Сборщик долго огибал пустошь, и от каждого его шага вздрагивала земля, била по подошвам. Эти твари нам не по зубам, но были и хорошие новости: они сторонятся пустоши, я до последнего сомневался, что это надежное убежище.

Лин укатила в проулок между домами, притаилась там и сразу написала в клановый чат: «Мне страшно. Оно точно меня не тронет?»

«Нет. Тишина в эфире», — ответил я, и женщина меня больше не беспокоила.

В этот момент взвыл Крош, я потрепал его по холке, не сводя взгляда с гиганта. Согласен, страшилище то еще: темная горбатая туша без головы с приделанными четырьмя опорами-конечностями. Самый высокий портовый кран доставал ему только до середины опоры. Охотник смял складской ангар, даже не заметив этого, как я не замечаю траву под ногами. Про себя я окрестил его Горой.

— Не смотри туда, дружище, — сказал я Крошу.

Крош туда и не смотрел, его интересовала дорога за моей спиной.

Я обернулся, готовя «Нагибатор» к бою, но ничего странного не увидел. А потом воздух над дорогой лопнул, из разрыва брызнул ослепительно-белый свет, и на асфальт посыпались люди: кто-то устоял на ногах, кто-то упал на четвереньки, кого-то вырвало. Двенадцать человек. Кто-то в пуховике и меховой ушанке, кто-то в демисезонной куртке, кто-то одет по-летнему, гости были из разных уголков земли. На карте вспыхнули двенадцать желтых точек. Ага, обещанная партия прибыла.

Одни кричал на своем, и переводчик сыпал мне в голову обрывками сразу трех языков: «где мы», «не трогайте», «Марта, Марта, ты здесь?»

Мужик в зимнем камуфляже целился в темнокожего вояку в песочном, остальные повели себя правильно: затихарились, а трое рванули к городу врассыпную.

— Стойте! В городе Охотник! — заорал я им в спины. — Стойте, дурни!

Куда там! Они бежали к развалинам, чтобы укрыться от сборщика.

Гора у границы пустоши обнаружила живых и с несвойственной прытью повернулась к ним всем корпусом.

Налетел ветер, огладил лицо, и показалось, что это сборщик его создал резким движением. От его габаритов делалось дурно, прижимало к земле, гнало прочь, как этих бедолаг. Остальные наконец притихли и повернули головы к монстру. Наверное, у каждого сейчас сердце колотилось так, словно пыталось пробить грудную клетку и спастись.

Тварь ускорилась, устремившись не сюда, а в город, наклонилась, дважды ударила опорой по зданиям, поднимая столбы пыли, и три желтые точки на моей карте погасли разом. Ни крика до меня не долетело, ни звука, только над крышами поднялась пыль.

Девять оставшихся людей с ужасом смотрели на сборщика. Когда я подошел, никто не поднял оружия: люди смотрели мимо меня туда, где оседала пыль. Ближе всех оказался жилистый седой мужик в камуфляже с автоматом на груди, Марек Вуйчик, сорокового с лишним уровня. Судя по выправке, вояка, если судить по нашивке на рукаве, выходило, что передо мной поляк.

— Ты квалифицировался! — констатировал факт он, не поведя бровью.

— Да, я участник Третьей волны Денис Рокотов, — представился я и обратился к собравшимся: — Слушайте один раз, повторять некогда. — Я показал битой на гиганта. — Это сборщик, Охотник. Он пришел за вами, потому что вы для него — урожай. Чтобы выжить, вам надо меня убить. Сразу скажу: не получится, до вас уже пробовали. Выход один: вступить в мой клан, потому что кто в клане, тот больше не урожай. Но если я умру, прикрытие кончится. Кто согласен, поднимайте руки, времени нет.

Сборщик развернулся в нашу сторону, придавая моим словам убедительности.

— А кто не согласен? — спросил поляк.

— Тому в город и… удачи! Держать не буду. В идиотах не заинтересован.

Сборщик шагнул к нам.

Поляк вскинул руку, голосуя «за», пятясь ко мне спиной вперед, как и остальные. Я послал им предложение-условие. Еще шаг сборщика, и новенькие приняли его не читая. Они согласились бы, даже если бы нужно было пожертвовать мне глаз, руку и почку. Сборщик остановился с поднятой ногой-опорой.

Новенькие, кроме поляка, столпились рядом со мной, чуть ли не прижимаясь, ища защиты. Нога Охотника опустилась, он развернулся и потопал прочь.

Кореянка с обрезом рассмеялась и обняла поляка, который малость обалдел. Два смуглых мужчины закружили хоровод, судя по фамилии, братья-индусы. Сухой мексиканец, кланяясь, принялся меня благодарить, и благодарность его все не иссякала. Люди смеялись, плакали, возносили хвалу Господу на разных языках, и так примерно минуту, потом они вспомнили о том, кто подарил им жизнь.

— А куда доставляют другие партии? — спросила кореянка Сун.

— Другим палачам, — ответил я. — Мне показывают только мою долю.

— Если доставят мою сестру, примешь?

— Да.

Она кивнула, отлично понимая, что вероятность этого стремится к нулю, просто ей нужна была соломинка надежды, за которую можно было схватиться.

Подошли улыбающиеся индусы, как двое из ларца. Тот, что повыше, сказал:

— Он старший, я младший, но кормить надо одинаково!

Я кивнул и спросил Марека:

— Военный?

— Тридцать лет как. Потом охранник в Гданьске, потом… — Он повел стволом вокруг, — потом вот это все. У тебя тут какой устав?

— Простой. Своих не бросаем, чужих не грабим, приказы обсуждаем после того, как выполним.

— Годный устав, — кивнул Марек. — Под таким послужу.

Такие люди нам нужны! Чем-то он напоминал Тетыщу, а к тому претензий у меня не было.

— Тогда первое задание, Марек. Открываешь клановую карту…

Марек уставился на меня, как на больного. Ну да, откуда им знать о функционале клана и клановых картах, когда они не состояли в кланах?

— Так, внимание всем! — сказал я голосом. — Слушайте внимательно. Вы теперь в клане, теперь вы можете видеть друг друга на клановой карте, писать друг другу и всем, как в месседжере, и разговаривать на расстоянии, если недалеко друг от друга. Как это сделать? Достаточно захотеть. Заодно и познакомитесь, вряд ли вы друг друга запомнили. — Следующее я сказал новеньким в голосовом чате: — Поняли?

Все вздрогнули, уставились на меня, потом — друг на друга и начали осваивать новые возможности. Я обратился к поляку:

— Открываешь клановую карту, находишь метку Лин. — Я указал направление, где пряталась машина. — И ведешь всех новеньких туда, но стволы вниз: кто поднимет на своего, с тем разговор короткий. Не только этих новеньких, будут еще и другие.

— А если придет… такое? — Марек кивнул на удаляющегося сборщика.

— Оно придет не за вами, вас уже вычеркнули из списка. Но если попытается напасть, уводи всех на это пепелище и жди меня. Охотники не рискуют туда соваться.

— Там опасно? — поинтересовался поляк.

— Нет, если не соваться в эпицентр.

Поляк козырнул и удалился. Перед глазами всплыла системка:

Партия завершена: 12 из 12.

Принято в клан-участник: 9.

Изъято сборщиками: 3.

Следующая партия: 30 носителей. Статус: готовится.

Напоминание. Участник, уклоняющийся от консолидации урожая, переводится на следующую фазу досрочно.

Тридцать… Ставки повышаются? Четвертая партия будет вдвое больше третьей, а потом меня просто завалит падающими на голову телами?

Только что было двенадцать, и троих я спасти не успел. Интересно, как быстро появятся эти тридцать человек? В одной точке или в нескольких? Если второе, то шансов выжить у них немного. Бегать я умею быстро, но и сборщик тоже быстр.

Видя, что Марек не может собрать в кучу ликующих «носителей», которые вдруг стали людьми, я обратился я к китаянке в голосовом чате:

— Лин! Принимай пополнение.

«Сузучка» выкатилась из проулка, остановилась в паре метрах от меня, облегчив задачу Мареку. Я отдал ей трофейный топор Чиди и проговорил, дублируя в голосовом чате:

— Правило номер один, — сказал я так, подождал, пока люди успокоятся и прислушаются. — От пустоши дальше, чем на двадцать метров, не уходить. В город не соваться. В пустошь не лезть.

— А что на пустоши? — спросил младший брат-индус.

— На пустоши я.

Больше вопросов не последовало.

— Можно вопрос? — осторожно поинтересовалась Лин. — Зачем список? Вся информация есть в функционале клана, открываешь вкладку, и можно разбить новеньких по уровню, по дате вступления…

— Потому что это — по-человечески, — ответил я и вспомнил мать, которая не доверяла электронным носителям, уверенная, что, когда интернет пропадет, все данные исчезнут. — Будем играть по нашим правилам.

Ну и журнал учета, перепись населения как бы упорядочивали мир, вставший с ног на голову.

— В лагере десять живых, — проговорила Лин.

Меня передернуло, и я ее поправил:

— Бездушные тоже живые. Мы ведем учет душ.

Она посмотрела на меня внимательно и слово в блокноте исправила.

Лагерь пошел обживаться в накренившемся доме из фанеры, жести бамбука — того, что Бог послал. Марек расставил караул.

Сборщик, переместившийся ближе к горам, принялся что-то крушить в городе, и вспомнился Эмре. Упрямый турок ушел в город, по которому топтался Гора. На карте его метка исчезла, как только система закрыла счет. Оставалось надеяться, что он умеет сидеть в подвале тише всех в Стамбуле… Я поймал себя на том, что отчаянно сопереживаю турку. У меня десять новеньких и семьдесят с лишним человек за куполом, а я высматривал одного упрямого торговца патронами.

— Лин. Заведи еще одну строку: «Эмре, Стамбул». Без пометки.

Это была моя ставка. Я ставил на турка, на жизнь против смерти, хоть этот бой пока никому выиграть не удалось.

В клановом чате тем временем шла своя жизнь.

«Командир, у тебя там колхоз растет? — написал Сергеич. — Как отобьемся, мне на грядки народ нужен будет».

«Пришлю, Сергеич. Только чур бухгалтера не сманивать — она моя», — ответил я.

В четырнадцать ноль-ноль Тетыща открыл окно и отчитался:

«Гряда. Чисто. Целы».

«База. Принимаем сдавшихся. Целы», — сообщил Ситников.

«Кромка. Плюс девять. Цел», — написал я.

«Плюс десять — это и койки, и пайки? — поинтересовалась Эстер. — Койку я поставлю за час, а паек на девятерых у меня из ужина вычтется».

' И то и другое', — ответил я.

Кема ответил не по форме.

«Седловина. Цел. Человек Денис, за мной идет что-то тихое».

«Уточни», — попросил я.

«Не вижу, оно в невидимости. Слышу. Оно ходит за мной час и не нападает, выбирает момент», — отозвался Кема.

Наследие великого буфо услужливо развернуло справку, будто только и ждало вопроса.

Класс малых сборщиков: скрытная раса-донор, одиночная охота, цель — отбившиеся от группы носители и слабые участники. Про себя я окрестил его Тихарем.

Кему с его 18-м уровнем система считала слабаком, приравняв его возможности к человеческим, вот и вышло у нее, что на седловине сидит легкая добыча. Но как бы ни был слаб Тихарь по меркам Охотников, как бы ни был силен и ловок Кема, он не справится. И я не справлюсь. И весь мой клан, если навалится разом, потому мы не будем биться лбом о стену, мы ее взорвем.

«Кема. Уходи с седловины на пустошь. Веди его ко мне», — отбил я.

«Пустошь ровная. Там негде принять бой».

«А мы не будем драться. Мы его засунем в одно место. Иди по следу броневика в эпицентр и слушай меня».

— Марек! — позвал я поляка. — Лагерь на тебе. Я ухожу на пустошь.

— Надолго?

— Как выйдет. — Я подхватил Кроша под брюхо. — Если придет Охотник, пока меня нет — всех на пустошь и ждать.

Марек перехватил автомат и занял мое место у дороги.

Мой план был прост, я очень рассчитывал на аномалию. Она месяц жевала меня, потому что у меня было «вчера». У бездушного «вчера» нет, петля схватит его, пожует пустую оболочку и выплюнет, надеюсь, дохлого. Если не выплюнет, еще лучше. Самое скверное, что могло случиться — аномалия побрезгует бездушным, и тогда беда.

Пока Кема шел, я подготовился. Ориентиром послужила консервная банка с окурками. «Фазовый взгляд» только через три минуты уловил слабое мерцание на месте аномалии, похожее на курящиеся испарения. Кроша я перевел в боевую форму, и рядом встал кот в чешуе размером с дом. «Граммофон» я взял в левую руку, «Нагибатор» — в правую.

Ждать я умел, целый месяц тренировался. Я сидел у банки на корточках, чесал Крошу, улегшемуся рядом, короткое ухо и думал, что где-то в Самаре сейчас глубокая ночь. Спит ли Ванька по ночам? Научился ли не спать?..

Крош боднул меня в плечо. Правильно, дружище.

Кема появился на пустоши через полчаса. Он не бежал, он работал: рваный темп, петли, остановки. Тихаря я не видел ни глазами, ни «Фазовым взглядом», не слышал и не осязал. Что он делает и где находится, оставалось только догадываться. Лишь пепел иногда вздрагивал там, где никого не было, и от этого по спине пробегал холодок.

«Тридцать метров за мной, — сообщил Кема. — Веду. Говори точку».

Ага, значит, на пустошь оно залезло, не побоялось. Теперь должно ослепнуть, и как Кеме его вести?

«Прямо по следу броневика, — проговорил я в личку Кемы. — Видишь банку — обходи ее слева, широко, и сразу рви в сторону. Понял?»

«Принял, человек Денис». И сразу же: «Денис, оно больше не движется».

«На пустоши он тебя не видит. Надо загнать его в аномалию. Думаем как».

Решение нашел Кема:

«Я просто появлюсь на той границе пустоши. Сборщик побежит за мной кратчайшим путем, через аномалию, и влезет в нее».

Его план сработал, но не до конца. В первый раз гигантский отпечаток конечности сборщика появился в паре метров от аномалии, во второй раз — слева. Попыток было шесть и только на седьмой, когда вокруг все было истоптано, невидимый Тихарь вляпался.

Пустошь ахнула.

Аномалия пробудилась, столб света ударил в небо, в нем проступил силуэт, весь будто собранный из углов. Пространство задрожало, Тихарь взревел так, что чуть барабанные перепонки не лопнули. Взвившийся в небо свет начал заворачиваться внутрь вместе с Тихарем.

Аномалия принялась жевать.

— Приятного аппетита, родная, — сказал я ей. — Выручила. Кема, ты что-нибудь успел рассмотреть?

Кема мотнул головой, подошел, сел на пепел рядом с Крошем и выпустил из ноздрей бледно-голубое облачко. Дышал он тяжело.

— Долго она будет его держать, человек Денис?

— Без понятия. — Я перехватил биту. — Встань лучше за спину и не лезь. Я добью тварь, если ты не против.

Кема выполнил мою просьбу.

Ждали мы минут шесть, а на седьмой пустошь вздрогнула, плюнула вверх коротким столбом света, и на пепел вылетело то, что пряталось в невидимости.

Тихарь был намного меньше Горы, всего 96-го уровня и напоминал полумеханического паука: многоногий, шарнирный, цвета мокрого пепла. Аномалия его знатно потрепала, переломала конечности, вывернула суставы и помяла бока, а «активность» скакала между 38% и 39%.

Окно для атаки было, но секунды. Мне хватило.

«Ветер». Рывок. «Фазовый взгляд» выдал слабые места: подсветил желтым сочленения суставов. На! Первый удар «Нагибатора» сложил ему заднюю пару конечностей, волна прокатилась по корпусу дрожью. И тут же, на моих глазах, смятое сочленение начало выправляться. Твою мать!

Тварь молниеносно развернулась, полоснула передней конечностью. Руку пронзила боль. Доспех на плече хрустнул и принял удар, меня крутануло. По руке потекло горячее.

Крош ударил сбоку всей массой, вбил Тихаря обратно в пепел и прижал лапой шарнирный корпус. Я вскочил сборщику на корпус, направил «Граммофон» в стык между пластинами там, где у нормальных существ шея, и нажал на спуск. Тварь подо мной заметалась, я ощутил тебя тореадором на родео и не удержался, упал в пепел. Оружие при этом не выпустил, вскочил, прочел в системке, что «активность» у сборщика — 23%, и бросился добивать.

Кема и Крош присоединились. Мы поняли, что он нас ранит, но не убьет, навалились толпой и рвали, били, кромсали сборщика, пока он не дернулся три раза и не утих.

Плечо горело, «активность» просела до восьмидесяти семи и уже начала увеличиваться. Крош слез с туши, брезгливо отряхнул лапу и чихнул.

Сборщик упокоен!

Урожай сборщика передан вам.

Внимание, чистильщик Денис Александрович Рокотов!

Ваш сектор внесен в реестр особого внимания.

Приоритет сбора: повышен.

Когда в меня вошли души от Чиди, я ничего не ощутил. А сейчас казалось, что грудину пытается продавить что-то настолько старое и большое, что перехватило дыхание и потемнело в глазах. А потом вдруг раз — и все кончилось. Ни тяжести, ни давления не осталось. Во мне теперь души, которые эта тварь таскала в себе тысячелетиями, урожай чужих планет.

Сидя ошеломленный на пепле, я переваривал произошедшее, Кема меня не трогал, а Крош тарахтел мне в ухо на полной мощности.

В чате всплыла строчка, и не в общем канале, а в личном.

«Ден. Что это сейчас было? Тебя стало… больше. Я чувствую», — написала Лиза.

«Прикончили одного Охотника. Его груз теперь мой. Все нормально», — ответил я.

— Ты видел? — Кема стоял над тушей, и чешуя на его загривке ходила волнами, а из ноздрей толчками выходил красный пар. — Мы убили сборщика. Мой народ не убил ни одного за всю Жатву. Ни одного…

— Запиши его первым, — сказал я, поднявшись с пепла.

Кема разглядывал тушу, его радость была такой громкой, что и мне передалось. А потом я перечитал последнюю строчку системки: «Приоритет сбора: повышен» — и понял, что радоваться рано. Система не обиделась из-за убитого, она просто пересчитала свою накладную. В начале Жатвы меня засыпали бы бонусами!

— Правила изменились, — сказал я всем, кто меня слышал, а тем, кто не слышал, написал: — Будьте готовы ко всему'.

Мысли лихорадочно закрутились в поисках ответа, что теперь делать.

— Пусть идут сюда, — отозвался Кема, сел на корточки и вспорол брюхо сборщика, завоняло гнилью. Видимо, у них это — посмертное унижение поверженного врага.

Подтверждение моих опасений появилось через четверть часа: Гора снялся с места, двинулся к горному хребту, принялся его штурмовать. Грохот стоял, словно без остановки происходила детонация снарядов.

«Игорь, купол закрыть, все внутрь, турели на максимум. — написал я. — К вам идет сборщик размером с гору, лезет через хребет».

Что будет, когда он доберется? Купол продержится минут пять. База будет разрушена. Что произойдет с людьми в убежище? Скорее всего, с разрушением базы оно перестанет существовать. Чем я могу помочь базе? Да ничем, продлю агонию на пару минут.

У меня есть «Ярость», титан-форма, аномалия за спиной… Три козыря, и все одноразовые.

Я уже прикидывал, доберусь ли до базы быстрее Горы, когда карта мигнула.

Из моря к базе наперерез Горе двигалась знакомая зеленая метка 85-го уровня.

Виракоча выходил на берег навстречу Охотнику.