Между тем, жизнь Гульджан не становилась спокойнее.

Снова пошли подарки, только теперь в другом роде. Каждое утро к воротам ее скромного дома приносили корзину с цветами. Причем каждый раз разными.

То это была горка свежих тюльпанов, то охапка мокрой от росы сирени, то… да уж сейчас и не упомнишь все подарки влюбленного воображения.

Гульджан отдавала все подношения пожилой женщине, все так же ходившей за ней. Если бы она вздумала украсить ими свою комнату, то это был бы сигнал неизвестному пока влюбленному, что к его подаркам здесь относятся благосклонно.

Девушка чувствовала, что этот претендент – всем претендентам претендент. Что-то такое подсказывало ей ее девичье сердце. Так продолжалось несколько дней, наверное, десять или одиннадцать.

А на двенадцатый цветов поутру не оказалось.

Странное чувство овладело Гульджан. Что случилось? Куда девался ухажер, или кончились цветы в округе? Так уж устроено женское сердце, что утрата поклонника, даже такого, в котором оно практически не нуждается, огорчает.

Да и любопытство – не самый последний зверь в саду нашей жизни.

Одним бы глазком взглянуть на него.

Наверно, это старый богатый толстяк, или мужлан с акинаком, откупщик, с пальцами полными перстней.

А может быть…

Да, загадка раскрылась на тринадцатый день. Явился молодой юноша в строгом белом халате, чуть украшенном по рукавам и подолу серебряной нитью, в белом тюрбане и влажными огромными глазами.

Он не решался смотреть на Гульджан, он смотрел в пол. Они стояли у ворот.

Старики перешептывались за спиною у них.

Откуда этот принц?

Стройный как тополь, чистый как родник, сильный как… что угодно.

Звали его Хасан, сказал он.

Конечно, если бы Гульджан была обыкновенной девушкой, она бы не устояла перед таким робким красавцем. Он так и вкрадывался ей в душу. Но Гульджан была девушкой необыкновенной, она любила Ходжу Насреддина, и это объясняло все.

– Я должна тебе отказать, о прекрасный юноша, – сказала она, когда молчание затянулось.

– Я недостаточно красив для тебя?

– Ты прекрасен, как свет утренней зари.

– Я обидел тебя?

– Ни в коем случае.

– Ты, может быть думаешь, что у меня есть деньги только на цветы?

– Не оскорбляй мой слух.

– Тогда, что препятствует тебе… или кто?

– Да, «кто».

– Он прекраснее меня.

– Совсем нет.

– Он еще моложе, чем я?

– Он средних лет.

– О богатстве не спрашиваю, ты показала, как к этому относишься.

– Он не богат и не беден, когда хочет, он богат, когда хочет, у него нет ни монеты. Он свободен как ветер, он способен поднять бурю чувств и проникнуть в мельчайшие отверстия. Ему принадлежит весь мир, и ему этого мало.

Юноша набычился.

– Он Гарун аль Рашид?

– Нет, он не Гарун аль Рашид.

– Но назови его имя.

– Это единственное, что я не могу сделать.

Свирепая гримаса исказила прекрасное лицо.

– Но я должен знать имя человека, которого отныне буду мечтать убить, как никого.

– Ступай с миром.