский плач.

Насреддин рванулся внутрь, но повитуха выставила его вон.

Через некоторое время снова заплакал ребенок, уже по-другому.

Двойня!

О любвеобильный, многодетный Насреддин!

И опять его не пустили внутрь.

Что такое?

Оказалось, через какое-то время – тройня.

Ноги у Насреддина подкосились, он сел на лавку, вытирая пот, заливавший счастливые глаза, как будто это он рожает.

И снова не конец!

Тут уж счастливый муж превратился в озадаченного. Что там творится внутри?!

Находясь немного не в себе, потрясенный, обрадованный и даже чуть испуганный, Насреддин вошел. Дом был ярко освещен утренним солнцем, на кровати поперек нее лежали четыре маленьких спеленутых ребеночка.

Ничего себе!

Сзади послышался звук открываемой двери и цокот копыт. Над плечом вставшего на колени Насреддина, появилась голова Симурга, которая сказала:

– Да не волнуйся, хозяин. Вот этих утопим, а этих кому-нибудь отдадим!!!

И в этот момент Ходжа проснулся. Оказалось, он не выдержал волнений предыдущей ночи и провалился в сон. Теперь он с опаской оглядывался. Все было как там, в этом сне, солнечное утро, четыре аккуратненьких ребенка на ложе. Спящая в изнеможении жена.

Насреддин резко встал и выглянул в окно, ища взглядом Симурга. И нашел его стоящим и спокойно жующим овес у сарая.