– Какие котята? – недовольно переспросил начальник турбазы.

Я открыл ноутбук, сослался на ролик. В киношке мелькнула собачья морда. Точно такая же лайка развалилась на пороге избушки.

– Да вот же она.

Я показал на собаку рукой.

– Это – котята?

– Нет. Это – Ронда, – поправила Дашенька. – А есть Акташ.

Девочка держала литературный журнал, в котором напечатали мой портрет и рассказ «В опасном кулуаре». Мирослав потянул журнал к себе.

– Ты уже прочитала. Отдай его мне… Надо – по справедливости.

– Нет, не отдам. Я взяла его всего на одну минутку и уже должна вернуть обратно в руки хозяйке.

– Где Елена Петровна?.. Люди, найдите Ленку, – крикнул мальчишка. – А то Дашка порвёт её журнал.

Их наставница вышла на детский крик. Я был ошарашен.

– Лена, это ты?

– Да, это я. Саша, я увидела твой повсюду заштопанный рюкзак, он возле порога, но всё равно не верю глазам.

В избушке стихло.

– Ты знаешь этого человека? – удивился начальник турбазы.

– Да… Это – мой бывший помощник.

Даша захлопала в ладошки.

– Вот как? Я было хотел его прогнать.

– Вы помните, я рассказывала про крысу? – спросила Лена. – Саша её хозяин. Он – самый известный в мире природовед и крысовод.

Это была неправда, но спасатель повернулся ко мне лицом и ответил на мой вопрос:

– Твои котята уехали в зоопарк. Они в Новосибирске.

Я оплатил своё проживание на турбазе, застраховался. Остался на десять дней. Вечером в одиночку колол дрова. Чурбаки поддавались не сразу. Их древесина была извилистой, твёрдой. В работе я использовал клинья, кувалду, тяжёлый колун. Едва поленья становились пригодными для растопки, их подхватывали зубами собаки и уносили до печек. Акташ метался к бане, а Ронда – на кухню.

Кушали в столовке. Капризные ребятишки ели горячую выпечку да сгущёнку. Я же питался по-настоящему. Под ногами возились собаки. Они боролись за лучшую рыбу. Жрали её сырой. Бывало, Акташ одолеет Ронду, захватит самый большой кусок рыбины, утащит куда-нибудь в уголок, да не доест и воротится за новой долей. Сестрица немного порычит, поартачится, укусит Акташа за нос, но уступит. И смотрит растерянно то на меня, то на Лену, то на Дашеньку не жалости ради, а справедливости. Подрагивает закольцованный хвост. В такие минуты Лена поднималась из-за стола и отбирала у Акташа лишнюю рыбу. Кормила ограбленную Ронду сама. Потом подолгу смывала с рук неприятные рыбные запахи и с опозданием доедала свои остывшие оладушки.

Несколько лет назад в городском хозяйственном магазине я встретился с молодым человеком, который вертел в руках забухтованную верёвку. Флиртуя, он задал продавщице вопрос:

– Эта верёвка годится для альпинизма?

– Конечно, – улыбаясь, ответила женщина.

Мечтать о возвращении в горы я уже не смел. В том году у меня случился обширный инфаркт, болело разбитое сердце, ломило ноги. Эта верёвка была предназначена для развешивания на ней постиранного белья – тонка, ненадёжна. Я бы промолчал, да парень обмолвился:

– Я поведу за собою в горы детей.

Человек, готовый купить верёвки для занятий альпинизмом, не видел их никогда. Он имитировал подвиг перед привлекательной дамой и хотел на минутку прославиться в её глазах, как те герои, которые ежедневно вертятся на телеэкранах в голубизне надуманных передач.

– Это плохая верёвка, – буркнул я. – Она порвётся.

– А какая верёвка не порвётся?

– Только не эта… В хозтоварах такие верёвки не продаются.

Человек начал выспрашивать, где они могут быть. Я ответил довольно жестко и грубо:

– Какой из тебя тренер по альпинизму, если ты никогда не видел настоящих верёвок? Дети до восемнадцати лет ходят в походы только с отписки их родителей, и то на самые лёгкие маршруты, где верёвочная страховка не нужна. Кроме этого, чтобы стать инструктором альпинизма, нужно иметь второй спортивный разряд и обязательно сдать экзамены для работы с молодёжью.

Такой была Лена. Она изменилась, стала тяжеловесней. Я вспомнил бешеную лавину и тайно подумал, что сейчас мы от неё не удрали бы, не спаслись. Стремительно движется снег, прессуя воздух…

– Ты была замечательный инструктор.

– Я на сегодня – простая воспиталка, – призналась Лена. – Свои детишки у бабушки. Они малы для походов.

– Даша и Слава тоже малы.

– Да, это так. Но я должна научить их чему-то важному. Мне платят большие деньги.

Даже в таких бесконтактных видах спорта, как волейбол или шахматы, есть элемент агрессивности.

Желание увидеть партнеров поверженными, пожалуй, самое главное в состязаниях. Но в туризме другая этика. Все участники походов должны возвращаться здоровыми, целыми. Прежде чем отправиться в дорогу, во время всеобуча будущие альпинисты получают уроки, необходимые для выживания в горах.

– Тема нынешнего занятия: «Оказание помощи подручными средствами». Ваш товарищ упал. У него – скелетная травма. Спасайте, – распорядился глава турбазы.

– Славик, ты – пострадавший, – велела Лена.

– Я же – самый лёгкий, – грустно ответил мальчик.

Он валялся на травке, ожидая учебных процедур.

– Итак, мы – в горах. У нас веревки да ледорубы. Саша, какие признаки переломов у пострадавшего человека?

Я подыграл.

– Гематома, отечность, перекошенное от боли лицо.

Лена осторожно прикоснулась к мальчишке. Он взялся елозить, смеяться.

– Мне щекотно.

– Лежи и не рыпайся, – приказала училка. – Предположим, что выше твоего возможного перелома находится рваная рана. Из неё вытекает чёрная липкая кровь. Нужна тампонада, – решила Лена. – Если бинтов в наличии нет, то мы используем детали одежды или мягкую игрушку.

Она потянулась к Дашеньке за плюшевым гусем.

– Нет, я его вам для мучений не отдам, он тоже имеет душу.

– Мы же понарошку.

Один знакомый врач перед моим отъездом помог собрать аптечку.

– Возьмите бинты, – предложил я.

Славка ворчал. Вместо проволочных шин к его ноге приладили ледоруб.

– Мне неудобно, – буркнул мальчишка. – Вяжите быстрее.

– Саша, он плачется.

– А ну-ка кайся, – накинулся я на Славика. – Чего тебе не хватает?..

– Вашей расторопности.

Когда спелёнатого мальчишку мы отнесли к начальнику лагеря для учебной оценки, он поставил «трояк».

– Вы позабыли про подстопник, – сказал спасатель. – Ногу ему придётся отрезать.

– Ну, вот, – рассмеялся Славик. – Подпрыгну, сама отвалится.

После учебных занятий я плющил старые металлические банки. Дети их уносили в контейнер с немногим металлоломом. От работы излишне бойко стучало сердце. Но «горнячка», моя болячка, прошла.

– В твоей походной аптечке много таблеток, – увидела Лена.

– Я – инвалид, я – не спортсмен. Артрозы, артриты, грыжи, бывшие переломы. И ко всему – диабетик.

– Это – редкий букет болезней для альпиниста.

– Вторая группа. Хоть шерсти клок от нашего государства, для которого я себя растратил. Имею бесплатный проезд на электричках.

– А где же твои цветные верёвки?

– Я приехал в Саяны как фотограф. Мне захотелось увидеть воочию и отснять котят снежного барса. В большие горы я больше не хожу…

– Ты их, наверное, отдал в подарок тому молодому человеку из магазина? Ты же – бескорыстный и добрый.

– Что ты, Лена? Это совсем не так… Как мне было отдать ему свои верёвки и «железяки»? И позабыть про вершины? Он их действительно долго выпрашивал, но прощаясь всё-таки заявил, что альпинизмом заниматься не будет, что на свете есть другие походы для детей. Педали, велосипеды, гонки по автотрассам…

– Он, Саша, не понял твои уроки… Такие люди в плену фантазий.