Камни промчались мимо. Мы лежали, в полной мере не понимая ещё, в какую ловушку угодили.

– Лена дозвонится. За нами прилетит вертолёт, – сказал Мирослав.

– А если не прилетит? А если рация всё-таки утонула? – спросила Даша. – А если в нашем лагере все люди напились до упада водки и не поднимут никакую тревогу?

Это было ясно как божий день, на то и праздник.

– Дети, давайте договоримся – не будем плакать.

– Я не боюсь, – беспечно ответил мальчишка.

В месте, откуда упал валун, осталась яма. В ней мы могли бы укрыться от ветра, но не от снега. Между тем погода менялась к худшему. Кое-где уже появились настырные тяжёлые облака. Они обволакивали вершины около самых высоких гор и стремились к нашему перевалу. Раньше, бывало, глаза закроешь, спасаясь от солнца, через минуту – уже туман или хуже того – пуржит да воет. Любое продвижение в пути становится опасным. И никакой вертолёт в такую погоду не подлетит, не опустится, чтобы подобрать попавших в беду. «Если такое случится к ночи, – призадумался я, – то уголь Мирослава не разгорится даже при помощи всех его спиртовых таблеток, и ничто не спасёт нас от холода. Этого угля всего-то четыре жмени. Задует, затушит, накроет нас буранище, даже в обнимку не уцелеем». И тогда меня осенило.

– Мирослав, мы сейчас подымимся на вершину горы и срубим этот немецкий крест. Потом сволочём его оттуда сюда и будем греться в этой яме, углубляя её, если придётся заночевать.

Даже в эту минуту дети ещё не оценили всю опасность нашего положения, глядя на окружающий мир через розовые очки. Я им казался уверенным, сильным, надёжным, как сама справедливость.

Ближе к вершине стало морозно. Ветер усилился. Около перевала я приказал застегнуться на все возможные пуговицы, подтянуть на теле все ремешки и подвязать науши у шапок.

– Задует, порвёт одёжку, как бумагу. Подкинет тело в небо и бросит в пропасть.

– Дедушка, ты сгущаешь краски.

– Такое уже случалось много раз.

– Хорошо, – согласились Даша и Мирослав.

На высоте в три с половиной тысячи метров над уровнем моря мы выживали без подсказок. Цена ошибки была высокой.

И вот увидели загадочную страну. Внизу местами угадывался лес, лежало озеро. Из него вытекала речушка и петляла по зелёному долу. Виднелась скромная избушка, похожая на нашу – прежнюю. Но оценить настоящие размеры этих географических объектов было сложно. Как на ладони, они лежали рядом, небольшие, а между тем многие километры отделяли нас от этой сказки. Даже по ровной местности, напрямки, до наступления ночи в долину было не добраться. Я это понимал, а дети ждали моих решений и верили в мою взрослость. И ужас, они смеялись, потирая щёки тонкими рукавичками, бесслёзно спасаясь от мороза и ветра.

Дерево, из которого был сделан крест, поддалось не сразу. Около часа я врубался в сушёную стойку своим небольшим топориком, негодным для валки леса. Крест наконец упал. Утащить всю эту громадину за раз, не разобравши на части, было сложно. Для лучшей транспортировки я захотел отделить от него перекладину, да зрячая Дашенька вдруг увидела снежного барса.

– Смотрите! Смотрите! – закричала она. – Это – он.

Ирбис передвигался навстречу подсолнечному туману вниз, не глядя на нас. Я торопливо открыл рюкзак, достал оттуда фотокамеру и навскидку сделал быстрые снимки. Барс подобрался для прыжка, сиганул через пропасть, следом он помчался за чёрную рыхлую от удара молний скалу, пропал из виду.

– Что я вам говорил, – крикнул Славик. – Ты видишь, Дашка, они его не убили на шубу. Ирбис удрал.

Дети забыли про опасности и побежали к месту прыжка. Я за ними. С обрыва Дашенька увидела пещеру. На той стороне расщелины, через которую прыгнул ирбис, были навешены праздничные верёвки – зелёная и красная.

– Откуда они? – спросила девочка.

– Это немецкие верёвки, – ответил я. – Калининградки.

– Почём ты, деда, про это знаешь?

– Немцы любят порядок. Одна навешенная верёвка является основной, это – красная, другая – страховочной.

– И что?

– А то… Чтобы спуститься на полочку, которая находится под ними, и войти в пещеру, никто из наших безалаберных альпинистов по две верёвки бы не навесил и спускался бы, не страхуясь, на одной – на красной – на русский авось. Нам бы заночевать в пещере, да туда не добраться…

– Дедушка Саня, а ты сумел бы спуститься в пещеру по немецким верёвкам и нас туда доставить?

Для этого было всё, кроме моста через пропасть.

– Нам бы крылья снежного барса. Прыг и там. А спуститься по готовым верёвкам в пещеру я, пожалуй, смогу.

Дашенька предложила:

– Давайте построим мост через эту пропасть из подручных материалов.

– Дашка, какие-такие материалы, – рассердился Мирослав. – Кругом одни разбитые камни да снег. Лучше вернёмся в яму.

В такие минуты не до улыбок, но я усмехнулся.

– Много ты понимаешь, Мирославка, – ответила Даша. – Немецкий крест – это наш подручный материал.

Планы поменялись. Я отказался от ямы в пользу пещеры. Крест к обрыву мы волокли, упираясь телами в его поперечину, я пыхтел с правой стороны, Даша и Мирослав сопели слева. Никто не отлынивал, не хлюздил, не роптал. Около пропасти топориком я таки отделил перекладину от стойки.

– Ты, Мирослав, говорил, будто Лена с собою повсюду носит какую-то верёвку. Давай-ка откроем её рюкзак.

На дне лежал репшнур – лёгкий, мобильный, но непригодный для страховки тяжёлого человека. Такую верёвку используют для перемещения разного груза из пропастей и в пропасти. Мы перегнули репшнур пополам, его серединой обвязали дальний конец будущего моста, я поднял на попа тяжёлую стойку. Растягивая в разные стороны верёвочные усы, вытравливая их помалу, втроём мы смонтировали тяжёлый брус, как мост, и по нему прошли через пропасть. Верёвки великого немца действительно были надёжно закреплены на каменных зубьях перевала. Около часа я занимался с детьми, объясняя им, как правильно применять страховочную систему, как закрепить на ней инвар, как им пользоваться при спуске. Даша раньше два раза каталась по верёвкам с крыши двухэтажки, там было много ротозеев, рядом висел инструктор и бездна за спиною не ощущалась – просто не было бездны. Отправляя её в настоящую пропасть, я слукавил.

– Мужчины бояться высоты намного больше, чем женщины. Поэтому женщины всегда работают крановщицами на башенных кранах.

– Я справлюсь, – уверила Даша, глотая слёзы.

– Войди осторожно в пещеру и выясни, насколько она большая. Если в ней возможно остановиться для отдыха, то отправь страховочную систему к нам наверх, привязав её к верёвке. Вторым к тебе спустится Мирослав. Прими его на площадку. Потом я опущу детали креста, сниму одну немецкую верёвку и с этим добром прибуду сам.

Девчонка нырнула в пропасть и скоро доложила, что пещера удобная для ночлега.