Когда с грунтовки сойдёт снег, то по ней бегут два ручейка. По двум едва заметным неглубоким колеям. И мокрая грунтовка между лежащих по обочинам сугробов снега сама словно течёт, как река. Ручейки питаются как раз из сугробов по обочинам. А мы ещё малышами бродим по дороге и перегораживаем ручейки. Строим запруды из песка и того же снега с обочины. Очень интересно смотреть, как в запруду набирается вода. Вот уже образовалась большая вытянутая лужа, и приходится усиливать и увеличивать дамбу из снега. Проходящие мимо старушки ругаются:

– Надо, наоборот, воду отводить, чтоб сухо стало, а они что делают!

Мы не понимаем их. Мы просто не можем их понять. Ведь так интересно играть! Да и запруда наша не долговечная – всё равно прорвёт. Поэтому мы сами спускаем её заранее. А кто-нибудь стоит на пути ручья, когда вода накатывает, ударяет в сапоги. Иногда по запруде машина проедет. Машины ездят редко: обычно грузовые или хлебовозка. Но только увидишь, что едет, кричишь, руками машешь, чтоб объехала. А она, как специально, прямо по запруде. Может, водитель тоже против луж, а может, он нас и не заметил, малышей. Больно понятно, отчего эти мухи прыгают и руками машут! Иной раз машина всё-таки отвернёт в сторону. Наверно, водитель попросту побоялся, что мы под колёса попадём, и на всякий случай отвернул на другую сторону дороги, детей объехал, а заодно и запруду. А мы-то думаем: пожалел нашу великую стройку, понимает, как это интересно. И ещё больше, чем до этого, вслед машине кричим, руками машем, кто-то даже спасибо успевает ввернуть.

Ещё одно интересное дело во время весенних ручейков – это собирание камней. Наверно, камни собирал каждый, у каждого такой период бывает. А камешки до чего красивые! Их оголяют те самые ручейки, на которых мы запруды делаем. До этого камешков вроде и не было, а вот пришла весна, засияло солнце, и ручейки талой воды открыли такое богатство. Ходишь по ручьям, бродишь, высматриваешь. Тут тебе и синенькие, и зелёные, и голубые, белые, в крапинку и в полоску. И все они чистенькие, красивые, вешней водой омытые. Уже полные карманы у тебя, оттягивают куртку, ноги замёрзли, носом шмыгаешь – а всё ищешь, ищешь заветный камешек. Особенно почему-то ценились зажигательные камни. Белые слюдяные, по цвету как матовое стекло. Ударишь один такой камешек о другой ширкачом, и искорки проскочат. Запахнет особым дымком, не спичкой, не костром, а каким-то неизвестным порохом. Поднесёшь камешки к лицу, понюхаешь – и снова щёлкать один о другой. Как-то в дальнем конце деревни, в котором по малолетству мы долго не бывали, нашёлся огромный зажигательный камень с коровью голову. Его, видимо, вывернул равнявший дорогу трактор. То-то у нас было удивления! А сколько мы пощёлкали своими маленькими зажигательными камешками по этой коровьей голове!

Искали обычно камушки по ручейкам, поднимаясь вверх по течению. Если пойдёшь вниз – то муть впереди тебя побежит. Можно, конечно, идти рядом с ручейком, но почему-то всегда все бродили, шлёпая по воде. Ещё лучше искать, когда ручеёк запрудой перегорожен. Бывает, только наладишь более-менее снежную запруду, смотришь – уже все строители бродят и камушки ищут. Обратно звать их бесполезно, поэтому и сам тоже идёшь искать. Но вот прорвало плотину, воду понесло. Полундра! Аврал! Свистать всех наверх! И ребята в самом деле бегом несутся латать плотину, будто настоящее стихийное бедствие произошло.

Однажды на дорожке, бегущей под крутую горку, от двухэтажек к остановке, мне попался совершенно круглый камень, по размеру раза в два больше грецкого ореха. Мало того, на камне со всех сторон на одинаковом расстоянии друг от друга имелись аккуратные не очень глубокие отверстия. И так всё чётко, хорошо выточено и прокручено, словно на сверхточном станке. Для чего мог понадобиться такой камень и кем сделан, было непонятно. А в то, что он от природы такой – никак не верилось. Подивившись камню, мы стали с ним играть – запускать всё с той же горы как мячик. Гора крутая, по высохшему уже руслу весеннего ручейка камень катился шибко, кое-где даже чуть подскакивал. Запускали по очереди, а внизу кто-нибудь ловил. Но потом камень среди горы вдруг пропал, не покатился дальше. Все видели, что он катился, а потом пропал. С шумом, с криками мы стали искать его. Искали долго, минут пятнадцать, даже облазали всё вокруг – те места, в которые камень никак не мог закатиться. Но его нигде не было. По-моему, даже на следующий день, когда мы с мамой пошли в магазин, я ещё раз пытался искать, но без толку.

Как же после расстраивался я и жалел, что стал играть таким ценным камнем. Не показал взрослым, а потом и вовсе потерял.