Гульджан посчитала себя уже мертвой после того жеста коленом в «раю». Но обошлось. Да, налетели с плетками какие-то смутные личности и начали стегать, но она не ощущала боли, как будто и в самом деле все происходило в той части мира, где не действуют земные законы. Она смотрела, как корчится этот разодетый в белые одежды парень. И понимала, что поступить по-другому просто не могла.

Когда она лежала на своей циновке в комнатке без окон, спина сильно болела. За ней ухаживал какой-то сильно ворчливый старик. Приносил похлебку, мазал спину каким-то вонючим снадобьем. Она даже не запомнила его лица, да и мудрено было, лежа физиономией в циновку. Так вот, занимая это неудобное положение, с мучительно болевшей спиной, она прекрасно осознавала, что поступить по-другому она не могла.

И верила, что Насреддин придет.

Ей даже казалось, что он совсем где-то недалеко, он уже ищет ее, и надо только немного потерпеть.

Потом, когда она уже могла не только лежать, но и сидеть – спина все еще давала о себе знать – ее состояние вдруг резко переменилось. Не внутреннее, внешнее. Ничего ей не объясняя, в комнату вошли несколько мужчин, пахнущих пылью и конским потом, и собрали ее барахлишко. Его оказалось немного. Велели ей идти с ними. На подгибающихся ногах – дело было поздней ночью – она вышла во двор. Там стояла арба на огромных колесах, со всех сторон затянутая тканью. В таких разъезжали жены богатых арабов. Ей было трудно на нее забраться. Ей помогли неприязненными, злыми руками. Там, в арбе, она нашла почти такую же камышовую циновку, как и в комнате, и пару подушек, жестких как кирпичи.

Без всяких оповещений арба тронулась, влекомая парой мулов. Колеса загремели по каменному покрытию двора. Чувствовалось, что она путешествует не одна, рядом ехали на лошадях сопровождающие.

Ехали всю ночь. Подушки жестко подпирали бока, арба немилосердно раскачивалась, возница что-то покрикивал. Внутри квадратного полотняного стакана царила тьма.

Хотелось есть и пить.

Гульджан поискала и в углу нашла наощупь какую-то бутылку. Тяжелую. Тыквенная баклажка с теплой, противной водой. От жажды не умрешь, но такое питье тебя не осчастливит.

Ехали всю ночь, а днем остановились на привал из-за нестерпимой жары.

Кажется, под каким-то деревом, неподалеку от колодца.

Сопровождавшие Гульджан о чем-то глухо переговаривались.

Девушка хотела спросить, куда они едут, зачем, но прекрасно понимала, что это бесполезно. А может быть, и опасно.

И так продолжалось день за днем. Она понимала, продвигаются они караванной тропой, но в каком направлении, сказать не могла. Да и по большому счету ее это не интересовало.

На завтрак она получила полчурека и чашку с чечевичной похлебкой.

Легла спать в духоте под нытье насекомых.

Представляла, как Насреддин догоняет этот странный караван и расправляется с охраной.

На третий день на дневной стоянке в арбу заползла пестрая змея, очевидно, в поисках прохлады. Гульджан сразу поняла, что змея не нападает, но несколько часов просидела в сильнейшем напряжении с баклажкой для защиты в руках. Потом уснула, а когда проснулась, змеи уже не было.

Гульджан пожелала ей, чтобы она передала Насреддину все, что с ней происходит, и он прибыл поскорее.

Но не все было так ужасно. Однажды, опять-таки во время дневной стоянки, в платяную тюрьму девушки заглянул рябой охранник и велел ей жестами – выходи. Она была готова ко всему, поэтому даже не напряглась. Оказалось, ее зовут мыться. Арба стояла на излучине большого арыка, здесь была немаленькая глубина, и, если раздеться догола… Охранники это и посоветовали. Сами они мол, встанут спиной к сцене. Не то, чтобы они были хорошо воспитаны, просто им было в начале путешествия сообщено, кого они сопровождают, и посмотреть на купающуюся Гульджан для них было равносильно тому, чтобы войти в гарем Гаруна аль Рашида.

Еще через два дня случилось событие, которое могло преждевременно прервать это путешествие. У очередного колодца утомившиеся охранники разлеглись спать, и даже тот, кто должен был проявлять бдительность, тоже заснул. Гульджан не спалось. Жара в этот день донимала особенно сильно, и она была как бы лодка в полузатопленном состоянии. Плыла в жужжащем полусне, стараясь высмотреть Насреддина среди мелькающих фигур.

Тут послышался какой-то незнакомый звук, похожий на храп.

Это был не мул.

Это был не спящий стражник.

Кто это?!

Арба качнулась.

Кто-то пытается залезть в повозку, большой и храпящий.

Только по донесшейся вони она поняла, что это не человек.

И завизжала.

Охранники после такого, конечно, проснулись. Прибежали, а потом бросились наутек, увидев забравшегося на колесо арбы льва. Правда, он тоже струхнул. Или был не так уж голоден, потому что не стал рисковать и убежал в пустыню.