Светает в начале лета рано. Как только засерело утро, Мавр был в пути. Пробежав изрядное расстояние, увидел горы. Где-то среди них должен быть дом Лысого. От этого места надо держаться подальше. Лучше перевалить отрог и до хозяйского участка пробираться лесом. Бежалось так легко, что пёс и не заметил, как добрался. Тут все знакомо. Под защитой патлатых кедров, на прогалинах белели пышные клубы ягеля, атласно зеленели плотные листики брусники. На полянке избушка. Под обрывистым берегом широкое полукружье серой гальки, намытое вытекающим из распадка ключом.

Мавр помнил, что под крыльцом должна лежать припрятанная им зимой сахарная кость. «Сейчас попирую под навесом!» – размечтался он.

Увы! Его ожидало разочарование: кость сгрызли мыши, подстилка была засыпана наметенным ветром мусором, затянута паутиной. Всё выглядело уныло и неустроенно. Ожидаемой радости не получилось. Наоборот, на душе стало прескверно. А каково еще может быть собаке, привыкшей получать утром и вечером полную миску еды, привыкшей, чтоб ее мыли, вычесывали, смазывали ранки и ссадины. Теперь же пищу надо было добывать самому. Охотясь в паре с Хозяином, Мавр был обучен находить зверя по запаху, держать его до подхода охотника, а вот умерщвлять не обучен. Хозяин всегда отгонял его от загнанной добычи.

Чтобы утихомирить желудок он сжевал пару клубков ягеля. Невкусно, но голод ослаб. Мавр прилёг на крыльце и задремал. Во сне ему привиделась сахарная кость. Он жадно принюхался. От неё почему-то пахло росомахой. С расстройства пёс даже открыл глаза. Кость исчезла, а вот запах росомахи, наоборот, окреп. Похоже, она совсем близко. Лайке даже показалось, что ощущает её взгляд… Точно! Вон в листве блеснули черные бусинки, донёсся шелест удаляющихся шагов.

Связываться с вонючкой у Мавра не было желания: в памяти были свежи уроки прежних лет. «Хорошо, что ушла», – обрадовался он и спустился к ручью. Напившись воды, прилёг на песчаном бугре: на нём комарья поменьше. Тут уши уловили лёгкий скрежет гальки. Пёс напрягся. В прибрежных кустах смородины мелькнул тёмный нескладный силуэт. Мавр оторопел – росомаха шла прямо на него.

«Ну что ж, буду биться! К зимовью подпускать нельзя», – решил он и принял боевую стойку.

Росомаха же шла спокойно, не проявляя признаков агрессии. Более того, Мавру показалось, что она рада их встрече. Что-то в её дружелюбном взгляде напомнило ему одного из двух росомашат, которых они с хозяином прежде не раз навещали. Неужели это Топ?! Точно! Он!

Топ же, сбитый с толку абсолютным сходством Мавра с другом детства, был уверен в том, что перед ним Амур. По его напряжённой позе он решил, что тот всё ещё сердится на него из-за мускусной атаки зимой.

Но вот и собака приветливо закачала из стороны в сторону хвостом-калачом. Топ от радости перекувыркнулся через голову, ещё раз, ещё… Мавр узнал эти коронные прыжки и подбежал к старому знакомому. Только тогда Топ по запаху определил, что это Мавр, а не его дружок Амур.

С этого дня росомаха и пёс стали жить вместе: охотиться на пару было легче и добычливей. Особенно на зайцев. Тут они действовали по простому сценарию. Мавр, преследуя бегающего, как правило, по кругу зайца, выгонял его на затаившуюся в засаде росомаху. Топ выскакивал наперерез и валил косоглазого. Со временем пёс перенял от росомахи и другие приёмы охоты и стал таким же добычливым, как и его широколапый друг.

Единственное, чему Мавр так и не смог научиться – промышлять ночью. В этом смысле он был обычным псом, законным сыном той первородной Собаки, которую страх перед темнотой и ненависть к луне привели к пещерному костру и побудили обменять свободу на службу человеку.

Не было дня, чтобы Мавр не вспоминал Хозяина. «Может, сбегать в село?» – колебался иногда пёс. Ведь так много важного надо сообщить ему: о том, что они с Топом охраняют избушку. Что она цела. Правда, во время недавней грозы повалило навес. Что Топ многому научил его и теперь он сможет лучше помогать Хозяину в охоте.

Как он это расскажет – пса не волновало. Он об этом даже не задумывался. Просто знал, что Хозяин поймёт, так же, как и сам он понимал его.

Тропу в село Мавр знал с детства: каждый год по нескольку раз пробегал по ней. Но страх оставить без присмотра зимовьё, каждый раз останавливал его.

Как-то в середине лета он всё же не утерпел и отправился в село. На двери дома висел замок. По совсем слабому запаху Хозяина пёс понял, что тот давно здесь не был. Не страшно! Выпадет снег, и он всё равно придёт в свою лесную хижину.

Откуда ему было знать, что Степан, чтобы побыстрей рассчитаться с Подковой, продал корову, бычка и, поскольку ягоды и орехи ещё не поспели, жил и работал на госпромхозовской пасеке, где у него были и свои ульи. Жена же с дочерью уехали в город: Маше надо было перед поступлением в институт походить на подготовительные курсы.