— Давай всё-таки вернемся к моему первому вопросу, — попросил я. — Так куда делись те люди, которых заменили роботы и ИИ? Их же должно быть десятки миллионов, минимум.

— Процентное соотношение женщин и мужчин в СССР — 55 на 45 процентов. То есть женщин, девушек и девочек почти двести миллионов, а если точнее, сто девяносто два, — сразу ответил ИИ. Пенсионерок, из них, чтобы было проще считать, двадцать процентов. То есть, почти сорок миллионов. Малышей и подростков, ещё около сотни миллионов. Это уже сто сорок миллионов, которым не требуется искать работу в ближайшие годы. Из оставшихся шестидесяти миллионов, тридцать ушло в домохозяйки — воспитывать детей. Осталось всего тридцать.Мужчин, которым требуется работа, ещё пятьдесят два миллиона, приблизительно. Итого, из-за внедрения ИИ, автоматизации и роботизации, работу нужно найти восьмидесяти двум миллионам человек, правильно?

— Правильно, — согласился я. — Можешь даже не давать цифры по каждому пункту, а обрисовать ситуацию в общем, куда трудоустроили эти шестьдесят два миллиона человек.

— Как скажешь, — согласился Иван Иванович. — Теперь смотрим, как изменилась ситуация с занятостью. Во-первых, люди не стали слепо доверять роботам и ИИ. В школах, ВУЗах, техникумах, училищах, таких как наше и многих других, кроме ИИ, выполняющего справочные, консультационные функции, помогающего найти необходимую информацию, показывающего хроники и документы, работают учителя и преподаватели. Иногда они позволяют ИИ провести урок, прочитать лекцию, но внимательно следят, как это все происходит, дополняют информацию своими сведениями, замечаниями, уточнениями. Дело в том, что стандартный ИИ для учебных заведений в очень редких случаях может сбоить и ошибаться, или опираться на неправильные данные. Бывали случаи, когда юные хакеры загружали в него правдоподобные внешне, но лживые сведения, чтобы повеселиться. Поэтому преподают и контролируют процесс обучения люди. То есть, в сфере образования рабочие места сохранились. Что касается промышленности, то основная масса рабочих уже не трудится на заводах, фабриках, комбинатах, их функции выполняют роботы, ИИ, автоматические платформы и линии. Но несколько человек, как уже говорил, остались для контроля, проверки качества работы и поддерживания сложной техники. Тут количество рабочих мест сократилось на девяносто процентов. То же самое в коммунальной сфере, дорожных и строительных работах. Зато специалистов в цифровой сфере, программистов, проектировщиков, дизайнеров, рекламщиков, работающих в глобальной сети «Звезда», стран Варшавского договора, прибавилось. Сейчас там занято около миллиона с лишним человек. Идем дальше. На Западе искусство, этот тот же товар, на котором зарабатывают. В США и Западной Европе миллионами штампуются и продаются нейрокниги: детективы, фантастика, триллеры, любовные романы, ИИ делает фильмы, даже ставит роботизированные пьесы с человекоподобными куклами. Качество этих поделок — типичная жвачка для убийства времени, она не вызывает эмоции, отупляет и делает людей примитивными, безусловно, уступая написанным и снятым с душой творениям человека. В Советском Союзе — политика другая. Искусство, сфера сугубо человеческой деятельности. Нейросети, цифровые эффекты могут использоваться, как элемент, но пишут, снимают, творят, только люди, и никто другой. Можно создать нейросетью картинку, запрограммировать короткометражку, но платить за это никто не будет — запрещено государством, если это не входит в пакет обширного рекламного продукта конкретного специалиста. Ценность имеет только плод человеческого труда. Поэтому артисты кино, театра, писатели и другие люди творческого труда, в общей массе сохранили свои рабочие места. Такая же ситуация с наукой, ученые у нас, самые уважаемые и почитаемые люди, элита. От их изобретений, статей, исследований зависит технический прогресс и дальнейшее развитие страны. При Шелестове построили сеть наукоградов для таких людей, критически важных для нашего государства, для них создана самая комфортная обстановка, живут почти в коммунизме, чтобы ничего не мешало изобретать и испытывать самые передовые технологии.

— Получается, привилегированный класс, живет как в раю, остальные похуже, — усмехнулся я.

— Не совсем так, — поправил ИИ. — Во-первых, у нас все живут хорошо, обеспечены жильем и всем необходимым. Никто не голодает, зарплаты хватает на удовлетворение базовых потребностей, ещё и остается. Во-вторых, ученые — не дворянство и духовенство, которым привилегии доставались по наследству или принадлежности к определенной социальной группе. Далеко не все из них попадают в наукограды, только те, кто своими открытиями, научными работами, исследованиями прославил страну или принес ей огромную пользу. И стать таким ученым, при наличии мозгов и желания может каждый. Хорошо учись, овладевай знаниями, гори своим делом, трудись на результат, и ты попадешь в наукоград. В-третьих, абсолютного равенства не существует, только относительное — равенство начальных возможностей, получения знаний и образования. Ученый-профессор по своему вкладу в науку, более ценен для общества и страны, чем обычный служащий. Так было, есть и будет. Продолжаем дискуссию о рабочих местах?

— Продолжаем, — согласился я.

— Теперь немного поговорим о профессиях, где прибавилось рабочих мест. Автоматизация и роботизация промышленности, активный рост населения поставили задачи освоения новых жизненных пространств, слабо заселенных людьми, но так, чтобы не нарушить экологию, и по возможности сохранить живую природу. В Сибири и на Дальнем Востоке началось масштабное строительство новых мегаполисов. В Азии и Казахстане на фоне дикой природы, пустыни и гор, создавались благоустроенные поселки. А поскольку территории были малозаселенные, местность с плохими дорогами и труднодоступной территорией, у тех же гор, инфраструктура малоразвитая, имелись сложности с использованием роботизированных платформ и автоматизированного современного оборудования. Для работы с ними и обслуживания требовалось больше людей. Кроме того количество такой техники было ограничено и человеческий труд в программе освоения новых земель использовался более активно. Народ пошел в геологические бригады, команды геодезистов, строителей, поисковиков, пожарников. Они исследовали местность с помощью беспилотников, автоматических буров, оборудования, берущего пробы почвы и другой техники, тушили возгорания, эвакуировали людей в случае наводнений, пожаров, землетрясений. Программа освоения новых земель, строительства в них городов и развитой инфраструктуры только по самым скромным подсчетам создала около трех с половиной миллионов рабочих мест. Отдельно надо сказать об оборонном секторе, армии и спецслужбах. Наши успехи в развитии науки, получения дешевой термоядерной энергии, и других сферах, вызвали недовольство западных стран. Шелестову пришлось нарастить производство систем современного оружия, в частности, ракет и беспилотников, увеличить армию до трех миллионов человек, в Комитете, ГРУ работают около миллиона человек, в милиции ещё около семисот тысяч. В эти структуры активно идут воспитанники «Красного Знамени», вот как ты, например. В оборонке трудится ещё полмиллиона ученых, специалистов, инженеров, совместно с ИИ, разрабатывающих и запускающих в производство, новое оружие. Ещё я не упомянул спорт, сейчас он стал массовым, частью культуры советских людей. Миллионы занимаются гимнастикой, йогой, оздоровительным бегом, атлетической гимнастикой, силовыми упражнениями на брусьях и турниках. Так что количество тренеров и людей, занятых в спортивной индустрии только растет. У нас около полумиллиона артелей и кооперативов. Они уступают государственным предприятиям в массовости производства и техническом оснащении, но сделали ставку на абсолютно другое — сконцентрировались на эксклюзивности продукта, произведенного человеческими руками. Кто-то делает мясную продукцию, по своим индивидуальным рецептам, и заказы на колбасы, балыки, бастурму, у него на полгода вперед. Потому что, необычно, вкусно и отличается от аналогичных государственных продуктов. Кто-то открывает кафе, с такими же оригинальными блюдами, где работа автоматизированных систем и роботов сведена к минимуму, и люди с удовольствием туда ходят. Одна артель делает домашние сливки, сметану, масло, её продукты разметают, другой кооператив специализируется на традиционных овощах и фруктах, «земных», а не выращенных по новой технологии, на вертикальных фермах, и преуспевает. Три с половиной миллиона людей купили лицензии на индивидуальную трудовую деятельность, подрабатывают после работы или живут своим трудом. Это художники, рисующие картины, преподаватели и учителя, дающие частные уроки, рекламщики, работающие с кооперативами и индивидуалами, строительные бригады и многие другие. Могу ещё продолжить с цифрами и фактами, чтобы показать, что никакой проблемы с работой в СССР нет. Нужно?

— Нет, — вздохнул я. — Достаточно. И так после амнезии такой поток информации обрушился, что голова пухнет. Лучше коротко ответь на второй вопрос. Кем заменили пролетариат?

— Любая идеология должна адаптироваться к вызовам времени и технологическому прогрессу. Если она остается прежней, то неизбежно устаревает и проигрывает, — объяснил ИИ. — Об этом много говорили Романов, Шенин и потом Шелестов. Сейчас нет понятия пролетариат, есть — «человек труда», то есть личность, занимающаяся социально полезным и важным для общества делом. Вот именно такие люди, являются надежной опорой нашего государства. Продолжать?

— Не стоит, аааа, — я широко зевнул. — Устал что-то, даже башка кругом идет от твоей лекции.

— Тогда рекомендую укладываться спать, — благожелательно посоветовал ИИ. — Завтра у тебя, Антон, будет тяжелый день — обследование в больнице, стимуляция мозга, потом проверки и испытания у преподавателей, чтобы вынести решение, как с тобой дальше поступить.

— Спокойной ночи, — вздохнул я.

— Спокойной ночи, — откликнулся ИИ. — Хочешь, я могу сделать тебе голографическое звездное небо, если ты включишь планшет.

— Нет, спасибо, — отказался я. — Не до этого — спать хочу.

* * *

— Доброе утро, курсант Кузнецов, — ровно в девять утра поднял меня голос Ивана Ивановича. — Ты уже начал просыпаться, не притворяйся, пульс участился до семидесяти двух, дыхание стало глубже, артериальное давление и температура тела повысилась. Могу тебя порадовать — уровень глюкозы нормальный, общее физическое состояние, за исключением нескольких ушибов, тоже. Судя по твоим показателям, ты прекрасно выспался. Рекомендую, небольшую прогулку по городку, перед завтраком в десять пятнадцать.

— Откуда ты всё это знаешь? — сонно буркнул я и сладко потянулся. — А-а-а-а.

— В кроватях есть специальные датчики, позволяющие отслеживать состояние своих хозяев. Вся информация поступает ко мне. Это позволяет своевременно реагировать, если от нагрузок или переутомления, возникают проблемы со здоровьем, нарушения сердечного ритма, стресс и прочие проблемы, — сообщил Искусственный Интеллект. — Благодаря этим устройствам, предотвращено множество проблем со здоровьем у учащихся. Я каждую миллисекунду отрабатываю и анализирую поступающую информацию. Если возникает что-то подозрительное, указывающее на намечающие проблемы со здоровьем, информирую руководство и медиков, даю рекомендации, — ответил Искусственный Интеллект.

— Понятно, — я сел на кровати. — И во что мне сейчас одеваться?

— Лучше всего, в форму, ты всё-таки на территории военного училища находишься, — пояснил Искусственный Интеллект, — Если хочешь пробежаться или поплавать в бассейне, тогда можно в спортивный костюм и взять сумку с плавками и халатом. Всё необходимое найдешь в шкафчике в углу комнаты.

— Слушай, Иван Иванович, забыл, куда свои бабки дел, — вздохнул я. — Не подскажешь, где они могут быть?

— Бабки — это устаревшее жаргонное слово, означающее деньги? — поинтересовался Искусственный Интеллект.

— Да, — кивнул я. — Именно.

— Они находятся на цифровом личном счете. Активируешь планшет, нажимаешь на иконку рубля, тебе показывают, сколько у тебя денег, — пояснил Иван Иванович.

— Посторонний туда залезть сможет? — поинтересовался я.

— Не сможет, — категорично ответил ИИ. — Планшет активирует только твоя ладонь. А иконку — указательный палец правой руки. Посторонний, ни первое, ни другое не откроет.

— А если я хочу наличные снять? — поинтересовался я.

— Не вижу проблем. Подходишь к автоматической кассе, одной из трех в городке, направляешь на неё планшет, щелкаешь по иконке. После идентификации, активируешь присланный пароль и набираешь цифру, которую нужно снять, — сообщил Искусственный Интеллект. — Минимальная сумма для снятия — десять рублей.

— Понятно, — я взял планшет, активировал его ладонью. На личном счету было семьсот восемьдесят четыре рубля.

«Получается, стипендию почти не тратил»? — удивился я. — «Интересно, почему? Ладно, не буду забивать голову, пойду сначала приведу себя в порядок, потом искупнусь в бассейне, раз официально освобожден от занятий».

Я вышел в гостиную. Ребят в блоке уже не было — ушли на занятия. Умылся, попросил ИИ подсказать, где моя щетка, затем почистил зубы, вышел и через пять минут в спортивном костюме и с сумкой на плече уже шагал по направлению к бассейну. Народу там утром было мало, несколько женщин с детьми, малышня с воспитательницей, как я понял, из детского дома нашего городка. Я немного поплавал, стараясь не задевать, резвящихся с надувными игрушками детей, потом прокатился по водным горкам, обтерся полотенцем. На завтрак идти не хотелось, и я вдоволь повалялся на белоснежном шезлонге, нежась под теплыми лучами солнца, возле блестящей золотистыми искорками бирюзовой глади бассейна. Потом ещё раз искупался, пошел переодеваться в стоящую неподалеку кабинку и отправился домой.

В гостиной меня встретил приветливый голос Ивана Ивановича.

— Ты прозевал завтрак, — сообщил он.

— Да и черт с ним, не умру, — отмахнулся я.

— Не умрешь, — согласился ИИ. — Тем более он тебя уже ждет.

Я с удивлением воззрился на накрытый полотенцем поднос, устроившийся на столе.

— Проанализировал то, что ты любишь, по предыдущим картам заказа, выбрал блюда, дал задание автоматическому разносчику доставить твой завтрак и открыл ему дверь, — отчитался Искусственный Интеллект. — У нас распространена такая практика, если курсант болеет и посещать училище не может. А ты официально сегодня на больничном.

— Понятно, — кивнул я. — Спасибо.

— Пожалуйста, — приветливо ответил Иван Иванович. — Завтрак ещё теплый, но рекомендую разогреть его в духовке и поесть горячим.

За полотенцем, находились закрытые большими салфетками тарелка с гречневой кашей и куриной ножкой, блюдце с рогаликом и желтым кубиком сливочного масла, стаканы со сметаной и с чаем. Сбоку пристроились ложка и вилка в одноразовых бумажных чехлах.

Я последовал совету ИИ. Открыл дверцу духовки, поставил кашу с котлетой вовнутрь.

— Поверни рычажок на одну минуту, да, да, вот этот. И чуть подожди, — распорядился Иван Иванович.

— С тарелкой ничего не будет? — опасливо поинтересовался я.

— Ничего, — заверил Искусственный Интеллект. — Она рассчитана на подобное. Ты же видишь, тебе другую посуду дали, не такую как в столовой. Всё продумано, чтобы курсант, который на больничном мог разогреть себе еду в своем блоке.

Позавтракал я с аппетитом. Гречка была рассыпчатой, куриная ножка — свежей с хрустящей поджаренной шкуркой, сливочное масло — сладковатым с нежным молочным привкусом.

— Антон, — внезапно обратился ко мне Искусственный Интеллект. — Айболит передал сообщение от Ирины Павловны. У них поменялись планы, она просит прийти на обследование и процедуры в половину двенадцатого.