«Однажды Ходжа Насреддин укрылся от дождя под навесом в чайхане. Дождь закончился, и Ходжа собрался было уходить, как хозяин заведения схватил его за рукав и сказал:

– А платить кто будет?

Насреддин удивился и спросил:

– А за что я должен платить?

– Как «за что»? – возмутился хозяин чайханы, – ты целый час простоял под навесом, наслаждаясь запахом готовящейся еды!

В ответ Ходжа достал из кармана кошелек, потряс им перед хозяином и сказал:

– В таком случае мы в расчете. Я наслаждался запахом твоей еды, ты насладился звоном моих денег».

Красный Халат посмотрел на Бродягу, только что произнесшего эту историю. То, что он сейчас услышал, было ему неизвестно.

«Как-то раз ночью Ходжа Насреддин услышал, как по крыше его дома ходит вор. Ходжа быстро разбудил жену и сказал ей нарочно громко:

– Вчера вечером ты рано легла спать, и сколько я ни стучал, ты так и не открыла калитку. Тогда я взобрался на стену, помолился, схватился за луч лунного света и спрыгнул вниз во двор. А потом уже без труда попал домой.

Вор услышал эти слова через дымоход. Он тут же помолился, схватился руками за луч лунного света и попытался спуститься во двор. Но вместо того, чтобы плавно приземлиться, непрошенный гость со всего маху грохнулся оземь и вывихнул ногу.

– Где лампа? – воскликнул Насреддин, – кажется, к нам во двор забрался вор! Я пойду и поймаю его.

– Не торопись, уважаемый, – раздался со двора печальный голос, – благодаря своему большому уму я так ушибся, что убежать от тебя уже не смогу».

Красный Халат криво усмехнулся:

– Оказывается, даже среди воров бывают идиоты.

Бродяга продолжал:

«Жарким летним днем Ходжа Насреддин приехал в соседнюю деревню и остановился у знакомого.

– Достопочтенный Ходжа, наверно, в дороге вам было жарко? Если хотите, то я дам вам холодной воды. Или предложу поспать в задней комнате, там не так душно.

Видя, что хозяин даже не заикается о еде, Насреддин ответил:

– Спасибо, не надо. По дороге я досыта поспал у прохладного ручья».

Выслушав и третью историю, которая с ним не происходила, Красный Халат устало кивнул.

– Кажется, я понимаю, кто ты.

Бродяга медленно поднялся. Он не был особо похож на Ходжу Насреддина, если брать его таким, каким привык его видеть в отражении Красный Халат. Чуть повыше ростом, коренастее, выпуклые надбровные дуги совсем не как у него, Красного Халата. И главное – нет бороды. Как его величают глашатаи всех восточных дворцов – Безбородый Обманщик!!! Красный Халат потеребил свою короткую бородку.

Да, кажется, теперь будет так.

– Наимудрейший предупреждал меня, что я однажды столкнусь с тобой.

– Такой день всегда наступает внезапно. Всегда кажется, что этот день еще далеко, – ответил бродяга.

– Но это еще не все.

– Что ты хочешь сказать?

– Наимудрейший упомянул, что, расставаясь с собой, я приобрету что-то очень ценное, – сказал Красный Халат.

Бродяга усмехнулся:

– По-моему, наимудрейший тебя не обманул.

– Что ты хочешь сказать?

– Что ты получил самую лучшую в мире девушку.

Красный халат молчал.

– Разве не за ней ты отправился на Крит?

– За ней, но, как видишь, ее нет со мной.

– Нет.

– И я не знаю, где она!

– И я не знаю.

– Я даже не знаю, жива ли она.

– Я тоже этого не знаю.

– Где же обещанное мне воздаяние?!

Бродяга вдруг сделался как-то суров и жесток.

– Не гневи Аллаха. Он дает ровно столько, сколько ты заслужил. Так что прежде чем ты сможешь сжать ее в своих объятиях, ты должен пройти еще некоторое поприще.

Красный Халат усмехнулся.

– Но почему ты уверен, что в конце моего пути меня ждет именно воздаяние, а не пустота?

– Благородный суфий не может задаваться такими ничтожными вопросами.

Красный Халат кивнул и как-то осунулся.

– Прости. Я, кажется, действительно немного потерял себя.

Они сели на траву, глядя на текущий поток.

– Куда мы бежим? – Спросил Красный халат.

– В дом к одному великому человеку, если хочешь, пошли со мной.

Красный Халат оживился.

– Ибн Сина?

– Да. Повторяю, если хочешь, пойдем со мной. Не хочешь, отправляйся немедленно на поиски своего воздаяния.

– Я и оказался в Исфахане, потому что шел к нему за советом.

– Правда?

– Ну да.

– Целитель и философ Ибн Сина, к величайшему сожалению, сейчас не в том состоянии, чтобы кому-то давать советы.

Насреддины встали и пошли вдоль ручья.

– А что с ним?

Бродяга немного помолчал, потом заговорил.

– Он мучается от какого-то зверского желудочного заболевания и потерял счет попыткам себя излечить. Подходят его последние дни.

– А ты зачем у него? Ты же не лекарь.

– Я помогаю ему в одном деле.

– Не расскажешь, в каком?

– Расскажу. Это связано с его научными трудами. Как-то раз Ибн Сина купил на книжном развале в Самарканде книгу. Прочитал. Ничего не понял. Его это удивило. Книга явно была не бессмысленная, а Ибн Сина славился как книжник и толкователь Корана. Он знал Коран наизусть.

– Ну и?

– Ибн Сина прочитал книгу второй раз, в третий. Потом выучил ее наизусть, как Коран, но все равно ничего не понял.

– Что это была за книга? – Спросил очень заинтересовавшийся Красный Халат.

– «Метафизика» Аристотеля.

– А, я и сам… ну так что дальше?

– Будучи человеком гордым и порывистым, Ибн Сина в порыве гнева сжег Аристотеля.

– Ничего себе.

– Вот именно, ничего себе не оставив. Эта проблема мучила его чрезвычайно, даже в последние месяцы, когда его уже доедала болезнь.

– И как ты ему помог? Ведь ты помог ему?

– Да. Я узнал, что в лавке твоего Надира валяется, если не сожжено в печи, толкование «Метафизики» Аль Фараби. Я прибыл в Исфахан, купил его у Надира и преподнес Ибн Сине. Он был невероятно рад. Это даже облегчило его муки, связанные с желудком. Но вскоре появилась другая напасть.

– Да?

– Как честного ученого его изводил тот факт, что он уничтожил в печи книгу Аристотеля. Возможно, единственную во всем арабском мире. А может, и вообще в мире.

– Нет, в библиотеке суфиев она есть.

– Я знаю. Но Ибн Сина хочет оставить миру еще один экземпляр. И надиктовывает мне ее текст. Осталось совсем немного. Я остановился у него в маленьком кишлаке. Никто, и разумеется эмир, не знает, где прячется Ибн Сина. Я отлучался от него только на время шахматного турнира.

Красный Халат помрачнел.

– Кажется, мне придется вернуться.

Бродяга остановился.

– Зачем?

– Мой друг, Симург, я оставил его у Надира в обмен на красный халат.

– Ты у него взял деньги на взнос на турнире?

– Да.

– Тогда тебе придется дойти до кишлака Ибн Сины, тут совсем недалеко. Я дам тебе двадцать денариев.

– Спасибо.