За время пути до Багдада веревка так въелась в ногу Гульджан, что она стала слегка прихрамывать. Ее надежда на то, что удастся убежать из арбы, не оправдалась. Хорезмиец строго следил за своим живым кладом. Видимо, решил твердо разбогатеть.

Как только караван ограбили перед тем, как впустить в Багдад, он устроил арбу в караван-сарае, даже не позаботившись о сохранности привезенного товара, и отправился, ведя под руку плененную девушку в направлении дворца Гаруна аль Рашида. Он не был так наивен, чтобы рассчитывать на разговор с самим повелителем полумира. Набрал в поясной кошелек много мелкого серебра, чтобы одаривать дирхамами всех охранников, которые окажутся у него на пути к верховному евнуху гарема. Распрошенный в караван-сарае слуга сказал, что его зовут Векиль. Вот к нему было реально добраться.

Первый раз хорезмийца остановили еще за два квартала до ворот дворца. Причем, это были не главные, а кухонные ворота, через них питался дарами богатой багдадской природы и двор, и гарем.

В эти ворота въезжали арбы, нагруженные дынями, персиками, курами, гнали небольшие стада овец, несли глиняные кувшины с молоком и плетеные короба с яйцами. А еще финики, фисташки, масло, овощи и многое-многое другое.

Несмотря на то, что торговец надел свой лучший халат и переменил повязку на голове на чистую, его все равно приняли за нищего.

– Куда? – проревел тяжелый властный голос, и в потную, пухлую руку легла первая монета, и так продолжалось еще раз двадцать. У самого входа в кухонные ворота стоял стражник в сапогах и расшитом серебром халате, так вот он уже не брал в качестве подаяния серебра.

– Два денария, – сказал он, выслушав иноземного гостя и оглядев его добычу.

Пришлось платить.

Мальчишка, посланный важным стражником, где-то долго шлялся, и хорезмиец уже начал опасаться, что потерял свои деньги даром, но оказалось, нет. Мальчишка прибежал, стражник наклонил к нему свое ухо и потом сказал старику:

– Иди с ним.

Хорезмиец и Гульджан пересекли большой внутренний двор, поднялись по каменной лестнице и оказались в небольшом чахлом садике, где сидел на скамье некрасивый человек с геморроидальным лицом – всесильный Векиль.

Он не сразу узнал Гульджан, уж очень отразились на ее облике приключения последних месяцев, плюс отрезанные косы.

– Так ты утверждаешь, несчастная, что ты жена великого Гаруна аль Рашида, да продлит Аллах его годы.

– Да.

– Как ты оказалась в тех местах, откуда тебя доставил этот торговец?

– Рассказ об этом занял бы не один час, уважаемый.

– Она много, много мне рассказывала, – вмешался хорезмиец. Векиль не обратил на него внимания.

– Как тебя зовут?

– Гульджан.

Что-то похожее на воспоминание зашевелилось в голове оскопленного, и он нервно кашлянул.

– Гульджан?

– Да.

Он помнил это имя, и кажется, начал узнавать черты лица.

– Из кишлака Кешбеш?

– Да.

– Вот видите, она не обманывала, – лез со своим интересом в разговор хорезмиец.

– Отойди! – резко сказал ему Векиль.

– Но как же!

– Эй, кто тут! – позвал Векиль стражника, и хорезмийца вывели вон из садика, хотя он возмущался и жаловался. Евнух достал из кармана две золотых монеты и бросил стражнику, вернувшемуся после выполнения приказа.

– Отдай ему.

Стражник вернулся к евнуху, по дороге припрятав одну монету в свой карман. Раздались вопли обиженного. Он прогорал на своем вернейшем предприятии. Получалось, что на проникновение во дворец он потратил ровно столько, сколько получил во дворце.

Векиль распорядился доставить Гульджан в гарем. Там ею занялись местные специалисты, евнухи и старухи готовили ванны для тела и растирания для лица. Изуродованные ножом косы причесали самые лучшие парикмахеры.

Старухи шептались между собой: какая несправедливость, только появилась, а ее готовят как любимую жену правителя!

Гульджан была в отчаянье, когда ей сообщили, что уже прямо сегодня с ней увидится богоподобный супруг.

А как же Насреддин? Она готовила себя для одного, а войдет к ней другой. Конечно, это будет не хорезмийский возница, а повелитель полумира, но что это значит для нее!

И вот, разодетая, причесанная, политая всеми благоуханиями, которые нашлись в багдадском гареме, с огромным бриллиантом, помещенным в центр лба, в полупрозрачных одеждах, почти не скрадывающих движения, она вошла в центральный киоск гарема, проклинаемая всеми женами и наложницами.

Что ей оставалось делать?

Она не могла обойтись с Гаруном аль Рашидом, как с кандидатом в ассасины Азизом, это было бы немыслимо.

Но и немыслимым было то, на что ей придется согласиться.

Насреддин!!!

И вот шаги, едва слышные шаги мягких сапог по роскошным коврам.

Гульджан зажмурилась.

Он вошел!

Действительно отодвинулась занавеска, полыхнуло свежим воздухом.

Его рука протянулась к кисее, которой было убрано лицо девушки. И он сказал:

– Открой глаза. Я не узнаю тебя.

Она открыла их.

Перед ней, сидящей, стоял на коленях ослепительный чернобородый красавец в голубом халате, широкой золотой перевязью через плечо и высокой, украшенной разнообразными каменьями чалме.

– Да, это ты!

Она тяжко вздохнула.

– Но что они с тобой сделали?!

– Если тебе угодно, господин, я расскажу.

– Твои волосы, кто их отрезал?

– Я сама.

– Зачем?!

– Если тебе угодно, господин, я расскажу.

– А твои руки, ты что, копала ими землю?

– Если угодно, господин…

– Рассказывай.

– Я начну с самого начала?

– Хорошо, у нас сколько угодно времени. Здесь и оно мне подчиняется.

И Гульджан начала.

С того самого момента, как однажды открыла глаза и увидела перед собой незнакомого человека, который лежал вон там, одетый, и назвался Ходжой Насреддином.

– Гульджан, если нетрудно, не произноси больше под крышей этого дворца этого имени.

– Слушаюсь, господин.

Гульджан не по ходу дела изобретала свой слог и выдумывала темп рассказа, она уже опробовала его в арбе со сладострастным хорезмийцем и знала, какого рода речи держат мужчину на расстоянии. А повелитель полумира был по большому счету нормальным человеком, таким же, как и все его подданные. Он любил интересные истории.

Незаметно пролетели те несколько часов, что отделяли первый день Гульджан на старом месте, и начался первый ее вечер.

Где-то за тонкими стенами киоска зажгли благовонные светильники, а девушка только добралась в своем рассказе до высокогорного замка Ас Саббаха.

Гарун аль Рашид сказал ей:

– Хватит. Завтра я приду опять, и ты закончишь рассказ.

Она покорно умолкла.

Повелитель полумира вышел в общий гарем, и сотни голов тут же попрятались в свои норки, попугаи в клетках уже были накрыты платками и только что-то бормотали там перед сном. Старухи кланялись, не смея взглянуть в лицо повелителю.

Векиль стоял в полупоклоне. Он чувствовал себя победителем, хотя все последние месяцы его жизнь висела на волоске. Но он выполнил приказ своего господина и теперь чувствовал, что его ждет благодарность.

Гарун аль Рашид обратился к нему.

– Она худа как смерть, я еле слышал ее голос, когда она говорила. Ты знаешь, что делать.

Векиль поклонился еще ниже.

– Корми ее получше. Шесть раз в день.

– Слушаюсь, господин.

– А я пока буду слушать ее сказки.