По команде Бергмана, оставшегося за главного, Дитрих тоже рванул наперерез титану, но отрывистая команда ударила, будто хлыст:

— Дитрих, Мигель — остаться! Рамиз, уводи Лизу, твоя задача — сохранить ее жизнь.

Дитрих сделал еще шаг и попятился. Пояснять, почему остаться должны он и Мигель, Бергман не стал. Наверное, потому, что они были особо ценными кадрами: пилот и единственный человек, кто способен обращаться с ловушкой.

Видимо, Бергман при неудачном раскладе решил забрать тело Дениса и увезти на вертолете вместе с ловушкой.

Разбегаясь веером, соклановцы спешили наперерез титану. Они не рассчитывали победить, им нужно было выиграть несколько минут.

Отсюда вопрос: сколько минут стоит каждая жизнь?

Первым в атаку ринулся самый мощный боец, Кема. Прыгнул на титана, оттолкнулся хвостом и принялся рвать подколенные сухожилия. Но Костегрыз просто согнул ногу, стукнув себя пяткой по заднице — Кему сплющило и отбросило в сторону. Но рапторианец был живучим, так что остался жив, просто злобно клекотал и копошился в пыли.

Ответ: нисколько. Теперь любая жизнь стоит ничего не стоит, кроме жизни лидера. Он отлично понимал Бергмана: чистильщика нужно сохранить любой ценой.

— Дитрих, Мигель, — проговорил Бергман. — Напоминаю, что у меня щит, и несколько щитов малых. Не знаю, как надолго это задержит титана. Надеюсь, хоть на минуту. Дитрих, подгони вертолет сюда. Мигель, что там с синхронизацией?

— Две минуты тридцать секунд, — отчитался инженер. — Но я бы не стал полагаться на это время. — Скорее перенос состоится позже, прибору нужно отыскать цель, захватить ее. Может, все произойдет мгновенно, но я бы рассчитывал на худшее.

— Останутся ли шансы, если мы перевезем отсюда тело? — спросил Бергман.

— Не знаю, — честно ответил Мигель, — насколько важно место. Я бы не рисковал.

Дитрих возразил:

— Так мы рискуем больше. Если титан ни на кого не отвлечется, через минуту он будет здесь. По десять секунд на твои щиты, Константин, и все. У нас у всех есть эти щиты, боюсь, он просто сплющит его, твой, да, может выдержать его удары, наши — очень вряд ли, даже если мы включим их все вместе. Я бы попытался вывезти и ловушку, и Дениса. Но грузоподъемность вертолета маленькая, кому-то придется остаться. Учитывая…

Титан проревел так громко, что Дитрих смолк, и Бергман закончил:

— Я останусь как наименее ценный ресурс.

Вертолет стоял в десятке метров. У него была пара секунд, и он принял решение:

— Отступаем. Дитрих — к вертолету.

Кивнув, Киндерманн рванул к машине. Титан приближался, не реагируя на свинцовый дождь, льющийся со всех сторон, им будто управлял ко-то разумный и хитрый.

Была слабенькая надежда, что Костегрыз побоится ступить на пустошь, как его предшественники, но великан потоптался секунд десять и решился. От его шага земля ударила в пятки. Дитрих добежал до вертолета, обернулся. Титан отступил.

Неужели… Но нет, он просто вернулся к домам, чтобы набрать то, что можно кидать во врагов. Куда-то в сторону полетела крыша. В другую — кусок стены. Заводя мотор, Дитрих очень надеялся, что бездушный все эти разы промахнулся.

После третьего броска закричала Вика:

— Меня завалило! Сработал щит, но я — минус, мне не выбраться.

Дитрих завел мотор. Вертолетик качнулся, поднимаясь в воздух. Титан еще раз что-то швырнул и больше не отвлекался, шагал к броневику, возле которого Денис спал мертвецким сном, а Мигель, Тетыща и кто-то из новеньких пытались поднять ловушку.

— Отставить, Дитрих. Слишком тяжелая конструкция. Вертолет не сможет набрать высоту.

Он был прав. Но Дитрих не глушил двигатель. Смотрел, как Мигель выхватывает магнитное ружье, а из Бергмана навстречу титану выстреливает призрачный гарпун…

По титану прокатилась волна света — его парализовало! Пусть всего на десять-пятнадцать секунд, это время могла стать критическим. Сработало супероружие Бергмана!

— Глаза! Бейте ему по глазам! — кричал Бергман, убегающий прочь, надеясь, что Костегрыз посчитает его достойной добычей и отвлечется.

Где уж попасть! Все слишком далеко. Слишком мелкий калибр, такие пули гиганту — как песчинки в глазу. Вот если бы из гранатомета жахнуть! Но ни подствольника, ни гранаты завалящей.

Но есть кое-что другое.

«Господи, если ты есть, помоги ей», — подумал Дитрих и перекрестился, поднимая машину в воздух.

Шансы, что щиты Бергмана выдержат, и группа продержится до момента, когда Денис очнется, стремятся к нулю. Погибнет Денис — погибнет вся группа, и Керстин, и ее нерожденный ребенок, которого они так ждали в той, мирной, жизни, но дождались только в этой.

Возможно, Жатва закончится тотальным истреблением человечества, и этот ребенок никогда не увидит солнца. Но пока есть крошечный шанс, Дитрих его не упустит, и этот шанс — кратковременный паралич титана.

Да, Керстин будет плакать о нем, но пусть живет хотя бы она! Тем более, у нее появился смысл, а так его не будет.

Запретив себе расстраиваться и бояться, Дитрих поднял вертолет в небо и устремил в перекошенную рожу парализованного титана. Взрыв должен его хотя бы ненадолго ослепить.

Однако Дитрих ошибся на несколько секунд: бездушный очнулся раньше и вместо того, чтобы погнаться за Бергманом, сфокусировался на Денисе, Мигеле и Юрии, прикрывающих клан-лидера.

Видя, что его самоубийственный план не сработал, Бергман побежал обратно, чтобы прикрыть Дениса щитом, но он явно не успевал. Зато Дитрих описал петлю над головой титана — она была размером с радиолотелескоп — завис на месте на секунду, прицеливаясь, и устремился ему в глаз. За пару секунд Дитрих активировал малый щит в надежде, что его выбросит взрывной волной.

Последнее, что он увидел — слепящее пламя. Мощный удар смял его сознание и швырнул в черноту. Он уже не видел, как лопасти вертолетика сломались о роговицу Костегрыза, пропоров ее, как по морде исполина разлился огонь, будто напалм. Как взревел титан, вцепившись себе в морду.

За это время Бергман вернулся к броневику и встал возле тела Дениса, искренне надеясь, что его талант даст спасительные секунды, и Денис успеет вернуться.