Хрен там — получилось! Лаванда, три ноты, 08:15. И ни слова от пунктуального Тетыщи!

Утро выдало мне стандартную комплектацию витка. Интуиция вопила, что с той стороны происходит что-то нехорошее, мне нужно быть там, чтобы остановить это.

Либо же я стал чистильщиком раньше, чем следовало, и теперь обречен прозябать тут вечно.

Или просто-напросто ловушка настраивается, нащупывает меня, чтобы сделать рывок, просто ей не хватило времени. Сегодня меня уж точно вернут, иначе зачем это все?

Да, так и будет. Четыре их минуты — двое моих суток с небольшим. Да, сегодня меня должны забрать. Успокойся, Ден. Да, крыша улетает, но осталось всего сутки потерпеть!

Так что лучше, Рокотов, полежи подумай, что ты не сделал, ведь этот виток точно последний.

«А если не последний, то просто один из миллионов», — проскрежетал противный голос, и мне показалось, что я слышу смех.

Лежа под рыжей Австралией, я начал подводить промежуточные итоги. Го Дзи сказал все, что мог, а переспрашивать без толку, потому что корабль забывал меня каждое утро. Мелькнула шальная мысль попросить его свозить меня к Светке с Ванькой, но откуда-то изнутри пришло знание, что великий буфо откажет.

Минута Икс известна, скрипты моих действий отполированы до блеска. Кольцо собрано на две трети, и что грузить в остаток, я тоже придумал. Петля дала мне все, что могла дать, а каждый следующий виток был уже не разведкой, а жизнью взаймы — так это, кажется, называлось у Ремарка. Только герой Ремарка не знал точной даты возврата, а я знал: 08:15, шестнадцатое ноября.

Пора было отдавать.

План финала я свел к трем коротким пунктам. Первое: заполнить свободное место в кольце не людьми, а едой, семенами и живым хозяйством, полторы сотни кило самого нужного, что есть на острове. Хотелось бы взять несколько ящиков гранат и хоть парочку подствольных гранатометов, но без риска подобраться к ним было невозможно. Так что буду довольствоваться доступным.

Второе: прожить последний день начисто, по стенограмме, с прощаниями, да такими, чтобы те, с кем я прощаюсь, не догадались, что происходит. Так хотела моя совесть.

Третье: запой по расчету, килл до минуты Икс — и домой. Напротив каждого пункта я мысленно нарисовал пустой квадратик под галочку. Кладовщик Петрович с моего первого склада любил повторять, что опись без галочек — это не опись, а так, херня на постном масле. Петрович пересчитывал все дважды и ничего не терял. Сегодня я работал по его методике.

Я сбился со счета и точно не помнил, какой сегодня виток.

День рождения у меня в этой петле уже был: однажды я объявил его на весь бар, вербуя Семен Семеныча. Теперь предстояло отметить его еще раз — с размахом, но здесь, в «Эвелин», в моем номере.

Если не получится — не критично. Получится — соклановцы оценят.

Метрдотель «Эвелин», пожилой европеец, что удивительно (видимо, экспат), выслушал заказ, и очки у него запотели. Не каждый день один человек гуляет на сумму, превосходящую дневную прибыль ресторана.

Я заказал банкет на двенадцать человек. Лобстеры, устрицы, рыбу заказывать не стал, этого добра полно в море, а у нас есть Эля. Гораздо актуальнее шашлык из свинины, говяжьи стейки, жареная колбаска с салом, жюльен с грибами за сумасшедшие деньги! Все лучшее шампанское, какое есть в погребе, ром — вон тот, с верхней полки, и виски — нет, не этот, а который вы держите для владельца сети. Подача горячего в девятнадцать ноль-ноль, все разом, на одной банкетной тележке, да-да, в мой номер. Нет, именно в мой, люкс не нужен.

— Двенадцать персон не поместятся в номер, сэр, — скорбно сказал метрдотель.

— Они придут двумя группами, — сказал я. — Очень голодные и очень важные гости.

— Сэр, так много готовить, наши повара…

— Кухня получит двойную ставку за переработку. Шеф лично — тройную, — пообещал я. — И горячее прошу из-под ножа.

Шеф-повар выкатился из кухни посмотреть на сумасшедшего своими глазами. Был он необъятен, как земной шар, и вопрос задал всего один:

— Вагю — какая прожарка?

— Медиум рэйр. На все двенадцать персон.

Повар пристально осмотрел меня и как будто бы не поверил своим глазам, перевел взгляд на метрдотеля, у того на лице читалось такое же удивление.

— Может, стоит подать в последовательности, как прибывают группы? — попытался воззвать к моему разуму метрдотель. — Остынет ведь.

— Нет, — мотнул головой я. — Подавать разом. В этом смысл.

Опытные сотрудники сферы услуг олигарха определяют с первого взгляда, как бы паршиво тот ни выглядел. Видимо, я на олигарха не тянул, и они сомневались в моей платежеспособности. Пришлось вносить аванс.

Днем я не поленился сгонять в Мабанлок на такси, побродить по рынку и набить рюкзак и пакеты всем, что может расти: картофель, морковь, свекла, лук, чеснок и, о, чудо — редька. Орехи такие, орехи сякие, бурый рис, а также добрал то, чего не было в «Кали»: ящик шампанского с фольгой в цвет перстня и банку черной икры размером с хорошую гранату. Ящик и банку я вечером попросил метрдотеля выставить на нижнюю полку той самой тележки: грузиться мне предстояло за секунды, и лишних движений в бюджете не было. Потом попросил живых животных в клетках.

Шеф-повар, уверившись в моей невменяемости, свел меня со своим поставщиком, и к вечеру в номер привезли клетку молодых несушек с петухом, пару поросят и четырех кроликов — полцентнера живого веса на развод.

В 18:10 я сидел один за столом на двенадцать персон и смотрел, как официанты раскладывают приборы для гостей, которые не придут никогда. Официанты шептались, переглядывались: видали психа, да? Кудахтали куры, повизгивали поросята, кролики беспокойно сновали по клетке. Животные чуяли, как реальность прогибали под себя чужаки и тревожились.

В 19:05 стол был накрыт. От ароматов кружилась голова и рот наполнялся слюной, но все это тут для мебели, мне предстояло начать запой, чтобы в момент, когда стану чистильщиком и перстень оживет, прихватить с собой это добро.

В полночь я накидался и не знал, что мне сказал Тетыща или Вика, потому что меня вырубило.

А дальше по плану: утро, похмелье, пустой номер с Австралией на потолке. Не шуршат лифты, не кричат дети, не журчат моторы мопедов. Слышны лишь шаркающие шаги в коридоре — горничная.

Убил я ее, как и в прошлый раз: дал себя поцарапать, укусить и выбросил из окна.

08:12 на телефоне. Из прокушенного предплечья толчками вырывалась кровь… Давайте скорее! В прошлый раз регистрация тоже случилась не сразу, наберись терпения, Рокот!

Наконец-то сквозь рябь проступило:

Успешная регистрация нового чистильщика!

Имя: Денис Александрович Рокотов.

Возраст: 32 биологических года.

Самоназвание расы: человек разумный…

Перстень на пальце нагрелся. Я вытащил «Нагибатор». Мысленная команда — и стол ушел в перстень целиком, с тарелками, крышками, салатами и шампанским в ведерке. Легко, как когда-то ушла кружка Семен Семеныча. Давая вторую команду, я провел камнем перстня по прутьям клетки. Сработало! Куры, поросята и кролики отправились в стазис, не успев возмутиться. Все влезли, отлично, все успел. Осталось дождаться, когда меня перенесет в нормальную реальность.

Но время текло, а ничего не происходило.

Назад меня не возвращало, как в прошлый раз, но и в нормальную реальность не переносило! Что за на фиг творится?

Я попытался связаться с соклановцами, но кланового чата у меня еще не было, как и клана. С одной стороны, прекрасно, что я вырвался из петли, но с другой — придется пройти свой путь заново, в том числе позволить выпустить себе кишки!

Нет-нет, мать вашу, мы так не договаривались! Я не готов!

Я скосил глаза на часы: 08:22.

И тогда я просто сжал голову руками, считая, что правильная реальность не здесь, а там.

Там, где мои друзья и те, кто мне доверился, точно погибнут от рук охотников.