— Ну так чего, Рокотов… — вопросительно уставилась на меня Карина, промокнула волосы в тюрбане.

Белый казенный халатик разошелся, и выглянула грудь с крупным темным соском, который призывно торчал, но я лишь отметил это, ничего ни в душе, ни ниже души не дернулось и не екнуло. Также машинально подметил, что, похоже, повзрослел Рокот, уже не бросается на красивую самку по первому зову и приливу крови к чреслам.

Наоборот, казалось, по венам катится разрушительное пламя ядерного взрыва, что вспыхнул в голове и выжег все на фиг.

Кто я?

Где я?

Я умер и галлюцинирую…

Так, чтобы найти вещь, которая только что была в руках, но куда-то пропала, нужно отмотать время до момента, когда помнишь ее в последний раз, — тогда-то и можно понять, куда бездумно ее положил.

Пальцы непроизвольно дернулись, мазнув по чему-то твердому, и я заглянул под одеяло: «Нагибатор» был со мной. И все. «Граммофон», одежда, мое поджарое тренированное тело остались, с собой я унес только то, что держал в руках.

Интересно, боевые качества «Нагибатор» сохранил? Проверять было не на ком. Ну, не на Карине же! Тогда я потянулся к нему мысленно, чтобы вывести системку с характеристиками. Естественно, не получилось: Жатва-то еще не началась.

— Рокотов? — Карина наклонилась, уперлась в кровать и встала на четвереньки, прищурилась, вглядываясь в мое лицо. — Что с тобой? Это ты вообще? Что с выражением?

Я представил, как она обнаруживает в постели «Нагибатор», представил ее возможную реакцию и заржал. Но решил ей подыграть.

— Хочу ли я… могу ли я… магнолия… Кто я? Где я?

Соскочив с кровати, я подошел к зеркалу и невольно отступил назад. Оттуда на меня смотрел мужчина с потухшим взглядом и одутловатым лицом, до окончательного оскуфления ему осталось килограммов пять. Или года полтора.

И это — я?

— Хватит глумиться. Ты идешь?

— Куда? — спросил я, рассматривая ее отражение в зеркале и лихорадочно соображая, что будет дальше и за что хвататься в первую очередь.

— Ты совсем того? — Она покрутила пальцем у виска. — На сеанс возвышения духа через тактильность…

В дверь постучали. Не дожидаясь разрешения, вошла высокая для филиппинки горничная в голубой униформе, с очень знакомым лицом. Где-то я с ней сталкивался. Черт, как же без системок плохо! Горничная чуть повернула голову, и я заметил острый кадык над воротником.

— Хорхе! — радостно воскликнул я. — Иди сюда, старый знакомый!

Трансгендер дернулся, уставился на меня испуганно.

— Ну точно рехнулся, — закатила глаза Карина.

Чуть ли не уронив поднос, горничное сбежало.

— Видела когда-нибудь ледибоя?

Карина мотнула головой.

— С почином.

Она затараторила чушь про самоопределение, но я не слушал, пытался заставить мозг работать, а он буксовал, решив, что незачем. Ну действительно — на фига, когда я попал в симуляцию, но без системы. Тут все ненастоящее.

Чтобы привести себя в чувство, я подошел к Карине, сгреб ее в объятия и припал к ее губам, стиснул грудь. Настоящая, горячая. Карина замерла в моих объятиях, напряглась, чтобы оттолкнуть меня, но я это сделал первым.

Сработало. Кокон, изолирующий меня от правды, лопнул, сердце сорвалось в галоп.

Получается, что меня перенесли в прошлое, и сейчас утро перед Жатвой?

Вспомнились передачи Мигеля и слова детей Копченовых:

«Ден… срочно. Тебе надо сюда… неопасно. Только тебе под силу изменить…»

«У тебя есть шанс многое исправить! Не отказывайся. Иди и даже не думай».

«Он позовет».

Все сходится и отлично складывается, у меня аж руки задрожали от осознания, что да, можно исправить! Не все, но очень многое. Вряд ли смогу предотвратить Жатву, но…

Перед тем как зажужжать феном, Карина крикнула из ванной:

— Короче, Рокот! Я ждать тебя не буду. Мы собираемся через пятнадцать минут.

— Иди одна, — сказал я. — Присоединюсь позже.

Реакция Карины была в ее стиле — непредсказуемой. Она возмущенно крикнула:

— Как это не идешь? У тебя мозги… э-э… в коррозии предвзятости! Тебе надо стать настоящим. Содрать корку напускного.

— Боюсь, тебе не понравится то, что ты увидишь, — отчеканил я и повысил голос: — Я неясно сказал, чтобы ты шла одна⁈

Карина почуяла скандал, как муха — дерьмо и выпорхнула ко мне.

— Да как ты… как ты смеешь так со мной?

Она подошла вплотную, пылая гневом, а в голове крутилась песенка: «О, как ей нужен был муж, чтоб перегрызть ему жизнь». Натолкнувшись на мой взгляд, она сдала назад, скользнула по мне глазами, словно увидев впервые, — и немудрено. В этом теле был человек, который убивал и терял самое дорогое.

— Кольцо у тебя странное. У него энергетика плохая…

Я непроизвольно глянул на артефактное кольцо и улыбнулся. Осталось со мной!

Если оно будет работать, это бомба! Захотелось запихнуть туда Карину прямо сейчас. Я так могу пять человек спасти! Шестерых-семерых женщин или десяток очень худых.

Но не сейчас. Сейчас надо расставить приоритеты и попытаться понять, что происходит, я тут навсегда или — как надолго?

Будем исходить из того, что на несколько часов. Значит, надо действовать максимально быстро, а тут муха над ухом зудит.

Карина должна пройти через круги ада, измениться, а потом погибнуть. Она заслуживает оплеух, исправительных работ на кухне и целибата на протяжении года как искупление за распущенность, но не группового изнасилования и унижений. Да, она сама это выбрала, но — человек все-таки, дура просто, ей двадцать три года всего.

Потому я потер камень кольца, активируя пространственное хранилище, чтобы запихнуть туда будущую бывшую, или прошлую бывшую… Неважно.

— Заткнись и живи, — сказал я, когда пространство пошло рябью…

Хер там. Не пошло. Ничего не случилось, кроме ошарашенной Карины. Похоже, вещи жнецов не работают вне Жатвы, которая не просто собирает души, а как-то меняет ткань мироздания в отдельно взятом мире.

Выругавшись, я потер кольцо еще раз. Поддел камень ногтем. Ни хрена. Меня охватили злость и бессилие: и на фига весь цирк⁈ Как что-то менять, когда до Жатвы меньше суток?

В глазах женушки плескался страх. Я злобно рассмеялся, силясь подавить гнев.

— Ты свихнулся? — растерянно пролепетала она.

Я шагнул к ней, встряхнул ее за плечи и проговорил:

— Слушай меня. Твой Еремей — трус и негодяй, и фамилия у него Кукушкин. А сегодня ночью… Послушай меня, пожалуйста! Ночью многие умрут, а мы с тобой — нет. У меня все будет хорошо, а ты умрешь позже… Папаша, Волошин — запомни эти имена и держись от них подальше. И от Кукушкина. Он ничем тебе не поможет.

Карина оттолкнула меня и, всхлипнув, метнулась к двери и уже оттуда крикнула:

— Меньше слушай своего дебильного Витька-выживальщика! Совсем поехал!

Я плюхнулся на кровать и сжал голову руками. Теперь она меня не послушает и будет воспринимать как больного. Наворотил дел! Все запорол. Ладно, с Кариной разберусь позже, тем более что она подсказала мне одну дельную и очень важную мысль: Витек — выживальщик!

Вот кто мне поверит и поможет! Потому что ему только дай во что-то такое поверить! У него даже копанка-схрон есть в лесу.

Я взял телефон, повертел его в руках. Разница во времени с Москвой — пять часов. Там сейчас три ночи. Черт, а он мне нужен сейчас!

Думая, что Витек еще спит, я на всякий случай его все-таки набрал в мессенджере. Вряд ли он ответит, но попытаться стоит…

Однако Витек ответил. Прохрипел в трубку сонным голосом:

— Ты долбанулся, Рокот? Чего тебе?

— Ты ответил! Значит, будем жить. Помощь нужна, реально твоя тема, — улыбаясь, заговорил я.

Судя по голосу, Витек мгновенно проснулся.

— Что случилось? Раз в такой час звонишь, реально важное.

Я представил, как Витек мечется по квартире, выглядывает в окна, чтобы увидеть военных, зомби, ядерный гриб.

— Пока еще ничего. Случится в… — Я задумался, прикидывая, который час будет в Москве, когда тут полночь. — В семь вечера примерно.

— Откуда инфа? Что случится?

— Семьдесят процентов людей лишатся души и превратятся в кровожадных тварей, — честно ответил я.

Казалось, в воцарившейся тишине я слышу дыхание Витька, сделавшего стойку. Но ошибся.

— Ты это серьезно сейчас? — проговорил Витек, я представил его лицо, как он щурится, сжимая в нитку тонкие губы. — Сегодня не первое апреля. Или ты решил так меня поздравить с днем рождения?

Обиделся, что я давно ему не звонил?

— Поздравляю, конечно. Витя, очень нужна твоя помощь. Это не розыгрыш! Не вранье. Сегодня ночью для всех нас начнется ад!

— Ты обкурился, Рокот? — осторожно поинтересовался Витек. — Проспись!

И бросил трубку. Зарычав, я схватился за волосы. Черт, не те слова я выбрал! Недооценил градус долбанутости Витька! Даже фанатик мне не поверил! А что говорить об обычных людях? И что делать, как им помочь? Карину я напугал, Витька оттолкнул, к ним заново надо искать подход. Только друг-выживальщик сможет помочь Светке и Ване!

Но как? Вскочив, я прошелся по номеру туда-сюда. В Самару я никак не успею, даже если угоню самолет… Или попробовать рвануть в Мабанлок и угнать? Все равно скоро все потеряет смысл…

Мысль я отогнал как идиотскую. Там только малая авиация, далеко не улечу.

Как. Заставить. Витька. Помочь. Свете?

Хотелось биться головой о стены от бессилия. Думай, башка дырявая!

Я шлепнул себя ладонью по лбу и понял. Взял телефон, который чуть не разбил от злости, и написал Витьку.

«Извини, дружище, перегнул палку. Решил сделать тебе сюрприз на днюху и заказал забавный квест сегодня, в девятнадцать ноль-ноль. Не представляешь, насколько он крутой! Можно со своим оружием. Сегодня в 18:00 тебе надо быть у Светы с дробовиком и холодняком (это важно, в этом смысл!). Договорись со Светой заранее, но о причине молчи, она ничего не знает. Хочу, чтобы она оценила сюрприз, а Ваня поучаствовал. Гарантирую, что ты такого никогда не видел. С днем рождения, дружище!»

Вроде ничего более убедительного не придумать. Я сделал все, что мог. Если он мне напишет — значит, клюнул. Забанит меня — пиши пропало.

Я снова сел на кровать. В моих руках будущее, но нюансы тоже в моих руках, ведь каждый мой шаг имел весомые последствия: я стал чистильщиком, получил уникальные умения — отчасти из-за своих ошибок. Если бы действовал более правильно, скорее всего, ни клана бы не было, ни надежды все изменить, встретившись с рапторианцами, о которых, похоже, Жнецы обломали зубы.

То есть действовать надо так, чтобы мое пребывание здесь не повлияло на будущее…

Я так рассуждаю, как будто оно есть, это будущее. Я в нулевой точке, мне начинать с чистого листа, и хрен знает, чем это закончится.

Может, мое сознание раздвоилось. Одно сейчас в прежнем теле ищет Мигеля, второе тут. Но себя-то я ощущаю здесь и сейчас! Значит ли это, что я в пространственно-временном пузыре? Ощущать себя я могу где угодно. Или все-таки прошлое?

Снова пришла мысль об угоне самолета, но для этого мне нужно оружие. Угоню маленький, долечу до Манилы, просочусь в аэропорт. Хоть пара живых пилотов должна остаться! Найду их, организую и погоню в Россию, а там найду Свету и Ваню и начну все с чистого листа, только уже с ними…

Без «Ветра», «Живучести» и прочих плюшек. С нулевыми шансами на победу. Ведь к огромному везению я пришел по дороге неудач.

Готов ли я пожертвовать всем ради близких? Нет, не так. Готов ли я пожертвовать всеми, кто мне доверился, ради двух человек: Светы и Вани?

Да! Готов! Потому что здесь я не знаком с теми людьми.

В конце концов, можно не рисковать, угоняя маленький самолет, а купить билет и доплыть до Манилы. Как раз буду на месте к полуночи, и останется взять пилотов тепленькими, пока они не поняли, что к чему, а «Скорпион» забрать у бездушного полицейского. Главное — первым упокоить бездушного и получить статус чистильщика.

И Маша не умрет, ее защитит Тетыща… хотя кто знает, как все сложится, может, группу Еремея загрызут зомби, как только они выйдут из номера?

И еще важный момент — метка Мигеля появлялась на клановой карте, значит, он изредка вываливался из аномалии в нормальное время. Вывалюсь ли я? Если да, то когда?

А дальше что?

В общем, понятно, что ничего не понятно, а пока так — нужно действовать по мере сил.

Вспомнилась Лиза в «Калигайяхане». Она станет контролером, негласно возглавит группу, и ее приберет к рукам какой-нибудь отморозок. Наверняка Папаша. Потому ее надо вытаскивать. И Карину, и Машу, и Яну. И Вику…

Черт. Хоть всех вывози!

Но как, когда никто мне не верит? «Лиза, идем с нами, я куплю тебе бриллиант». Какой нормальный человек на это согласится?

Ладно Карина, знаю, чем ее купить, причем — в прямом смысле слова.

Вылетев в коридор, я столкнулся с седым стариком в униформе, с ящиком инструментов, чуть не сбил его с ног…

Ба, да это ж Сергеич! Старый совсем, с желтой кожей, лягушачьим ртом, лицом сидельца, испещренным морщинами. Без стеснения, не учитывая того, что я — клиент, он обложил меня русским многоэтажным.

Что-то по-филиппински воскликнул маленький полненький человечек, всплеснул руками. Сергеич и его обложил, отвернулся и потопал по коридору. Человечек побежал следом, возмущенно жестикулируя.

Думая о том, что где-то бродит Макс Тертышный, он же Тернер, я направлялся к Карине, у меня было для нее предложение, от которого она точно не откажется.

В предыдущей версии реальности я лежал в шезлонге возле бассейна, где они устроили сеанс коллективных объятий и поцелуев, и Карина присосалась к Еремею. Интересно, она знает, что этому светилу космоэнергетики не сорок, а без года семьдесят? А если рассказать?

По фиг. Мне все равно, с кем спит или будет спать Карина, я просто хотел сохранить жизнь дурехи.

Потому сбежал к бассейну, где двадцать теток разной степени потрепанности плавали в воде (Машу я среди них не заметил), а гуру Еремей сидел на бортике, опершись руками за спиной, и проникновенно вещал:

— Чувствуете, как тело наполняется голубым огнем? Это матушка-вода питает. Она есть в каждом из нас, а теперь лягте на спины, расслабьтесь, почувствуйте вибрации матушки-воды и как отзываются ваши тела. Хорошо-о, как же хорошо! Сразу три стихии: огонь — солнце, вода и ветерок.

Подождав, пока тетки разлепят веки, я помахал руками, привлекая внимание Карины, поманил ее. Кивнув гуру, она подплыла ко мне, сверля меня взглядом.

— Икс-третий хочешь? — вкрадчиво прошептал я. — Готов его тебе купить.

Карина открыла рот, глаза заблестели.

— Ты серьезно? — не поверила она.

— Да. Когда ты ушла, я вдруг понял, что могу потерять тебя навсегда. И готов исправиться в течение трех дней.

— Почему — трех? — подозрительно прищурилась она, но поплыла, представляя новенькую белую машинку, о которой так мечтала.

— А вдруг потом передумаю. Короче, собираемся и уезжаем в Россию прямо сейчас. Как только приземлимся — сразу в автосалон за новенькой белой «БМВ», такой, как ты хотела.

С Машей такой фокус не сработает — насколько помню, она из обеспеченной семьи и не доверится первому встречному. Но и гуру не особо жалует, учитывая, что игнорирует его стремные практики.

Маша — единственный человек, у которого без меня есть шанс.

— Идем.

Я протянул руку Карине. Она посмотрела на Еремея с тоской, взвесила на чашах весов его и машину… машина оказалась весомее случайной страсти к старику.

Карина вылезла из бассейна и проговорила:

— Ты не обманываешь меня? Обманешь — не прощу! Отдых жалко.

— Мы приедем сюда через месяц, обещаю.

Мир поменял полярность. Я не мог бросить соклановцев, потому пообещал вернуться за ними из России. Точнее, вернуться к ним вместе со Светой и Ваней. Из России это будет проще…

В номере показалось, что реальность начала пикселиться. Вспыхнул перстень на пальце, появилась системка с нечитаемыми символами — и исчезла. Комната расплывалась, но силуэт Карины оставался четким.

Только бы все получилось!