В школе на переменах мы играли в ляп на крыльце, в ляп от стеночки до стеночки, в ляп на лестнице второго этажа, где ляпали друг друга ластиком. Ребята стояли на верхней площадке, а вóда на межэтажной и оттуда пытался в кого-нибудь попасть.

Но сейчас, когда я вспоминаю наши игры, меня особенно удивляет и страшит игра в слона. Мы разбивались на две команды человек по пять. Одна из них выстраивалась к стенке слоном. Первый вставал, уперевшись руками в стенку. Второй, нагнувшись, обхватывал его за талию. Так выстраивалось от головы слона его тело. Фигура, конечно, больше походила не на слона, а на вытянутого многоголового коня. Сцеплялись крепко и ждали. В это время приходилось подумать о головах. Они были хоть и не очень умные, но их стоило поберечь. Наконец кто-нибудь из слоников кричал: «Ну, давай!» Ребята из второй команды стояли у противоположной стенки холла. И вот, хорошенько разбежавшись, один за другим запрыгивали на слона. Чтоб дальше пролететь, приходилось руками отталкиваться от спины крайнего слонёнка. Некоторые прыгуны улетали до самой стенки. И если каждый наездник садился на своего слонёнка, то никаких проблем не было. Слон отталкивался от стенки и вышагивал к противоположной, а наездники смеялись и подпрыгивали на нём. После чего уже наездникам приходилось выстраивать конослона, и игра продолжалась. Но чаще применялась особая тактика. Посовещавшись, прыгуны старались своими телами нагрузить одно или два самых слабых звена. Разбежавшись, второй угадывал на уже прыгнувшего первого, а третий залетал на второго, выстраивая настоящую пирамиду. Несладко в такую минуту было «слабому звену». Ноги его дрожали, лицо становилось красным. Когда все оказывались на слоне, тот осторожно, пошатываясь и качаясь, разворачивался и шёл к противоположной стенке. Сейчас он уже не походил на коня и появившейся горбатостью оправдывал своё название. Безжалостные наездники пытались при этом сделать подножку, понимая, конечно, что если они проиграют, то им тоже придётся туго. Иногда вся эта громада падала, и бедным слоникам снова приходилось выстраиваться от стенки. Но у тактики давить на слабое звено имелись свои недочёты, и существенные. Тот, кто запрыгивал на самый верх, должен был хорошо уметь это делать. Чуть-чуть промажь он – и всё, скатился вниз. А если даже угадаешь, наверху ещё надо удержаться. Скатишься – команда проиграла, и пожалуйста, к стенке выстраивать слона, так и не успев прокатиться. Понятное дело, что вся эта игра сопровождалась криками и комментариями не только играющих, но и зрителей. А учителя ничего не имели против. Играть в слона, конечно же, можно и трое на трое, и двое на двое, и даже вдвоём. Но вдвоём – это просто катание друг друга по очереди с весёлыми криками:

– А ну, пошла, моя лошадка!

Меня удивляет одно: как ни у кого из нас не переломился позвоночник? Видимо, тогда наши тела ещё весили немного, но были уже физически крепкими.

Ещё одна игра, в которую несколько ребят нашего класса сосредоточенно играли, – это классики. Обычно весной, когда около школы оголится асфальт, ещё новый и ровный. И такой он гладкий и тёмный после снега, что непременно хочется по нему погулять, нарисовать на нём что-нибудь. Солнце уже печёт, и на улицу можно выбегать в одной форме, не боясь озябнуть. Кажется, солнечные лучи с разным успехом отражаются от всего. От асфальта, от прошлогодней травы, от деревьев, от кучи снега, сгрудившегося в тени, и, конечно, от оконных стёкол. Наверно, всё, что ни есть сейчас на земле, после зимы хочет, чтоб в нём отражалось солнце.

Отражается солнце и от нас, высыпавших на улицу. От нашей тёмно-синей формы, от металлических пуговиц, от металлической октябрятской звёздочки, от взъерошенных волос, в глазах наших.

Когда мы шли играть в классики, мы не называли их так. Просто говорили: «Пойдём прыгать!» Чертили мелом человечка из клеточек: три на тело вдоль, потом две поперёк – на руки. Одна на шею. И потом овальная голова, тоже разделённая на две половины. Этакий инопланетянин. Конечно, человечек часто стирался, приходилось подкрашивать. Но потом кто-то из учителей или взрослых соседнего дома заметил наше увлечение и вывел краской аккуратные клеточки. А может, это сделали по обязанности. В одном месте, правда, рука художника дёрнулась, и линия получилась неровной. Она ушла на уголке внутрь. Это приходилось учитывать: в клетке места и для камешка, и для ног меньше.

Сначала мы искали битки: плоские камешки, маленькое гладкое стёклышко от бутылки (такое гладкое, словно отшлифованное морем) или кусочек шиферинки.

Найдёшь хороший камешек, и это уже половина успеха в игре. Поэтому на поиски не жалели времени, а потом берегли свои битки. Как-то мне попался очень хороший камешек: небольшой и не маленький, плоский, тёмно-синего цвета. Он был сравнительно нетяжёлый для камешка, а когда кидаешь, почти не прокатывался дальше и останавливался на нужной клетке как примагниченный. Я очень берёг чудо-биту, после окончания игры до следующей перемены прятал её под большой камень. Неделю мне сопутствовал грандиозный успех, а потом камешек пропал, и сколько я ни искал, больше не мог найти такого. Помню, до этого я на каждой перемене подхватывал первую попавшуюся биту и играл ею. Мне нравилось, что каждый раз всё по-новому. Но после чудо-камешка я больше так не делал.

Игра начиналась всем известно и просто. Сначала кидаешь биту на первый квадрат, пропрыгиваешь, потом на второй квадрат и пропрыгиваешь, и пошёл дальше[67]. Первый раз проходишь все клетки на двух ногах, потом на одной, крестиком, боком, задом, со второй клетки… Что только не придумывали. Главное, оговорить заранее. И прыгать надо не абы как – артистично, быстро, словно летишь, а то нет никакого смысла.

И вот мы прыгали. Яркое солнце слепит и, кажется, старается заполнить собой всё вокруг. На деревьях поют птицы. Перед школой гомонят ребята. Девчонки, может быть глядя на нас, пытаются прыгать через резиночку. Небо голубое. Где-то в небе кричат гуси. От школы, от её угла, наискосок тянется тень. В тени сугроб рыхлого, посеревшего от грязи снега. Иногда ветер сдувает со снега холод и наносит на нас. Это дуновение ощущается так сильно, что, кажется, в холодильник заглянул. Но вместе с повеявшим холодком вспоминаешь недавнюю зимнюю рыбалку, масленичные гулянья, катание на лыжах и на санках. И сразу понимаешь, что зима уже ушла и не вернётся, и ничего подобного в этом году не будет. Зато впереди каникулы, берёзовый сок, летняя рыбалка, купание в речке, футбол, ягоды и грибы.

А пока мы прыгали по очереди как мячики: раз, два, три, четыре, пять, шесть. Раз – с разворотом – и в обратную сторону: раз, два, три, четыре, пять, шесть… Это прыгала в нас сама северная весна, богатая солнцем и солнечными зайчиками.