Я молчал где-то минуту. Соображал, что сказать в ответ и желательно не матом. Подходящих вариантов не нашлось, поэтому спросил самое очевидное:

— Зачем?

— Что «зачем»? — Зубов посмотрел на меня так, будто из нас двоих именно я предлагаю всякую хрень.

— Зачем мне в Девятку?

Цербер прошёлся по гаражу с задумчивым видом, потом остановился возле Гнуса, выдвинул стул, развернул спинкой вперёд и уселся напротив. В некоторых привычках мы с ним неприятно похожи.

— Соображай, Рубин, — сказал он. — Кто заправляет Конфедерацией? Кто решает все вопросы, особенно в отношении одарённых?

— Совет, — ответил я раздражённо. — И? Что за тупой ребус, в котором ответы подразумеваются сами собой? Давай без игры в угадайку, просто говори по делу.

— Погоди, — хмыкнул старший воспитатель. — По делу ты туго соображаешь, если до сих пор ни черта не понял. В Совете сидят простецы. Простецы… Врубаешься?

Я молча смотрел на старшего воспитателя, потому что пока, хоть убейся, врубался только в одно — у цербера реально поехала крыша. Он начал заговариваться и нести какую-то чушь.

— Да чтоб тебя… — Зубов усмехнулся, качнул головой. — Они простецы, у них нет ни капли Дара. А ты у нас…

Он снова выдержал паузу, позволяя мне самому додумать конец фразы.

И вот тут до меня начало доходить, к чему подводит цербер. Честно говоря, легче не стало, потому что до этого он всего лишь казался поехавшим, теперь же стало понятно — реально поехал.

— Ты хочешь, чтобы я залез в головы Совету Старейших и вытащил оттуда информацию о том, куда делся твой пацан?

Мой вопрос прозвучал предельно саркастично. Даже не пытался сгладить углы или сделать интонацию не столь ядовитой.

Произнёс вслух и тут же сам рассмеялся. Потому что всё это выглядело до безобразия нелепо.

А вот Зубову смешно не было. Он сидел с каменной рожей и мрачно пялился на меня.

— Погоди, — мой смех резко оборвался. — Ты серьёзно? Совсем, что ли, звезданулся? Во-первых, даже если попытаюсь это сделать, у меня вряд ли получится. У Старейших охренительная защита от телепатов. Я её видел у Раменского, — тут пришлось немного соврать, чтобы не палить Мозгоеда. Но это ведь и неважно. Главное, что защита реально есть, иначе телепат так не ссыканул бы. — Во-вторых, ты меня, конечно, Иван Сергеевич, извини, но с какого перепуга решил, что кто-то из Совета вообще помнит твоего пацана? Думаешь, они лично этим занимаются? Да у Раменского штат в несколько тысяч человек. Он не может чисто физически знать в лицо каждого одарённого, который проходит через центр.

Старший воспитатель резко встал со стула, снова прошёлся по гаражу. Правда, теперь он делал это для того, чтобы успокоиться. Мои слова о мальчишке сильно задели Зубова. Ну извините, блин. Не собираюсь проявлять больше эмпатии и сочувствия к человеку, который на полном серьёзе планирует использовать меня как грёбаный инструмент для своих целей.

На третьем круге цербер взял себя в руки. Остановился, повернулся ко мне.

— Смертельный исход — исключение из правил. Их было мало. Я нашёл всего десять эпизодов за последние двадцать лет, — произнёс он спокойным голосом. Чёрт его знает, во что ему встало это спокойствие. — И тут нет подводных камней. В том смысле, что все погибшие зафиксированы, их забирали из дома официально. Кроме того, я не жду, что ты наковыряешь в мозгах у Совета детали и подробности именно моего дела. Не надо считать меня идиотом. Но общую информацию — вполне. Например, если в их присутствии завести тему о погибших во время инициации детях. Совет и Девятка Авангарда раз в месяц собираются вместе. Это факт известный. То есть ты можешь оказаться в одном помещении со всеми Старейшими сразу.

— Класс… — я развёл руками. — Зашибись как у тебя всё просто. А защита?

— Ты хитрожопый, Рубин, что-нибудь придумаешь, — невозмутимо заявил цербер.

Потом как ни в чём не бывало направился к плите, поставил чайник, насыпал в кружку заварки. То есть для себя Зубов уже решил, что план с Девяткой по-любому будет реализован. Моё согласие — это типа формальность.

— Капец ты, конечно, красавчик, — я вскочил с дивана, подошёл к столу. Развернулся, чтобы видеть физиономию цербера. — Ну ладно. Допустим. Тогда другой вопрос. Мы поняли, зачем это надо тебе. Но в чём мой интерес?

— Твой? — цербер удивлённо поднял одну бровь. — Ты реально не понимаешь? Как долго у тебя получится бегать от инквизиции? Неделю? Две? И это не считая того, что сказала блондиночка. Насчёт Апогея, который спит и видит, как захапать себе личного телепата. Понятия не имею, зачем он ему нужен, и знать не хочу. Это и неважно. Суть в том, что тебя один чёрт поймают. Либо бравые парни в чёрном. И что-то мне подсказывает, у них далеко не благие намерения. Либо самовлюблённый нарцисс с самым сильным в Конфедерации Даром. Думаю, ему телепат тоже потребовался не для задушевных разговоров или дружбы. Но если ты заявишься в наглую и скажешь: вот он я, весь из себя крутой тип, — они не смогут втихаря крутить свои делишки. Это как… — Зубов несколько раз щёлкнул пальцами в воздухе, подбирая правильное выражение. — Это как спрятать что-то очень важное на самом виду. Пока ты ныкаешься по углам и скрываешься — ты уязвим. Как только выйдешь на сцену под софиты — всем участникам этой гонки придётся играть по твоим правилам.

Я замер, с интересом уставившись на цербера. Впервые с того момента, как мы покинули Инкубатор, он сказал настолько длинную, а главное — настолько разумную речь. Зубов казался мне слегка туповатым, агрессивным, помешанным на своей цели воякой. Но он далеко не дурак. Его нельзя недооценивать, это я и раньше знал. Однако только сейчас понял, насколько старший воспитатель хорошо соображает. И при этом не особо светит данный факт. Прямо как Гнус.

— Ладно, — согласился я после короткой паузы. — Допустим, мы рассматриваем вариант с моим попаданием в Девятку. Только суперкоманда Авангарда называется Девяткой не просто так. И штат у них полный. Все живые, здоровые, подыхать никто не собирается. Если вы забыли, остальные одарённые распиханы по городам и весям. Там они решают вопросы регионального уровня. Чтобы в Девятке освободилось место, кто-то из действующих членов должен уйти…

— Кресел было десять, — перебил меня цербер. — Разве тебе это не показалось странным? Такое чувство, будто десятое место заранее приготовили для ещё одного супергероя. И приготовили не вчера. Я обратил внимание, оно совершенно не отличается от остальных. У Апогея только спинка выше, но это его личные тараканы. В остальном же все десять кресел сделаны в одно время, у одного производителя. У них на правой ножке стоит одинаковое клеймо с датой производства. Так свой товар отмечают мастера, которые выполняют штучные заказы. То есть изначально в суперкоманде Авангарда должно быть десять одарённых.

«Вот сука… — тихо выругался Мозгоед. — А вояка реально совсем не тупой».

Не знаю, что удивило меня больше — пояснения Зубова или реакция телепата. Но прибалдел я знатно.

«Слышишь, пиявка, это что за новости такие? Ты знал?»

«Не то чтобы знал…»

«Не вздумай брехать!»

«Да не ори. Твой дружок Зубов прав. Изначально планировалась Десятка. Сам подумай, насколько полезен в такой команде телепат. Но потом обстоятельства изменились. Старейшины испугались. Скажем так, телепаты слишком опасны для них. Абсольвиум глушит всех одарённых, без исключения, но фишка в том, что телепат способен прочитать намерения даже рядом с этой чёртовой хреновиной. Просто это очень болезненный процесс и требует определённой подготовки. А если взять, к примеру, тебя, так вообще выходит забавная штуковина. Я не слышал такого, чтобы кто-то из одарённых клал болт на абсольвиум. Однако ты же есть. Значит, это возможно».

«Чёрт… Откуда ты знаешь, если тебя посадили в стеклянную клетку до Года Ноль… или… — озарение пришло так внезапно, что я чуть не выругался вслух, — или это произошло позже?»

Мозгоед помолчал пару секунд, а потом невозмутимо выдал:

«Не помню».

Ясно. Значит, сейчас он больше ни слова не скажет.

Я обвёл взглядом присутствующих. Они все коллективно пялились на меня и ждали. Так-то пауза затянулась.

— Хорошо, кресло есть, — я потёр висок, там снова начало вкручиваться раскалённое сверло. — Как его занять? В Девятку попадают из Авангарда. В Авангард — с учёта. А на учёт — через инициацию в Центре реабилитации. Которым владеет Раменский. Ты предлагаешь мне своими ногами прийти к тем, кто уже неделю ищет по всей области неинициированного пацана?

— Нет, — Зубов покачал головой. — Через Реабилитационный центр не вариант. Это те же яйца, но с другого боку. Пока не знаю, как тебя туда пропихнуть без риска, но в Девятке ты быть должен. Это единственный вариант, который подходит всем.

— То есть плана нет, — уточнил я.

— Плана нет, — согласился Зубов совершенно спокойно. — Есть цель. План будет. У тебя, — цербер развернулся, подошёл к рольставне. — Ты у нас одарённый, вот и думай.

Он поднял её, шагнул наружу, оглянулся.

— Сегодня ночую снаружи, на всякий случай. Надо контролировать периметр. А ты соображай, до утра.

Зубов опустил рольставню. Пару минут в гараже было тихо. Первым очнулся Гнус.

— Слышь, Псих… — сказал он. — Я просто в ахере с того, что происходит. Но насчёт Девятки согласен. Если ты попадёшь в неё, то поможешь найти мне брата.

Я посмотрел на Гнуса. В ахере он. А то, что они все тупо пытаются решить свои проблемы за мой счёт, это никого не смущает?

— Слышь, Толик, совесть имей. Вы даже приблизительно не представляете, к чему может привести ваш идиотский план с Авангардом. Думаешь, это грёбаное совпадение, что о телепатах никто ни сном ни духом? Уверен, они появлялись и до меня. Просто их уничтожали. Может, я просто сдохну в итоге, да и всё. По принципу — не доставайся же ты никому. Инквизиция решит, что телепат поблизости от Апогея слишком опасно. Апогей решит, что раз у него не вышло, инквизиторы тоже пусть идут на хрен. Из всей нашей компании только я рискую головой. Вам-то по фигу.

На этом разговор закончился. Гнус заткнулся и попытался сделать вид, будто даже смущён, но, если честно, не сильно старался. Моя судьба волновала его гораздо меньше, чем проблема с братом. Сиротин вообще ничего так и не сказал.

Мы молча поужинали. У рыжего имеется один несомненный плюс — он всё время успевает что-то приготовить. Потом убрали со стола, помыли посуду, чтобы Зубов не орал, когда вернётся, и улеглись спать.

Толик вырубился минут за пять. Сиротин свернулся калачиком на раскладушке, лицом к стене. На столе осталась включённой настольная лампа. Я решил, так будет лучше, чем сидеть в полной темноте. Вернее, лежать. Мало ли, вдруг цербер не уследит за появлением врагов или они его сразу убьют. А мы тут дрыхнем безмятежным сном.

По той же причине распределили время для отдыха. Спать по очереди — это тоже разумно. Первое дежурство взял на себя.

Сел на диван, уставился на лампу и принялся активно думать.

В словах цербера был здравый смысл. Насчёт того, что вечно скрываться от инквизиторов и Апогея не получится. Они меня один хрен найдут, это факт.

На самом деле, идея стать членом Девятки не так уж плоха. Но я должен провернуть её так, чтобы о моём существовании узнала вся Конфедерация. Причина вполне понятна. Пока телепатов официально не существует, можно найти Витю Рубина и делать с ним что угодно. Всё равно никто ничего не раскопает. Но если Витя Рубин станет публичной персоной, единственным в мире носителем необычного Дара… Хм…

«Верно мыслишь, придурок», — хмыкнул Мозгоед.

Вообще разговаривать с пиявкой не было ни малейшего желания после его очередного «не помню», но, к сожалению, на данный момент он единственный обладает нужной мне информацией.

«Что ты имеешь в виду?»

«Если твоя рожа засветится на всю Конфедерацию, да ещё в том контексте, что появился семнадцатилетний готовый телепат, в твою сторону никто и плюнуть не сможет. Потому как втихаря такого телепата в научную лабораторию не засунешь. Народ сразу взгоношится. Далее смотри, в чём прикол. Согласно официальной версии, Дар появляется в детстве. А тут вдруг взрослый пацан. О котором никто не знал и который стал телепатом без году неделя. Знаешь, что это даст людям?»

«Надежду?»

«Банго, Псих! Ты растёшь прямо на глазах. Верно. Надежду. Что каждый может точно так же получить свою порцию чуда и обрести способности. Народ будет ссаться по тебе кипятком. Зуб даю, твоя популярность скаканёт к заоблачным высотам. Такое даже Апогею не снилось».

«Получается, Зубов реально прав?»

«Слушай, меня раздражает этот вояка, но во многих вещах он крайне полезен. Думаю, идея реально стоящая. Осталось дело за малым — придумать, как провернуть возрождение телепатов прилюдно».

Я выслушал мнение Мозгоеда и начал в голове перебирать варианты. Но все они казались то слишком глупыми, то наивными, то невыполнимыми. В итоге просидел часов до двух ночи, но ни черта не придумал. Имею в виду, действительно рабочий вариант.

Потом пришла очередь Гнуса. Пора было ему заступать на дежурство. Я растолкал Толика. Тот побухтел, но встал. В шесть утра его сменил Сиротин.

То, что пора вставать, мы определили по появлению Зубова.

Рольставня с грохотом поехала вверх, внутрь просочился серый свет, следом вошёл цербер. Мокрый, небритый, с двумя пакетами в руках. Судя по всему, он не только периметр контролировал, но и успел куда-то смотаться. А ещё на улице явно идёт дождь.

— Выдрыхлись, сопляки? — поинтересовался он.

— Частично, — хмуро ответил Гнус, сонно моргая глазами и тщетно пытаясь принять сидячее положение. Только он отрывал голову от подушки, его снова тянуло назад.

Зубов молча выложил на стол хлеб, колбасу, банку кофе, десяток яиц и упаковку сосисок. Люк тут же подгрёб к себе яйца и потопал к плите. Толик потянулся, зевнул во весь рот и вдруг спросил:

— Иван Сергеевич, а телек тут нигде не заныкан?

— Нет, — коротко ответил цербер.

— А в других боксах? Может, у кого-нибудь есть? В долг попросить, если что.

— Никонов, тебе зачем?

— Так сегодня же двадцать пятое, — Толик посмотрел на Зубова как на дурака. — Ежегодная церемония Авангарда. Прямая трансляция с восьми вечера. Вся страна смотреть будет.

Я повернулся к Гнусу, а потом уточнил:

— Какая церемония?

— Ооооо… ну ты даёшь. — Гнус наконец полностью проснулся и оживился. — Вся Конфедерация ждёт этого события, Псих! Раз в год Авангард вручает награды своим одарённым. Всем. Там не только Девятка. Лучший подвиг, лучшее спасение, лучший удар, лучшая сердечность и доброта — вот это всё. Зал забит под завязку, красная дорожка, журналюги. Мы в интернате каждый год в комнате отдыха смотрели, ты чего, не помнишь?

А я как бы реально не помнил, потому что раньше мне на всё это было плевать.

— Там знаешь, сколько народу? — Толика уже понесло. — Полторы тысячи в зале. И камеры со всех сторон. В прошлом году Панацея вручала статуэтку какому-то мужику из Новосибирского Авангарда, который детей из завала вытащил, так она в платье была… — он мечтательно закатил глаза. Потом резко повернулся к Зубову: — Иван Сергеевич, ну реально, а? Может, где-нибудь телек найдём?

— Нет, — отрезал цербер.

— Ну хоть в кафешке…

— Никонов.

Толик заткнулся и обиженно отвернулся в сторону.

А я очень активно думал.

Сегодня в восемь вечера в одном зале соберутся все сразу. Девятка. Совет. Полторы тысячи зрителей. И прямая трансляция на всю Конфедерацию. Прямая. То есть без монтажа.

«Ох ты ж… — тихо сказал Мозгоед. — Псих, ты сейчас подумал то, что я подумал?»

«Похоже на то».

«Тогда я вынужден признать: иногда твоя чугунная башка выдаёт занятные вещи».

— Гнус, — позвал я.

— Ну? — Толик всё ещё дулся.

— Трансляция точно прямая?

— Ясен хрен, прямая. Это ж главное шоу года. — Он пожал плечами. — А чего?

— Ничего, — я усмехнулся и посмотрел на Зубова. — Ты хотел план, Иван Сергеевич. Ну всё. Он у нас есть.