Раньше около старой школы был свой настоящий сад. С высокими деревьями, немного заросший. Когда-то, наверно, его заложили одни из первых учеников. В саду, кроме берёз и осин, росли смородина, малина, черёмуха. Некоторые ребята умудрялись собирать там грибы. Но особенными деревьями считались две или три яблоньки. На них росли маленькие яблочки, которые мы называли тыблочками. Правда, росло их как-то очень мало. Когда я второклассником узнал, что в саду есть яблоньки, я стал приезжать на своём первом велике туда каждый день. Яблоньки были усыпаны мелкими, с горошину величиной, ягодками. Невкусными и вовсе не похожими на яблочки. Сколько я ни приезжал на своём велосипеде, картина не менялась. Но каждый раз, крутя педали, я надеялся: «Вот сейчас приеду к старой школе с заколоченными окнами, а там висят яблоки на деревьях». Непонятно, на что я надеялся, ведь фрукты не вырастают за один день, как грибы. Наверно, мне казалось, что где-то не заметил уже большого наливного яблочка. Иногда, бывало, я ехал по каким-то другим делам или просто катался в удовольствие. Но вот вспоминал про тайну сада и поворачивал в сторону школы. Жителям юга, наверно, сложно меня понять. Для нас же, северных ребят, любое яблоко всегда было лакомством, а тут появлялась возможность найти яблоко самому и посмотреть, как оно висит на ветке. Желание моё долго не исполнялось. Но вот однажды (видимо, я куда-то уехал недели на две, а может, и больше, и не проверял своих яблонек)… А может, это произошло уже на следующий год или даже через два года… Но вот, помню, я приехал к школе и чуть не упал с велосипеда. Я наверняка бы упал, если бы ездил чуть похуже. Но к тому времени я наколесил столько километров, что считал велосипед продолжением своих ног, а он, казалось, слушался меня, как добрый конь.

Ещё подъезжая, я взглянул на яблоньки и на крайней увидел два тыблочка: одно рядом с другим. Я не помню, как остановился и не упал. Но долго сидел на велике, запрокинув голову и уперевшись концами кед в землю, чтоб не завалиться в ту или иную сторону. Тыблочки висели довольно высоко. Видимо, уже кто-то тряс яблоньку и собирал урожай. Но эти тыблочки почему-то остались. Рядом с ними на ветке несколько золотистых сенинок, каким-то образом попавших на дерево. Я оглянулся по сторонам, положил велосипед на землю и забрался на забор. Балансируя на носочках, с большим трудом дотянулся до ветки, пригнул её и, захватив сразу оба, сорвал свои заветные плоды. Я не помню вкуса тыблочек, не помню, каковы они были на ощупь. Помню, что когда приехал домой и показал их маме, она вовсе не удивилась. Сразу значимость моих тыблочек померкла.

Чтобы плодоносили эти яблоньки ещё раз, я не помню. Но я откуда-то взял или кто-то мне сказал, что в саду есть настоящая яблоня. Где-то в центре его. И вот я так сильно поверил в это, что целый день, как настоящий исследователь, мысленно разделив сад на квадраты, искал заветную яблоню. Я даже ребят убеждал, что она есть. Мне всё казалось, что яблоню не могут найти, потому что яблоки на ней растут редко и их мало. Представлялось, что в этом году выросло и вовсе одно яблоко. Большое, жёлтое. Такое я ел только один раз. Казалось, что висит оно на уровне моего лица. И вот, пробираясь через заросли сада, вдруг наткнусь на него, прямо чуть не врежусь… Яблока я так и не нашёл. Зато нашёл красную черёмуху, про которую многие не знали. До чего же вкусные оказались ягоды с этой черёмухи!

Иногда из сада, по подставленной доске, через окно, мы забирались в старую школу. И словно оказывались в другом мире. Приятно было попасть с летней жары в прохладу. Изолированные от всех, мы бегали по коридорам, играли в войнушку, в ляп, ещё в какие-то игры. И кажется, школа радовалась детским голосам. Внутри всё хорошее из школы было вынесено. Местами пахло плесенью. В одном из кабинетов валялась целая гора просроченных противогазов. Словно происходила какая-то катастрофа, может, ядерная война. А противогазы приготовлены на случай газовой атаки.

Кучи списанных противогазов хранились везде: и на совхозном складе, и в совхозной конторе. Помню, как-то я захотел себе плавательные очки, и мы с мамой сделали их из старого противогаза, вырезали ножницами. Приладили какую-то резинку. Получились огромные, с металлическими ободками, два глаза от водолаза. Я нырял в них, и они, конечно, протекали. Но я всё равно нырял. Видно было ещё хуже, чем просто открытыми глазами. Когда выныривал, вода сбегала по стёклам снаружи и внутри, лилась по лицу, словно я плакал. И становилось видно.

А школьный сад почти весь спилили, когда рядом с ним поставили пекарню и стали печь хлеб. Сначала разобрали старую школу на дрова, а потом выпилили и сад.