Тесно было в убогом жилище для путников, идущих в большие горы… Ночью мы отдыхали, не раздеваясь, на единственном кожаном мате, брошенном на полу. Мигала буржуйка, потрескивали поленья. Дети болтали всякие несуразности. Я мирно похрапывал, получая за это толчки то справа, то слева. Болело тело, измотанное днём.

– А кто шиншилла на самом деле? – спросила Дашенька.

Информация просочилась. Перед нашим отходом в лагере излишне суетились, обсуждая кремлёвскую элиту, чьи развлечения аморальны. Дети многое понимали из этой пустопорожней болтовни.

– Это – такая крыса, – ответил Мирослав.

– Злая, прегрязная крыса?

– Напротив, Дашка… Добрая, чистая, горная крыса. Она почти не пахнет и приносит большую пользу.

– Какую пользу?

– Шиншилл убивают на шубы для женщин из министерства.

– Это такая польза?.. Галка из Государственной думы тоже имеет шубу из шиншиллы? Да, Елена Петровна?

– Потому она и Шиншилла, – подтвердила училка. – Спите, детки, не хулиганьте… Её настоящая фамилия Петрова. Она сегодня хочет шкуру снежного барса.

– Того одинокого снежного барса, чьи котята в Новосибирске? Его убьют?

– Я думаю, с вертолёта…

– Разве такое возможно, а, Елена Петровна? Ирбисы, кажется, под защитой у государства, – не унималась Дашенька.

– Законы написаны для нас.

– А разве люди в Государственной думе уже не мы?

– Люди из Государственной думы выше, чем мы. У них – оправдание на все поступки.

– Какое?

– Их депутатская неприкосновенность, – отчеканил Мирослав.

Лена растолковала по-своему.

– Барс остался один. Он повсюду ищет свою подругу. Бесится, плачет от несчастной любви, кидается на всяких прохожих. Его любимая кошечка погибла, придавленная камнями.

Я проснулся и подвякнул:

– Старенький, уже никому не нужный ирбиска отныне – социально опасный элемент. Галке надо его убить. Галка – властная женщина.

– Не надо его убить, – тихо промолвила Дашенька, глотая обиду.

Она бы заплакала, да постеснялась излишне бойкого младшего братца.

– Ты только попробуй, Дашка, его убей. Даже если захочешь, то не убьешь. Ты это ещё увидишь. Ирбис – подвижный и скрытный. Он убежит от всякой погони.

– И тогда его никто никогда нигде не поймает, – успокоила Лена.

– Если бы это так… В избушку бы этого барса, к нам бы… Положить его посередине между мною и Саней, – решила девочка. – Я бы его обняла, как плюшевую игрушку, прикрыла бы его ото всех охотников и спасла бы от смерти.

– И согрелась бы с ним в обнимку, – пробормотал Мирослав.

– Ага, – ехидно решила Лена. – Прибудет завтра Шиншилла, достанет из кармана государственный закон «Об ответственном обращении к животным», и нашего барсика повяжут, как беглого зека, и отвезут в Новосибирский зоопарк.

– Выплачивать алименты своим ирбискам, – добавил я.

Дети расхохотались.

– Хотите старую судебную байку про рыжего кота?

– Да, – ответила Дашенька.

– Слушайте и засыпайте…

Я начал рассказ.

– Была морозная долгая зима. Тротуары, дороги, тропы захолустного городишки сковало цепкими льдами, и не было, пожалуй, такого человека, который бы не шлёпнулся хотя бы раз. Люди сопливили, чихали, осторожно передвигаясь от магазина к магазину. Но хуже было животным. Рыжий ничейный кот ошивался около коллекторного люка. Под его крышкой журчала канализация, теплило. Бывало, в люке ночевали бомжи. Коту приносили вискас, он кушал. Однажды, желая получше согреться, рыжий кот запрыгнул на капот подъехавшей иномарки. Там было намного теплее, чем на люке. Хозяин машины увидел это животное хулиганство и матюгнулся. Кот испугался, бросился наутёк. Во время побега он поцарапал капот и крыло автомобиля. Водило потратил на перекраску машины много денег и, желая их вернуть, обратился к судье. Виновным в порче имущества он предложил человека, который по зову сердца приносил коту свои объедки и покупал ему вискас. Таких одиноких пенсионеров сегодня очень много. Они ласкают животных, чтобы с ними поговорить.

Дети притихли. Я замолчал. Мне показалось, что моя байка удалась, что все уснули.

– А дальше? – тихо спросила Дашенька.

– Взаправду, что было дальше, дедушка Саня?

– Это был ты? – толкнула Лена.

– Ну, скажем так… В суде меня оправдали. Рыжий кот был бездомным. Я сообщил, что по закону за всех ничейных животных отвечает градоначальник, и поскольку ущерб, нанесённый хозяину иномарки, являлся значительным, то это не гражданское дело, а уголовное. Его расследуют следаки.

– Да, это так, – согласилась Лена.

Когда-то она закончила юрфак, но на работу в суды не подалась. Что-то не получилось, не срослось.

– Я сделал ошибку. Когда открыли настоящее дело против администрации нашего города, то кот исчез навсегда, и это дело закрыли за неимением главного фигуранта. Потерпевшему отписали, что причастность кота к повреждению лакокрасочного покрытия машины доказать не удалось. Методик для проведения такой экспертизы по лапам нет!

– Ты, дедушка Саня, не убивайся, – догадался Мирослав. – Ты ни в чём не виновен. Твой рыжий кот попал в хорошие руки.

Но я-то знаю про эти руки больше. Кота убили, спасая шкуру властелина. Нет рыжего фигуранта, нет и дела про порчу автомобиля… Честь негодного человека была спасена.