Подкова уже который год пятого и двадцатого числа каждого месяца приезжал с автолавкой в Верхи. Сегодня как раз был один из таких дней. Раздав почту, пенсию и то, что было заказано в предыдущий приезд, он не остался ночевать в посёлке у приятелей, коих у него было немало, а поехал на свой промысловый участок.

По дороге в село Подкова уже побывал там: проверял капканы, расставлял на тропках и у привады новые. Снял двух соболей, а всего с начала сезона на его счету было уже пять хвостов. Сейчас же на участок торопился из-за ночного снегопада, завалившего капканы на подрезку.

Ехал на пониженной передаче: дорогу снегом выровняло так, что колея едва угадывалась. Ориентировался по подступавшим с двух сторон деревьям.

Крутя баранку, гадал:

– Попался ли кто за прошедшие сутки или нет?.. И сам себе отвечал: – Вряд ли. Штатные охотники говорят, что в снег ни колонок, ни соболь не ходят.

Подъехав к ключу, по берегу которого вилась к зимовью прорубленная им тропа, заглушил двигатель, надел окамусованные лыжи, закинул за плечи рюкзак и широко зашагал. Выйдя на прямой участок заснеженного русла, обратил внимание на две скачущие чёрные точки. На фоне красновато-бурой коры кряжистого кедра они на миг превратились в беляка. Ему наперерез бежала росомаха.

Это был Топ. Увидев человека, он от неожиданности присел, хоркнул и, сгруппировавшись, пружиной метнулся в сторону. Сзади громыхнуло. Резкая боль ожгла голову. Кровь начала заливать глаза. Чтобы стереть её, Топ на ходу тыкался мордой в снег. Остановился, когда отбежал достаточно далеко. Опершись передними лапами на присыпанную снегом валёжину, прислушался. Убедившись, что погони нет, закопался в мягкую, сыпучую перину.

События последних дней с завидным постоянством убеждали в том, что люди стали жаждать его смерти. Он хорошо запомнил круглое лицо ранившего его двуногого.

Через две недели вновь увидев Круглолицего на своём участке, Топ решил понаблюдать, чем этот человек занимается на его территории. Проходив за ним весь день, росомаха увидела, что он разносит мясо по пещеркам, устроенным в снежных кучах, и около них закапывает какие-то железки. Когда стало смеркаться, обидчик вернулся в бревенчатое логово, а утром прошёл к широкой тропе и уехал на огромном железном чудовище в сторону бесконечной равнины.

Это обрадовало Топа. Охота не ладилась, а в «схоронах» двуногого было припрятано мясо. Теперь можно было безбоязненно съесть его. Настораживало только, что Круглолицый всегда оставлял возле мяса какие-то железки. Интуиция подсказывала – в них может таиться опасность, правда, какая, было непонятно.

Подойдя к ближайшей куче, Топ тщательно обнюхал снег возле входа в пещерку. Пахло смолой и мясом. Странно, но запаха железа не было. Он успокоился – значит, двуногий здесь железку не поставил, и уверенно шагнул. В тот же миг снег вспучился, и переднюю лапу пронзила боль. Зверь отпрянул, но железная челюсть не отпускала. Охваченный ужасом, Топ рванулся что было силы и, сдирая шкуру, освободил зажатые пальцы.

Ему повезло – этот капкан предназначался для поимки более мелких зверюшек. Тронь он мясо в следующем амбарчике – не сдобровать бы ему. В том, что росомаха не учуяла запах железа, не было ничего удивительного. Подкова, по совету бывалых промысловиков, перед установкой капканов опускал их в кипяток с расплавленной смолой. После такой процедуры покрытый янтарной глазурью капкан железом уже не пах.

Напуганный Топ стал обходить стороной кладовые Круглолицего. А неприязнь к этому человеку ещё больше возросла.