Как ни крути, нужно было защищать базу. Встал вопрос, как туда добираться: пешком под «Ветром» или на «сузучке». Скорость получится одинаковая с единственной разницей, что под «Ветром» я ушатаюсь, и способность начнет жрать ресурс, который очень пригодится в бою. Значит, придется забрать машину у новеньких и рвать к своим на всех парах.

Я собрал новеньких в один чат и написал им: «Оставаться на месте. Если придет Охотник, прятаться на пустоши, там вы невидимы для него». А сам параллельно рванул к машине, подхватив Кроша, посадил его на переднее сиденье и стартанул, поднимая облако пыли.

Профиль кота я открыл на ходу и выругался. «Боевая трансформация» висела на откате — я сжег ее меньше часа назад, на Тихаре, и до конца оставались почти сутки. В драке с Горой Крош был мне бесполезен, а под ногами — вреден.

Параллельно велел нашим: «Всем на базе: из-под купола не выходить, к вам идет Охотник, к нему ломится Виракоча, попытается его остановить. Анна — ждать приказа. Макс, приказываю оставаться на месте».

По городу быстро ехать не получалось из-за завалов, но на трассе дело пошло быстрее.

«Так точно», — ответил Макс. Казалось, недовольство пробивается даже сквозь буквы.

«Ден, я вижу поле с гряды, — вклинился Тетыща. — Титан точно играет за нас?»

«Точка зеленая. Так обозначаются свои», — ответил я и, ругнувшись, сбавил скорость.

Чертов серпантин! Тут не погоняешь, хреновы петли.

На крутых поворотах Крош прижимался к сиденью и шипел.

«Они сошлись», — отчитался Тетыща, и я ударил по газам, срезая поворот. Машина чуть не перевернулась, она очень паршиво входила в повороты.

«Огонь по сборщику из всех орудий», — велел я Ситникову, влетая в тоннель.

Когда выехал, всмотрелся в горизонт, но не увидел гигантов. Пролетел разбитую заправку, вглядываясь вдаль.

«Дерутся, — сообщил Ситников. — Бьем по чужаку, стоя на границе купола. Эффект нулевой. Виракоча наносит минимальный урон».

Я утопил педаль газа в пол. Им нужна моя способность видеть слабые места сборщика. Интересно, что я не приказывал Виракоче вступать в бой. Наоборот, велел быть возле Мигеля, чтобы сбить Охотников с толку. Выходит, он принял самостоятельное решение?

Только когда преодолел полпути от тоннеля к базе, я увидел голову Виракочи, то появляющуюся над пальмами, то исчезающую. Метка показывала, что он потерял 18% «активности».

— Удалось нанести урон чужаку? — спросил я у Ситникова голосом.

— 1%, — ответил он. — Эффект практически нулевой.

— Уровень врага? — спросил я. — Вам он виден?

Ситников ответил письменно: «122».

Больше я не отвлекал Игоря. Если случится что-то значимое, он напишет.

Бросив машину в джунглях, я рванул под «Ветром» туда, откуда доносился грохот выстрелов, вдоль окопов Ситникова. Крош побежал за мной. На позиции я согнал его в окоп и ткнул пальцем в дно: сидеть. Он прижал уши и сел.

Наши стояли на границе купола, гиганты сражались в море. Виракоча с разбегу врезался Горе в переднюю опору. Бум! В сторону покатились волны, захлестнули берег. Опора выдержала, Гора даже не замедлилась, просто повела корпусом, и Виракочу отбросило в море, взметнув стену брызг до самых пальм.

Виракоча с ревом встал из воды, прыгнул, вцепился в опору обеими руками и повис, выворачивая ее. Гора поволокла его по дну, потом стряхнула, и титан ушел под воду, а через секунду снова начал вставать. По чужаку били из гранатометов, из крупнокалиберных пулеметов броневиков, из пушки, снятой с раскуроченного танка и перевезенной сюда, — без толку.

Наследие великого буфо развернуло справку, не дожидаясь просьбы. Класс тяжелых сборщиков: броня кольцами, регенерация, чувствительность к урону ничтожная. Уязвимость одна — стык колец под горбом, там, где ядро. А чтобы до нее добраться, Охотника надо повалить.

Приблизившись, я увидел линию обороны Ситникова в деле: из укрытий били крупнокалиберные пулеметы, замаскированный броневик лупил с фланга, и Гора то и дело поводила корпусом на звук — не от боли, а от раздражения. Зато каждый ее поворот дарил Виракоче секунды, и титан поднимался из моря.

Я влетел на позицию. Ситников наблюдал за боем в бинокль, спокойный, как на учениях, а за его спиной, у ближнего пулемета, молился по-грузински Чиковани в наушниках. Эдрик тащил ему ящик патронов. Вика лежала на бруствере с магнитно-волновым ружьем и ругалась сквозь зубы после каждого выстрела: заряды уходили в тушу, как в воду.

— Докладываю, — сказал Игорь мне вместо приветствия. — Турели работают, урона не видим. Твой титан долго не продержится.

— Знаю. — «Фазовый взгляд» наконец зацепил профиль Охотника, похожего на корявый шагоход из «Звездных войн»: 122-й уровень. Купол держал до 90-го. — Игорь, по моей команде — все стволы в правую переднюю опору. Только не в тушу, уяснил? В сустав, который она бережет.

— Принято, Денис.

«Анна, твой выход. Как утром договаривались», — сказал я в личный канал.

«Я помню, Денис, — мгновенно откликнулась она. — Я тут, недалеко от тебя. Жду распоряжений. Десять секунд, и готово».

Я мысленно начал отсчет. Анна вылезла из окопа и подошла ко мне.

Гора тем временем повернулась к куполу. Чтобы снести его, достаточно нескольких ударов. Шаг — вздрогнула почва под ногами, осыпался песок на укреплениях. Еще шаг. Почва прогнулась под гигантской опорой. Резко ускорившись, Гора ударила в купол всем корпусом, который вспыхнул красным, по нему прокатились цветные волны, заработал ремонтный дрон. Отойдя и взяв разгон, Гора ударила снова — купол застонал, но выдержал. Я получил уведомление, что прочности осталось 10%.

Виракоча вышел из моря в третий раз. Шкура на его боку облезла и висела лентами, левая рука не поднималась. Он встал между куполом и Горой, когда Охотник удалился, чтобы взять разгон, расставил ноги и вдруг повернул голову к базе.

И поклонился.

Медленно, всем корпусом, как кланялся когда-то на дороге в Мабанлок, когда мы все спорили, есть ли в титанах разум. Потом выпрямился и пошел на Гору.

— Анна, давай! — заорал я вслух и в чат одновременно.

Что такое «Подавление», я знал по описанию, а увидел впервые. Гору повело. Многотонная махина вдруг просела на опорах, покачнулась, движения стали вязкими. Уровень проседал на глазах, цифры уменьшались, будто время на таймере, и остановились на «61».

— Все стволы — опора! — рявкнул Ситников.

Турели, пулеметы, гранатометы, «Скорпионы», магнитные ружья — все, что имелось и что мы нашли в Мабанлоке, ударило в один сустав. И впервые за этот бой броня Охотника поддалась! Мы сняли 40% его «активности»!

А потом подоспел Виракоча, обхватил переднюю опору Горы, уперся и повернул ее. Поврежденный сустав лопнул с оглушительным треском, и все в окопах инстинктивно присели. Гора завалилась, пропахала мордой пляж.

Над окопами грянуло победное «Ура!».

Стык под горбом открылся — темная полоса между кольцами брони, метра три в высоту.

— Мое! — Я уже бежал к Охотнику под «Ветром», с «Нагибатором» наготове.

«Подавление» действовало всего десять секунд. У меня остались 4… 3… «Ветер» давал лишь ускорение, мгновенно перемещаться я не мог.

Как ни крути, я не успевал добить тварь.

И тут Гора начала терять «активность». Поначалу я не понял, что случилось. Минус 8%, еще минус столько же, и еще! А потом «Подавление» иссякло, я взлетел на тушу Горы и увидел Макса, орудующего в уязвимом месте Охотника.

Про него я забыл. Расставил всех, пересчитал стволы, а берсерка с ножами, которые разработаны против инопланетян, из виду выпустил. Призрачные клинки давали Максу силу и скорость, он замедлился не сильно. «Касперы» вошли в уязвимое место Горы по рукояти, Макс располосовал край стыка крест-накрест, расширяя щель, заорал что-то счастливое и матерное, туша дернулась, и он полетел в море, радостно вопя. Я встал на четвереньки, хватаясь за шероховатую броню.

Вскочил, рванул к стыку, закрепляя «Нагибатор» на поясе и готовя к бою «Граммофон».

Внутри, за кольцами брони, пульсировало ядро. Я сунул в стык «Граммофон», вдавил спуск до упора. Гора заметалась, задрожала. Я распластался на ней, вжался в шероховатости всем телом, упершись ногами и держась свободной рукой. Второй я держал «Граммофон», направляя разящий луч в уязвимое место, пока ствол не завыл от перегрева. Потом встал на полусогнутых и бил в стык «Нагибатором» — раз, другой, третий, каждым ударом расширяя рану и загоняя волну «Граммофона» глубже.

Если бы не «Ветер», мечущаяся Гора стряхнула бы меня, а так я успевал реагировать и менял центр тяжести, продолжая колотить «Нагибатором».

На очередном ударе ядро лопнуло, выплескивая раскаленную субстанцию. Уклониться я не успел, и меня столкнуло с Горы. Доспех поглотил урон, но моя защита слетела. Еле успел активировать «малый щит», оттолкнулся от земли и взлетел, устремляясь к Охотнику, который, падла, не подох! У него сохранилось 10% «активности», которую хрен знает, как выбить! Однако туша начала заваливаться набок, в сторону купола и Виракочи.

Титан, у которого оставалось 35% «активности», шагнул навстречу падающей Горе, встретил ее ударом здоровой руки. Я опустился на песок, выжидая. Оглушительно затрещала сминаемая броня Горы и кости Виракочи. Охотник упал, подминая под себя титана, и задергался в агонии, расплескивая смертоносную субстанцию, и я приготовил к активации еще один «малый щит». От подергиваний охотника началось самое настоящее землетрясение, меня вело из стороны в сторону.

Вскоре «активность» сборщика стала равна нулю, он затих, загудел, мелко дрожа. Системки об упокоении не поступило, почему…

Потому что он собрался самоуничтожаться!

— Всем в укрытие! — заорал я и ломанулся к куполу под «Ветром».

К тому моменту прочность его увеличилась до 16%. Сзади донесся растянутый ускоренным восприятием чавкающий звук. Я повернул голову и увидел, как во все стороны от Горы разлетается смертоносная жидкость, летела она быстрее, чем я бежал.

Купол все ближе, ближе. Я рвал жилы, но понимал, что не успеваю. А «щит» не спасет, потому прыгнул. Посмертный подарок Горы и я достигли купола одновременно. Я упал в песок, активируя щит. Видя, как первые самые крупные сгустки растекаются по куполу, вспыхивающему алым.

— Всем, кто на передовой, активировать «щиты»!

Купол рухнул. Капли полетели дальше. Падая на песок, они шипели, растворяя его, шел зеленоватый пар. «Щит» выдержал и отлично сработал. Я лежал на спине, глядя, как «щит» испаряет капли кислоты, как берег заволакивает дымком. Когда моя защита иссякла, наконец пришла системка:

Сборщик упокоен!

Урожай сборщика передан вам.

Внимание, чистильщик Денис Александрович Рокотов!

Приоритет сбора вашего сектора: наивысший.

Чужой урожай хлынул вместе с ядовитыми кислотными парами, обжигающими легкие, и боль перебила ощущение, как в меня входят души, собранные Охотником. «Активность» просела на 18%, каждый вдох снимал 1%, я принял таблетку и одновременно купил респиратор в магазине, сразу же прекратил получать урон и начал восстанавливаться.

— Купить респираторы. Пары ядовиты, — распорядился я.

Укрепления стояли дальше, туда долетело мало капель, и все они попали в бруствер — все-таки окопы оказались полезными.

Держась за бок и подволакивая ногу, ко мне подошел Макс в респираторе.

— Победа! — крикнул Эдрик в клановый чат.

Началось ликование. Если бы не респираторы, сейчас можно было бы оглохнуть от грянувшего «Ура!».

— Ты же обещал, — сказал я Максу. — А сам полез с голой жопой на танк.

— Так я ж не голой. — Он прохрипел это совершенно серьезно и только потом ухмыльнулся. — Ден, ты видел? «Касперы» резали броню, которую наша артиллерия час ковыряла…

Опершись друг на друга, мы поплелись к укреплениям, где танцевали, прыгали, обнимались мои бойцы. По песку, испещренному черными шрамами, которые оставила кислота, стелился ядовитый дымок, и его рассеивало по острову.

Раскинув объятия, ко мне бежала Лиза. Напрыгнула, повисла на мне, потерлась своим респиратором о мой.

— Невероятно! — прозвучал в голове ее голос. — Фантастика просто!

Она обняла меня и Макса, к укреплениям мы шли втроем.

— Ты как? — спросила меня Лиза в голосовом чате, коснулась моего запястья двумя пальцами, будто пульс щупала.

— Нормально.

— Внутри тебя тесно, Ден. Я же чувствую. Сколько ты сегодня… принял?

— Я обжег легкие, — сказал я. — Потому не почувствовал момент передачи душ. Цифры мне не поступают, потому сколько во мне душ, я не знаю.

Мы подошли к укреплениям. Вика подбежала, оглядела меня с головы до ног и выдохнула. Ветер разогнал ядовитый дым, и респираторы мы сняли.

К Анне я подошел сам. Она сидела на перевернутом ящике от патронов, сложив руки на коленях, и губы у нее еще шевелились.

— Спасибо, Анна.

— Мы все в одной лодке, — улыбнулась она и поправила себя: — Точнее, в одном ковчеге.

Ситников пожал мне руку, повернулся к морю, где лежали оплавленные останки Горы и источали ядовитый дым.

— Это невозможно, но тварь подохла! ­— проговорил Тетыща. — Хотел бы я видеть, как вы это сделали. Отсюда было не разглядеть.

— Большой вклад внес Виракоча, — сказал я. — Причем я не приказывал ему, он сам знал, что делать.

— Я предполагал, что титаны частично сохранили сознание и волю, — проговорил Тетыща в клановом чате. — Взять хотя бы то, как Костегрыз хитрил и убегал, если проигрывал.

— Мы видели его последний удар, — сказал Ситников и снял кепку.

Вика потупилась, а в клановом чате, в общем канале, всплыла одна строчка от Сергеича:

«Помянем Виракочу. Он был наш».

Куча, оставшаяся от Горы и Виракочи, медленно уменьшалась, оплывая, ветер уносил дым на север.

«Хороший вышел день. Человек Денис, у нас прибавление, посмотри на клановую карту», — сообщил Кема.

Времени передохнуть система не дала. На кромке меня ждала партия. Тридцать человек перенесло в Мабанлок во время боя, и все это время Кема с Мареком по моему приказу держали толпу на пустоши, где сборщики слепы. Туда я вернулся уже в сумерках, вымотанный до звона в ушах, и до темноты рассылал приглашения. Кого там только не было: испанцы, вьетнамцы, таджики, китайцы, филиппинцы.

— Манила? — спросил я у мужчины 59-го уровня.

— Себу, — ответил он.

Четверо — двое американцев, австралиец и англичанин — ушли в город, не поверив, что я пощажу их.

— Двадцать шесть живых, — подвела итог Лин, закрывая блокнот. — Денис, тебе надо спать. Ты шатаешься.

Вместо ответа я сел на бампер «сузучки». Лин молча вскрыла банку тушенки, воткнула в нее ложку и сунула мне в руки. Я ел и не чувствовал вкуса. Крош лежал у колеса, грел мне ногу и мурлыкал — легкие после кислоты еще драло.

— Посплю, — пообещал я, дожевывая. — Вот сейчас проверю сообщения и посплю.

Только проговорил, как перед глазами всплыла системка:

Партия завершена: 30 из 30.

Принято в клан-участник: 26.

Отказ от консолидации: 4.

Консолидация урожая участником: признана неудовлетворительной.

Я начал читать стоя, а дочитывал уже сидя.

Упокоено носителей: 1.

Норма консолидации: не выполнена.

Решение: досрочный перевод на фазу Сведения.

Перенос участника: 10… 9…

Что??? Вы там не охренели⁈ Злиться не было времени, система дала мне всего десять секунд. Я вцепился в загривок Кроша и заорал в общий канал, вываливая слова без формы и протокола:

«Всем! Меня переводят на какую-то фазу Сведения. База — на Ситникове. Клан — на Лизе. Кема — кромка и лагерь. Тетыща, головой отвечаешь за всех. Живите тихо, в драку не лезьте, я…»

Поскольку клан был слишком далеко, голос автоматически перевелся в буквы.

…7… 6…

Крош взвыл. Из чата хлынуло: «Ден!», «Командир!», Лизино «Я с тобой, слышишь, я рядом».

В памяти всплыло Ромино пророчество: «Их приведут к тебе… потом позовут тебя».

Так и есть! Привели, а потом позвали.

…3… 2…

Я успел написать одно слово, то самое, которое утром у машины требовала Вика.

«Вернусь».

Мир залило белым.

Рука, держащая загривок Кроша, сжала пустоту. Ноги разъехались на чем-то скользком, и я упал на спину, в лицо ударил холод, ледяной ветер пронзил до костей.

Когда восстановилось зрение, первое, что я увидел, — как серое низкое небо роняло снежные хлопья.

Фаза Сведения: инициирована.

Участников: 81.

Остался восемьдесят один участник в Третьей волне? Утром нас было девяносто шесть. За день система убрала пятнадцать. Каждый из этих восьмидесяти был моим врагом, потому что знал: победитель забирает все, что накопил побежденный, а накопил я сегодня столько, что за меня стоит подраться.

Первым делом я попытался написать в чат и не смог. Канал молчал, окна не открывались, система изолировала меня. Но клановая плашка в углу зрения никуда не делась. Пока я жив, защита стоит. Значит, и соклановцы будут знать, что раз плашка висит, значит, командир жив.

Я стоял посреди широкой мертвой улицы, в намети по щиколотку, в летнем камуфляже, и зуб на зуб не попадал, изо рта валил пар. Ни движения, ни звука, только снег шуршал по брошенным машинам, и где-то далеко, в глубине кварталов, жесть клацала на ветру.

Жесть…

Где я?

Над разбитой витриной висела вывеска на русском: «Аптека».

Город я не узнавал. Где я? Осмотрелся — широкая улица, высокие современные дома, не Самара. Но снег был наш, русский, и буквы были наши, и где-то в этой же зиме выживал мой сын. Надеюсь, моя помощь из временной петли помогла.

А главное…

Я был дома.

Конец девятой книги

Продолжение уже выкладывается: https://author.today/work/638642